Не переживай, мама, все в порядке, все в полном порядке!
Я всегда с глубоким уважением отношусь к взвешенным решениям, которые принимают молодые мамы, исходя из имеющихся знаний и опыта.
Если по каким-то причинам ты решаешь не кормить грудью, всегда найдутся женщины, которые станут указывать на тебя пальцем, а то и выжгут на тебе пресловутое клеймо «плохая мать». С другой стороны, ты, безусловно, будешь записана в клуб «ужасных матерей», если по каким-то мотивам откажешься вводить дополнительный прикорм, который будет советовать ваш педиатр в помощь к грудному вскармливанию. И даже если ты будешь стараться «сделать все правильно», но после нескольких неудачных попыток все-таки решишь отказаться от грудного вскармливания навсегда, ты снова можешь ощутить на себе шквал критики и нападок.
При этом, нет никаких гарантий, что на тебя не будут смотреть как на «чудачку» или на «хиппи», если до шести месяцев ты будешь давать своему ребенку исключительно грудное молоко, как рекомендует Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ).
Если с самого начала, находясь еще в родильном отделении, ты заявляешь о своем нежелании кормить грудью, ты вдруг ощущаешь, как мир вокруг тебя замирает и все взгляды тут же устремляются на тебя.
Как это так? Что тут происходит? На чем основываются наши суждения? И чем они обоснованы?
Каждая мама имеет право свободно выбирать способ, которым она будет кормить своего ребенка.
Так же как она имеет право выбирать, в какой детский сад или школу его отдавать, читать ему сказку на ночь или танцевать перед ним с бубнами. Так откуда берется это безграничное желание критиковать, обвинять и клеймить матерей за их решение?
Расскажу, что делаю я, когда впервые знакомлюсь с молодыми мамами. За долгие годы профессиональной практики я заметила, что в основном возникают три ситуации.
– Здравствуй, Кармен, как дела? Я Лусия, дежурный педиатр. Скажи мне, ты решила кормить малыша грудью или нет?
– Да, я решила попробовать.
– Отлично! Уверена, что у вас с малышом все получится. Теперь я помогу тебе приложить его к груди, а потом постараюсь подробно рассказать, что делать дальше. Помни, что очень важно прикладывать малыша к груди как можно чаще. – Затем, сама того не осознавая, я объясняю ей все важные моменты, связанные с грудным вскармливанием, о которых мы говорили в предыдущей главе.
Каждая мама имеет право свободно выбирать способ, которым она будет кормить своего ребенка.
– Здравствуй, Кармен, как дела? Я Лусия, дежурный педиатр. Скажи мне, ты решила кормить малыша грудью или нет?
– Нет, я буду кормить его смесью из бутылочки, – решительно отвечает она.
– Хорошо. Только один вопрос: это окончательное решение? – спрашиваю я с искренней улыбкой.
– Да, это окончательно. Более того, гинеколог мне уже выписала таблетки для прекращения лактации.
– Отлично. Значит, нам не о чем беспокоиться. Тогда мы постараемся подробно обсудить, как и сколько нужно кормить малыша смесью, а также поможем тебе с подбором правильных бутылочек. Все будет хорошо!
Как по волшебству, серьезный и оборонительный тон молодой мамы, которым она старается отстоять свое решение, меняется на расслабленное и оптимистичное настроение, что, в конце концов, и является нашей главной целью.
– Здравствуй, Кармен, как дела? Я Лусия, дежурный педиатр. Скажи мне, ты решила кормить малыша грудью или нет?
– Нет, думаю, что нет.
– Хорошо. Только один вопрос: это окончательное решение?
– Честно говоря, нет. Я просто не знаю, что делать. Я бы хотела кормить грудью, но боюсь, что моего молока будет недостаточно, потому что с первым ребенком получилось именно так. Сказать по правде, это было ужасно, – отвечает она обеспокоенно.
– Кармен, главное, не переживай, потому что никогда не бывает двух абсолютно одинаковых ситуаций в жизни. Если хочешь, мы можем попробовать прямо сегодня и понаблюдать, насколько комфортно будет тебе самой и как будет чувствовать себя твой малыш. Ты не против?
Давайте не будем забывать, что наша обязанность как профессионалов – поддерживать всех матерей независимо от их решения и заботиться как о физическом, так и об эмоциональном благополучии молодых мам, чтобы они могли спокойно растить своих детей.
Это тот тип ситуаций, когда молодые мамы хотят кормить грудью, но их останавливают их страхи и переживания. Иногда им удается со всем справиться, иногда нет, но и в том, и в другом случае мы должны поддерживать их в процессе и помогать им, какое бы решение они ни приняли, без каких-либо оценок, осуждений или упреков.
Давайте не будем забывать, что наша обязанность как профессионалов – поддерживать всех матерей независимо от их решения и заботиться как о физическом, так и об эмоциональном благополучии молодых мам, чтобы они могли спокойно растить своих детей.
Чтобы добиться этого, молодая мама должна чувствовать себя защищенной. Она должна знать, что имеет полное право принимать свои собственные решения, и что окружающие ее люди будут поддерживать ее во всем почти безоговорочно, особенно в первые недели после родов, когда, как мы уже говорили, не всегда все проходит гладко. Мы, профессионалы, можем помогать, консультировать и делиться всей необходимой информацией, когда молодая семья обращается к нам за советом, но никогда не должны выступать с позиции критики, осуждения или обвинений.
Если с мамой все в порядке, значит, в принципе все в хорошо.
Мы по очереди сглатывали слезы, пытаясь собраться с духом
В последние годы мы наблюдаем поразительный рост числа беременностей, которые по разным причинам не достигают сорока недель. Я говорю о недоношенных детках.
Когда была еще врачом-ординатором и проходила обучение на педиатра, я пережила один из самых напряженных моментов за всю свою профессиональную карьеру. И напряженным он был не только из-за того, с чем мне пришлось столкнуться фактически, но и из-за того, что я чувствовала в этот момент и как пережила его эмоционально, попытавшись поставить себя на место семьи, которая до сих пор, даже восемь лет спустя, продолжает жить в моем сознании. Эти воспоминания – не что иное, как скромная дань уважения ко всем тем родителям, которые проводят бесконечные дни в стенах неонатальных отделений, наблюдая за тем, как их новорожденные дети борются за жизнь.
Зима 2006 года. Я была на двадцать восьмой неделе беременности и работала в отделении интенсивной терапии (ОИТ) для новорожденных. В одно из моих дежурств в отделение поступила молодая женщина с серьезной инфекцией, спровоцировавшей преждевременные роды. Кристина, пациентка, также была на двадцать восьмой неделе беременности, и это был ее первый ребенок.
Игорь появился на свет холодным январским днем и весил чуть больше килограмма. Состояние его было критическим, без каких-либо шансов. Инфекция передалась ему от матери, и преждевременные роды еще больше подорвали его силы. Этот ребенок не был для меня «очередным» случаем в практике. Он был одного возраста с моим малышом, с той лишь разницей, что жизнь моего сына, время от времени толкавшего меня в живот, поддерживала моя пуповина. Игорь, напротив, тихонько лежал, и только аппарат искусственного дыхания был единственной ниточкой, связывающей его с жизнью. В то время он весил столько же, сколько весил мой сын. Он так же был первым ребенком в семье, как и мой. Я безоговорочно чувствовала себя настолько связанной и вовлеченной в происходящее с этой семьей, что переживала их историю словно свою собственную.
Это были несколько очень напряженных дней и ночей, долгих, тяжелых и болезненных.
Дни, когда я возвращалась домой в надежде, что завтра наступит новый день, когда Игорь победит в этой битве с разрушительной инфекцией и сможет дышать самостоятельно, сможет по-настоящему сражаться, кричать и плакать изо всех сил. Ночи, когда в тишине моей спальни я слышала, как ускоряется сердцебиение от каждого толчка в живот моего сына. Ночи, когда я благодарила его за то, что он по-прежнему со мной, целый и невредимый. Это были моменты, когда я думала: «Вот он, еще у меня внутри, а у Кристины уже нет. Чертова русская рулетка!» Дни и ночи, когда я старалась сделать все возможное, чтобы Игорь выжил. Я проводила с его родителями редкие беседы, в которых не было слов утешения, потому что я впервые не могла их найти. И все это время мой собственный сын постоянно напоминал мне о том, что он там, внутри, растет.
Ни у одной из нас не было ребенка на руках, но мы обе были матерями, так мы ощущали себя тогда и таковыми будем ощущать себя всегда.
Моя коллега, Мануэла, за плечами которой был многолетний опыт работы в ОИТ, тоже была тронута произошедшим. Мы вместе спустились в палату к матери, где она по-прежнему оставалась под наблюдением, чтобы сообщить ей о случившемся. Я помню, как стояла и хватала ртом воздух, перед тем как постучать в дверь палаты, как гладила себя по животу, пытаясь снова ощутить жизнь внутри моей жизни… Мы с Мануэлой по очереди сглатывали слезы, пытаясь собраться с духом. Это были мучительные мгновения, невероятно мучительные, потому что, к сожалению, Игорь не смог справиться с трудностями, с которыми он столкнулся вне утробы своей матери.
Настал момент для прощания. У меня перед глазами до сих пор стоит эта картина, когда мы достали его из инкубатора и передали на руки отцу, чтобы тот смог оплакать последние мгновения этой крошечной жизни. Мы сделали все, что было в наших силах, но этого оказалось недостаточно. И снова эта чертова русская рулетка.
О проекте
О подписке