Глэддена вместе с пятью другими задержанными поместили в самом углу просторного зала судебных заседаний, за барьером, со всех сторон огороженным стенами из прозрачного пластика. В пластике, на высоте человеческого лица, была проделана щель в фут шириной, сквозь которую подсудимые могли слышать все, что происходит снаружи, и отвечать на вопросы прокурора, судьи и своих адвокатов.
После бессонной ночи Глэдден чувствовал себя нелучшим образом. Правда, как и обещал Краснер, его поместили в одиночную камеру, но неумолчный шум тюрьмы не давал ему сомкнуть глаз, напоминая о Рейфорде.
Оглядев собравшихся в зале людей, Глэдден не заметил ни одного знакомого лица. Даже Делпи со Свитцером и те отсутствовали. К тому же, и это обрадовало Глэддена больше всего, он не обнаружил ни телевизионщиков, ни направленных на него камер скрытого наблюдения под потолком. Следовательно, его личность до сих пор так и не удалось идентифицировать. Пожалуй, пока все складывалось удачно.
Маленький человечек с рыжими кудрявыми волосами и в сильных очках пробрался вдоль столов присяжных поверенных и приблизился к застекленной скамье подсудимых. Из-за маленького роста ему приходилось запрокидывать голову, чтобы доставать до переговорной щели, и оттого казалось, будто бы он стоит по горло в воде.
– Мистер Брисбейн? – вопросил коротышка, глядя на все еще сонного давешнего наркомана, которого охранник только что втолкнул за барьер.
Глэдден шагнул вперед и посмотрел на рыжего сквозь прорезь.
– Краснер?
– Да, это я. Как поживаете, мистер Брисбейн?
Он протянул руку, и Глэдден неохотно пожал ее. Ему не нравилось, когда к нему прикасались посторонние, если только это не были маленькие дети. Вопрос Краснера он предпочел проигнорировать. Как может поживать человек, проведший ночь в тюрьме?
– Вы уже встречались с прокурором? – поинтересовался он вместо ответа.
– Да, встречался. Нам не повезло, мистер Брисбейн. Дело попало к заместителю окружного прокурора – к женщине, с которой мне уже приходилось сталкиваться в суде. Это настоящая мужененавистница, к тому же детективы, арестовавшие вас, уже успели поделиться с ней своими… э-э-э… представлениями о том, чем вы занимались на побережье.
– То есть она лоб расшибет, но постарается выжать из дела максимум?
– Совершенно верно. К счастью, судья вполне подходящий, и с этой стороны нам опасаться нечего. Насколько я знаю, он единственный из здешних судей, кто не работал прокурором перед тем, как его избрали на эту должность.
– Счастлив мой бог. Кстати, вы получили деньги?
– Разумеется. Все, как мы и договаривались, так что никаких препятствий нет. Кстати, вы собираетесь сделать заявление об отрицании вины сегодня или отложить его на потом?
– А что это дает?
– Строго говоря, ничего. Просто небольшая хитрость или, если хотите, психологический прием. Во время обсуждения суммы залога судья может немного уступить нам, если будет знать, что вы отрицаете свою вину и готовитесь оспаривать обвинения.
– Хорошо, скажите им, что я не виновен. Только вытащите меня отсюда.
Гарольд Найберг, муниципальный судья Санта-Моники, вызвал Гарольда Брисбейна, и Глэдден подошел ближе к прорези в пластике. Краснер тоже поднялся из-за стола и встал рядом, чтобы иметь возможность в случае необходимости совещаться с подзащитным. Как и заместитель окружного прокурора, которую звали Тамара Фейнсток, Краснер представился и, не дожидаясь, пока будет оглашен длинный список предполагаемых обвинений, заявил суду, что его клиент считает себя невиновным. При этих его словах судья Найберг заколебался: столь раннее заявление об отрицании вины явно его озадачило.
– Вы уверены, что мистер Брисбейн желает выдвинуть протест именно сегодня? – переспросил он.
– Да, ваша честь. Мой клиент стремится поскорее покончить с этим досадным недоразумением, так как не чувствует за собой абсолютно никакой вины.
– Понятно. – Судья замолчал, читая одну из лежащих перед ним бумаг. Пока что он еще ни разу не посмотрел на Глэддена. – Если я правильно понял, вы хотите воспользоваться десятью днями?
– Один момент, ваша честь, – сказал Краснер, поворачиваясь к Глэддену.
И зашептал своему клиенту:
– У вас есть право на предварительные слушания по обвинениям в течение десяти судебно-присутственных дней. Вы можете отказаться, и тогда судья перенесет заседание и только в следующий раз назначит предварительные слушания. Если вы подтвердите свое право, то дата предварительного рассмотрения будет определена сейчас – ровно через десять дней от сегодняшнего числа. Я рекомендую вам не отказываться, это будет еще одним признаком того, что вы готовы защищаться и не нуждаетесь в официальном предписании окружного прокурора. То есть мы опять-таки можем выиграть в залоге.
– Хорошо, так и поступим.
Адвокат вновь повернулся к судье:
– Благодарю вас, ваша честь, мой клиент не хочет отказываться от десяти дней. Он считает, что обвинения будут сняты еще в ходе предварительного слушания, и потому обращается к суду с просьбой назначить дату как можно скорее, чтобы он мог…
– Минуточку, мистер Краснер. Возможно, мисс Фейнсток и не возражает против ваших комментариев, но я вынужден сделать вам замечание. В данном случае речь не идет о предъявлении обвинения, и мы пока еще даже не начали обсуждать дело.
– Согласен, ваша честь.
Судья обернулся и принялся изучать календарь, висевший позади него на стене. Выбрав дату, отстоящую от текущей на десять судебно-присутственных дней, он назначил предварительные слушания в Сто десятом округе. Краснер тут же открыл ежедневник и сделал в нем пометку. Глэдден заметил, что то же самое сделала и заместитель прокурора. Несмотря на молодость, Тамара Фейнсток не была сколько-нибудь привлекательной особой. За три минуты, прошедшие с начала слушаний, она еще не произнесла ни одного слова.
– Хорошо, – кивнул судья. – Что насчет залога?
– Вы позволите, ваша честь? – подала голос Фейнсток, вставая. – Обвинение настаивает, чтобы суд отступил от своей обычной практики и назначил сумму залога в двести пятьдесят тысяч долларов.
Судья Найберг оторвался от бумаг и сначала посмотрел на Фейнсток, а потом впервые за все время перевел взгляд на Глэддена, словно пытаясь по внешнему виду ответчика определить, почему при таких смехотворных обвинениях он заслуживает столь внушительного залога.
– Поясните свою мысль, мисс Фейнсток, – попросил судья. – У меня нет никаких материалов, на основании которых я мог бы назначить столь большую сумму в нарушение существующих правил.
– Обвинение уверено, что ответчик попытается скрыться, ваша честь, – заявила Фейнсток. – При аресте он отказался сообщить полиции свой адрес и номер личного автомобиля. Водительская лицензия ответчика зарегистрирована в Алабаме, и законность ее выдачи до сих пор не установлена. Иными словами, на данный момент нельзя утверждать с уверенностью, что Гарольд Брисбейн – настоящее имя этого человека. Нам не известно ни кто он такой, ни где живет, ни есть ли у него семья или постоянное место работы; пока все это остается невыясненным, ответчик, будучи отпущенным под залог, имеет возможность скрыться от правосудия.
– Ваша честь! – Краснер даже подпрыгнул от возмущения. – Мисс Фейнсток подтасовывает факты! Имя моего клиента известно полиции, так как он предъявил вполне законное водительское удостоверение, выданное в штате Алабама; подлинность документа, кстати, не подвергалась сомнению вплоть до начала судебного заседания. Мистер Брисбейн только недавно прибыл в Санта-Монику в поисках работы и по этой причине еще не имеет места постоянного проживания. Как только у него появится адрес, мой подзащитный, как и всякий законопослушный гражданин, будет рад сообщить его властям. До той поры с ним, в случае необходимости, можно будет связаться через мою контору, так как мистер Брисбейн любезно согласился дважды в день выходить на контакт либо со мной, либо с любым другим представителем закона, которого суду угодно будет назначить. Кроме того, вашей чести, несомненно, известно, что в соответствии с законом отступление от правил назначения суммы залога допускается только в том случае, если ответчик склонен к побегу. Мистер Брисбейн, напротив, заявил о своей невиновности и отказался от всех отсрочек при рассмотрении его дела. Налицо желание ответчика поскорее опровергнуть выдвинутые против него обвинения и восстановить свое доброе имя.
– Связь через вашу контору – это хорошо, но как все-таки насчет адреса? – спросил судья. – Где будет ваш клиент все это время? Кроме того, в своей речи вы, похоже, намеренно опустили тот факт, что мистер Брисбейн пытался скрыться от полиции во время задержания.
– Это обвинение довольно просто опровергнуть, ваша честь. Полицейские были одеты в гражданскую одежду; они не представились моему клиенту и не предъявили никаких документов, удостоверяющих их личности вплоть до самого ареста. Вполне естественно, что, опасаясь за свою собственность, мистер Брисбейн, у которого было при себе весьма дорогостоящее фотооборудование, не понял намерений преследовавших его людей и, не желая быть ограбленным, постарался оторваться от них.
– Все это очень любопытно, – прервал его судья. – Так как же быть с адресом?
– Мистер Брисбейн снимает номер в отеле «Холидей-инн» на бульваре Пико, но постоянно выходит в город в поисках работы. По роду занятий мой клиент относит себя к свободным фотографам, а его специальностью является графический дизайн. Будучи совершенно уверенным в своем ближайшем будущем, он не собирается никуда переезжать. Как я уже упоминал ранее, мистер Брисбейн намерен опровергнуть выдвинутые против него…
– Да, мистер Краснер, мы уже слышали об этом. Какой суммы залога добиваетесь вы для своего клиента?
– Видите ли, ваша честь, на мой взгляд, четверти миллиона долларов будет, пожалуй, слишком много за проступок, который совершил мой клиент, бросив в воду урну. Я думаю, что пяти – десяти тысяч долларов было бы в данном случае вполне достаточно; во всяком случае, эта сумма гораздо лучше согласуется с обвинением. К тому же в настоящее время мистер Брисбейн стеснен в средствах, и, если он истратит на залог все имеющиеся у него деньги, ему не на что будет жить и оплачивать судебные издержки.
– Почему вы опускаете обвинения в неподчинении требованиям полиции и вандализме?
– Ваша честь, мой клиент убегал от преследовавших его незнакомцев, не зная, что они полицейские. Он считал, что…
– Приберегите ваши аргументы до суда, мистер Краснер.
– Прошу прощения, ваша честь, однако взгляните на обвинения еще раз. Совершенно очевидно, что это административные правонарушения, и залог должен быть соответствующим.
– Что-нибудь еще?
– Пока нет, ваша честь.
– Мисс Фейнсток?
– Да, ваша честь. Обвинение настаивает на том, чтобы суд отступил от обычной практики и назначил больший залог. Два главных обвинения против мистера Брисбейна основываются на уголовных статьях и классифицируются как общественно опасные деяния. Несмотря на заверения мистера Краснера, мы склонны думать, что ответчик попытается скрыться, а также сомневаемся в том, что этого человека действительно зовут Гарольд Брисбейн. Детективы, задержавшие его на пляже, сообщили мне, что у ответчика крашеные волосы и что именно в таком виде он фотографировался на водительскую лицензию. Этого вполне достаточно, чтобы предположить: возможно, он намеренно пытался изменить свою внешность. Обвинение надеется сегодня же связаться с дактилоскопической базой данных лос-анджелесского полицейского управления и проверить…
– Ваша честь, – перебил Краснер. – Я вынужден заявить протест на основании…
– Мистер Краснер, – осадил его судья, – подождите своей очереди. Вам, кажется, никто не мешал.
– Кроме того, – продолжала Фейнсток, – мистер Брисбейн был задержан на пляже по подозрению в противозаконной деятельности, что выражалось…
– Протест!
– …В фотосъемке несовершеннолетних детей, в том числе и обнаженных, производившейся без их ведома и без ведома и согласия их родителей. Эпизод…
– Я протестую, ваша честь!
– …Эпизод с неподчинением властям, в чем ответчик также обвиняется, имел место именно тогда, когда мистер Брисбейн пытался скрыться от офицеров полиции, проверявших поступившую жалобу.
– Ваша честь! – громко заявил Краснер. – Мой клиент не обвиняется ни в каких общественно опасных деяниях. Окружной прокурор просто пытается настроить суд против этого человека, опорочив его в ваших глазах. Я считаю это не только неэтичным, но и в высшей степени недопустимым. Если мистер Брисбейн совершил то, в чем его только что обвинили, то где же официальное заявление прокуратуры?
В просторном зале для заседаний мгновенно наступила гнетущая тишина. Выступление Краснера заставило других адвокатов, шептавшихся со своими клиентами, попридержать языки. Судья медленно переводил тяжелый взгляд с Краснера на Глэддена, с Глэддена на Фейнсток и обратно. Наконец он остановился на зампрокурора и сказал:
– Мисс Фейнсток, готовы ли вы в настоящий момент выдвинуть против этого человека обвинения, о которых только что говорили? Я подчеркиваю: именно в настоящий момент?
Фейнсток некоторое время молчала, колеблясь, потом неохотно произнесла:
– На данный момент в деле нет никаких иных данных, однако полиция, как я сказала, продолжает поиск сведений, которые помогли бы установить личность ответчика и род его занятий.
Судья посмотрел на лежавшую перед ним стопку бумаг и начал что-то писать. Краснер открыл было рот, собираясь что-то добавить, но в последний момент передумал. Похоже, судья уже принял решение.
– Правила требуют, чтобы в данном случае сумма залога составила десять тысяч долларов, – зачитал судья Найберг. – Однако, учитывая аргументы обвинения, суд счел возможным сделать небольшое отступление от существующей практики и назначить залог в размере пятидесяти тысяч долларов. Что касается вас, мистер Краснер, то я был бы рад обсудить этот вопрос с вами несколько позднее и, возможно, снизить размер залога в случае, если ваш клиент сумеет успокоить окружного прокурора, сняв подозрения относительно своего имени, адреса и тому подобного.
– Я приму это к сведению, ваша честь, благодарю вас.
Судья объявил о рассмотрении следующего дела. Фейнсток закрыла папку с делом Глэддена и, отложив ее на левый край стола, взяла новую папку из стопки справа.
Краснер повернулся к Глэддену с легкой улыбкой:
– Вот как бывает, мистер Брисбейн. Я-то рассчитывал, что судья назначит залог в двадцать пять тысяч. Что касается нашей красотки, то она должна быть счастлива, как говорится, выше крыши. Запросив четверть миллиона, она в глубине души не рассчитывала получить ни гроша сверх установленной правилами суммы. Так что ей повезло.
– Ну и ладно. А сколько еще придется ждать, прежде чем я выйду отсюда?
– Посидите пока здесь и не волнуйтесь. Я устрою так, что через час вы будете на свободе.
О проекте
О подписке