Движимая азартом и кипящим в груди адреналином, вскинула «эмку», вместо того чтобы броситься в сторону. Совместила зеленую точку на экране коллиматора с фигурой бойца. Дальше всё пошло точно в замедленной съемке. Застреленный мной парень ругнулся и потянул вверх руку, получив еще несколько попаданий. С глухим ударом черный муляж игровой гранаты упал точнехонько у моих ног, ударившись о нос ботинка. Ганс только-только поднялся и обернулся, я зафиксировала его округлившиеся под двойными диоптриями глаза.
Пнуть? Отбежать?
Дурацкий ступор сковал меня, не давая действовать, тело уже ломило от переизбытка адреналина, а я не могла с места двинуться: все равно не успею. Радиус поражения игровой гранаты – пять метров, внутри то ли четвертый, то ли пятый «Корсар» (праздничная петарда), а то ли целый шестой? И чем больше эта цифра, тем громче и страшнее жахнет…
Но раньше, чем пластиковая оболочка разлетелась в клочья, меня точно вихрем снесло с места. Крепкая рука обхватила за талию, бесцеремонно прижав к твердому телу. Ноги оторвались от земли, и мы полетели вниз с пригорка. Оглушительно рвануло сзади, ощетинившаяся пожухлой прошлогодней травой земля стремительно приблизилась к моему носу, но не успела я толком испугаться, как она сменилась голубым майским небом, расчерченным древесными ветками с пока еще редкой листвой. Я даже не ударилась, только голова в шлеме откинулась от рывка и основательно стукнулась затылком обо что-то твердое позади. В этой позе мы проскользили дальше по склону, изображая бобслеистов, и, наконец, остановились.
Застрекотал привод. Звонкие щелчки раздались над головой слева. Выстрел пришелся по стволу дерева, шары выбили мелкие кусочки коры, и очередь ушла дальше в землю. Стрелок промахнулся.
Тот, кто лежал подо мной, стремительно отреагировал и откатился в сторону, уходя с траектории огня и увлекая меня следом. Небо снова поменялось местами с землей, сверху придавило тяжелое тело, надвинув шлем на глаза и скособочив очки. Я протестующе замычала, когда губы царапнула грубая поверхность экипировки. Давление тут же ослабло. Мой «спаситель» приподнялся, но я все еще чувствовала его колени, касающиеся моих бедер. Сверху трижды хлопнуло, и перестрелка прекратилась одновременно с криком:
– Готов!
Фыркая и морщась, я выпустила неизвестно каким чудом оставшуюся в руках «эмку» и вытерла губы – успела-таки попробовать на вкус землю, пока катились. Поправила съехавшую на глаза каску и замерла, уставившись сквозь запотевшие очки на нависшего надо мной мужчину. Я была готова лицезреть кого угодно. Сигурда, Вальтера, Бобу. Даже Ганса, хотя вряд ли в толстяке нашлось бы столько прыти, но только не Анвара.
Только не его.
Анвар возвышался надо мной, стоя на одном колене. Вторая нога оказалась перекинута через мою талию. Ствол его привода двигался вслед за рыщущим по окрестностям внимательным взглядом. На меня он не смотрел.
Я завороженно наблюдала за ним, на миг позабыв обо всем на свете. Надо сказать, ракурс открывался потрясающий, я сильно жалела, что в руках нет камеры. Заметив внимание, Анвар опустил оружие и слез с меня, а затем протянул руку, помогая подняться. Спросил:
– Не ушиблась?
Я прислушалась к себе, отметив, что ничего такого не чувствую, на что стоило бы пожаловаться. Стремительно понеслись противоречивые мысли о том, что делать дальше. Поблагодарить? По-хорошему и не за что. Граната-то была ненастоящая. Я, конечно, затупила, но достаточно было просто оттолкнуть меня в сторону. К чему все эти опасные кульбиты и прыжки? Слова не шли, и я нервно усмехнулась.
Анвар продолжал смотреть непроницаемым взглядом и находился слишком близко, чтобы можно было нормально соображать. Он подавлял меня на каком-то животном уровне. Парализовывал волю одним своим присутствием. Неловкая пауза затягивалась, и играть в гляделки дальше было уже совсем глупо. Усилием, я вернула себе остатки самообладания и спросила:
– Зачем?
– Не знаю, – раздраженно повел плечом бывший командир «Дровосеков» и наконец прекратил буравить меня взглядом. Сразу стало легче. Я еще раз вытерла рот – земля так и хрустела на зубах.
Тем временем Анвар выудил из нагрудного кармана айфон последней модели и мрачно его осмотрел. Экран устройства покрывала тонкая сетка трещин.
– Минус один, – со вздохом он сунул мобильник обратно.
Догадаться, в какой именно момент это произошло, было несложно. Вот обо что я стукнулась головой во время нашего падения.
– Упс! – Я сглотнула, прикидывая примерную стоимость устройства и мысленно обливаясь холодным потом. – Сколько я тебе должна?
– Должна?! Ты о чем? – тут в его глазах мелькнуло понимание. – Нисколько! Он окинул меня негодующим взглядом и отвернулся, напрочь позабыв о моем существовании, поднялся на ноги и пошел к остальным.
Мне ничего не оставалось делать, как подхватить с земли брошенную «эмку» и последовать за ним. Наши приключения не отняли много времени. К нам уже поспело подкрепление. Перегруппировавшись, наш усиленный отряд направился к назначенной цели. Я тоже вместе с остальными, но никак не удавалось вернуть прежний настрой. В мыслях царил полный сумбур. Я совершенно не думала о вероятном противнике, вместо него то и дело отыскивала взглядом спину или профиль Анвара. И невольно краснела каждый раз, когда ловила себя на этом занятии.
Задумка удалась. Дождавшись подкрепления, ударный отряд Кота сумел отбить мобильную респу. Правда, об этом я узнала уже в мертвяке из обрывков чужих разговоров. Еще в самом начале атаки мое везение новичка закончилось. Я оказалась единственным «трупом», схлопотав очередь по каске и в многострадальное бедро, после чего уныло потащилась в мертвяк в одиночку, ощущая, насколько устала от беготни по пересеченной местности.
Отсидка затянулась, никого из знакомых ребят я так и не дождалась. Выходить одной и искать остальных неизвестно где не слишком хотелось, но все же я себя заставила. Присоединившись к какому-то отряду, еще раз попытала счастья, мгновенно прочувствовав все прелести построения «боевое пятно» и отсутствие толкового командования. Вдобавок подвела «эмка», отказавшая в самый ответственный момент. Это стало для меня сигналом, что пора на сегодня заканчивать.
Дорога казалась бесконечной, а солнце наполовину скрылось за горизонтом, когда, едва волоча ноги и привод, мертвым грузом оттянувший плечо, я вышла к жилому лагерю. Порядком похолодало, свежий ветер обдувал лицо, намекая, что этот вечер не будет таким же бархатным, как прошлый. Тучки быстро затягивали небо, грозя просыпаться по-осеннему терпкой моросью. Потная футболка давно остыла и противно липла к спине, к тому же я умудрилась слегка заплутать и потратила последние силы.
Игра продолжалась, и в лагере было пусто. Среди палаток горело всего несколько костров. Один как раз в становище «Дровосеков». Вокруг расположились пяток фигур, черных на фоне окрашенного последним всполохом зарницы по-ночному синеющего неба. К моему удивлению, здесь оказалась и Варька. Сидела она чуть поодаль, спиной к остальным. Когда я подошла, подруга повернула голову и воскликнула:
– Ого! Кого я вижу! Я уж думала, тебя с собаками придется искать.
– А мне интересно, как так случилось, что ты вернулась раньше меня? И кто тут упоротый страйкболист?
Судя по виду Варьки, она действительно была здесь давненько и даже успела переодеться, привести себя в порядок и свернуть палатку.
– Мутит жуть! – шепнула она, опасливо зыркнув в сторону сидящих у огня ребят, и добавила чуть громче: – Отравилась, наверное.
Зря опасалась. Парни совершенно нас не слушали. Один, прикрыв глаза, неспешно перебирал струны гитары. Второй флегматично ворошил угли палкой и что-то тихо напевал себе под нос.
– Токсикоз? – одними губами спросила я.
– Похоже, хотя вроде и рано еще, – вполголоса ответила Варька, пожав плечами, а затем внезапно расцвела в улыбке и без перехода сообщила: – Представляешь? Двадцать четыре пропущенных и целый гигабайт сообщений!
– Ого! – с ходу сообразила, что она говорит о Сергее. – Чего пишет?
– Соскучился. Любит. Душа без меня не на месте и все такое.
С каждым словом улыбка Варьки становилась шире и радостнее. Глаза лихорадочно блестели. Она вдруг подскочила на ноги и, уставившись на меня просительным взглядом, выдала:
– Слушай, поехали домой, а?
– Да как скажешь, только мне бы переодеться. Потная вся, – я зябко поежилась.
– Упс! А я палатку уже собрала, идем в машину. Ключик гони.
Я полезла в карман за ключом от «Паджерика», но его там не обнаружилось. Стащив мешающую перчатку, я попыталась вновь. Ключа не было на месте.
– Я тебе, кстати, звонила, но ты не брала трубку, – сообщила еще не подозревающая о неприятности Варька. – Потом по рации пустила клич, но никто тебя после атаки на респу не видел.
– Я телефон в бардачке оставила в машине. Боялась, что потеряю или разобью.
И разбила, добавила я мысленно. Правда, не свой и не по своей вине…
Нервно усмехнувшись, закончила рыться в безнадежно пустых карманах и приступила к рюкзаку, искренне надеясь, что переложила ключ туда, боясь потерять, и благополучно забыла сей факт, как водится. Между делом спросила подругу:
– Ты тоже была на мобильной респе?
– Да, командовала подкреплением.
– Вы там все выжили?
– Нет конечно! – рассмеялась Варька.
– Странно, а я одна в мертвяке оказалась и ни с кем из наших там так и не встретилась.
– Так ты, выходит, в стационарный ушла? Остальные-то подождали чуток и на отбитом мобильном «ожили», чтобы далеко не ходить.
– Бли-и-ин! Так вот почему так никто и не пришел в стационарный мертвяк, а я еще специально сидела ждала. Дурында!
– Да ладно, бывает. Кстати, мне определенно не нравится то, что ты делаешь. Наводит на нехорошие мысли, – она взглядом указала на рюкзак, который я уже вывернула мясом наружу.
Подруга уже осознала, что что-то не так.
– Ва-арь, кажется, я его потеряла… – решилась признаться я.
Сидя у костра, мы провожали тоскливыми взглядами каждый отъезжающий автомобиль. Несмотря на объявление от организаторов и командиров, никто так и не нашел наш ключ от машины. Добровольцы вместе с нами вооружились фонариками и пробежались по местам, где я бывала. Несколько раз подходили орги, интересуясь, как дела. Парни, предлагающие помочь открыть «бегемотика» безо всяких ключей. Варька отказывалась от помощи вторых и пожимала плечами на вопросы первых. Все уже устали и хотели одного – поскорее добраться домой.
– Да ты поезжай, – увещевала подруга оставшегося с нами Кота. – Ермак скоро привезет запасной. Дождусь, уже недолго осталось.
– Недолго? Ему сюда часов пять по пробкам пилить, так и будете под дождем мокнуть? – Костя глянул на вконец нахмурившееся небо.
– Да ладно, не пять! Часа три от силы, он же из дома едет.
– Не понял. Ермак же вроде как тоже был на игре?! – удивился Костя. – Чтобы Ермак и пораньше сорвался?
В голосе командира «Дровосеков» послышалась добрая доля скепсиса.
– Сама в шоке! – отозвалась Варька. – Ревнует, наверное. Я весь день не брала трубку.
Кот недоверчиво повел подбородком, но это скорее относилось к нежной любви Ермака к страйкболу. На все последующие увещевания он упорно ссылался на то, что дома его никто не ждет и торопиться некуда.
– Часом раньше, часом позже. Заодно и пробки рассосутся.
– Ага, рассосутся они… Вон, отвези лучше человека домой, – продолжая ненавязчивое сводничество, Варя была готова остаться посреди чистого поля одна, лишь бы пристроить бесхозную подружку.
– Никуда я без тебя не поеду! – запротестовала я, не собираясь бросать подругу в беде, причиной которой считала собственный недогляд.
– А если тут ночевать придется? – Варька противоречила сама себе, точно и не она утверждала пять минут назад, что Ермак на подходе.
– А у нас палатка есть. Кстати! Может, пора ее снова ставить?
– Девчонки, тогда я точно с вами! – Кот шутливо приобнял нас обеих за талии.
– Ага, а потом приедет Ермак и всех убьет, – флегматично отозвалась Варя.
– Меня-то за что?! – искренне возмутилась я.
– За компанию! – рассмеялся Кот, прижимая нас теснее.
Около одиннадцати вечера мы проводили последних игроков. Извинившись, уехали орги. Свет фар показался вдалеке только в начале первого.
– Кто-то едет, – первым заметил их Кот и мигнул дальняками.
Приближающееся авто ответило тем же. Из-за темноты, накрапывающего дождика, которым разродилось-таки помрачневшее к вечеру небо, не было понятно, что за автомобиль едет и какого он цвета.
– У Ермака же новая тачка? – уточнил Кот.
– Ага – кивнула Варька. – Три недели назад взял.
Было заметно, что она порядком волнуется, даже разрумянилась как-то, но через несколько мгновений помрачнела.
– Это не он.
– С чего ты взяла? – удивилась я. – Кто бы еще тут что-то забыл в такое время?
– Не он. Звук у движка другой.
Ещё через несколько минут мы все убедились в ее правоте, потому что на импровизированную парковку выруливал печально знакомый мне черный «Лэнд Крузер».
Глава 10
Анвар
За всю дорогу до дома я не проронил ни слова. Непривычно тихая и мрачная Лерка тоже не спешила нарушить гнетущую тишину, полностью погрузившись в общение с собственным мобильником.
– И что, твою мать, это было?! – все-таки не выдержал я, запарковав внедорожник у дома.
Вокруг высились лощеные, безразличные ко всему многоэтажки элитного жилого комплекса на окраине Москвы.
– Ты о чем? – повернулась она, улыбнувшись безмятежной, но явно наигранной улыбкой.
Я глубоко вздохнул, гася зарождающееся внутри бешенство.
– Ты поняла, о чем я, – тон звучал спокойно, но мы достаточно знали друг друга, чтобы понимать, каковы истинные эмоции у каждого.
– Вик, не начинай! – улыбка не сработала, и Лера стерла ее с той же легкостью, что и нацепила.
Отчего-то серьезное выражение лица делало ее моложе своих лет. Пухлые губы, распахнутые ресницы, обрамляющие огромные зеленые глазищи. Некоторые искренне считают, что мелкая носит цветные контактные линзы, но это не так. Такие же глаза были и у ее брата Кольки. Как обычно, воспоминания о друге отразились мрачной тенью на моем лице, и я поспешил отогнать наваждение, но она заметила. Всегда замечает. Все накопившееся внутри меня раздражение выразилось в одном слове:
– Зачем?
– О нет, только не это! – мгновенно меня прочитав, Лерка сменила линию поведения.
Зажмурившись, она сжалась в комок. Помолчала некоторое время. Как в детстве, выжидая, когда минует гроза. Приоткрыла один глаз, затем второй. Одновременно на ее лице появилась новая улыбка, на этот раз виноватая.
– Дурочка потому что.
Голос пай-девочки прозвенел серебряным колокольчиком.
Лера отстегнула ремень и подалась ко мне, положила голову на плечо, обнимая руками за талию. Мгновение, другое. Я поиграл желваками, проследив в зеркале заднего вида, как из моих хищно суженных глаз отступает бешенство. Кулаки постепенно расслабились, и ладонь привычно коснулась рыжего локона.
– Лера, ты понимаешь, как я зол? Машину больше тебе не дам и о карманных расходах, как ты понимаешь, придется на ближайшее время забыть.
– Эй, ты чего?!
Мелкая отпрянула, и на этот раз с искренним беспокойством уставилась на меня.
– Сегодня ты перешла все границы. Сбить человека это совсем уже за гранью добра и зла, не находишь?
– Но не сбила же! – возмутилась она, но осеклась, вовремя прикусив язык, и затянула: – Прости-прости-прости-прости!
Мелкая принялась меня щекотать, но я совершенно не был настроен на игры. Ухватив ее за запястья, отвел руки в стороны. Рявкнул предупреждающе:
– Лера!
– Я уже двадцать лет как Лера, – психанула вдруг она, а затем, серьезно заглянув мне в лицо, неожиданно подалась вперед и прижалась к моим губам.
На миг я ошарашенно замер, понимая, что жизнь больше не станет прежней, а затем гаркнул, сорвавшись на рык:
– Пррекрррати, я сссказал!
Грубо оттолкнув мелкую от себя, отбросил дверцу и, как шар из привода, вылетел из машины. Отошел на несколько шагов и поднял к моросящему небу лицо, желая смыть ощущение губ сестры на своих. Конечно же, мы и раньше целовались в губы, но никогда она не делала этого так.
Это проблема, мать ее! Настоящая проблема, которую я не желал замечать столько лет…
Лера подошла неслышно. Остановилась всего в полушаге позади меня, я это чувствовал, но не стал оборачиваться. Лишь устало уронил:
– Не смей больше так делать. Никогда.
– Эй! Я уже не ребенок! И мне надоело, что ты не хочешь замечать очевидное! Вик, я люблю тебя!
– Я тоже тебя люблю, сестренка. И я обещал заботиться о тебе, но, видит бог, мне всё сложней и сложней это дается. Ты не желаешь взрослеть, а я – не плюшевый мишка, не подопытный материал для твоих социальных экспериментов и не твой кошелек. Кажется, я где-то в этой жизни ошибся…
Я повернулся и посмотрел на нее в упор.
– В общем, так. После выходных заеду в универ и поговорю с деканом о твоей успеваемости. За каждый хвост или прогул снимаю двадцать процентов, уйдешь в минус – твои проблемы. Продашь пару шмоток, съедешь к предкам, чтобы не тратиться на еду, но выплатишь мне разницу до копейки, поняла? Раз ты у нас девочка большая, пора учиться о себе заботиться, а мне всё это надоело!
О проекте
О подписке