Миллион лет прошло со времени первой игры богов. А МАНА-ЙУД-СУШАИ все еще отдыхал, все еще в средине Времени, и боги еще играли Мирами. Луна сторожила, а Ослепительная вновь и вновь отправлялась на поиски. Потом Кибу наскучила первая игра богов, и он в своей Пегане поднял руку, явив знамение Киба, и Земля оказалась покрыта зверями, чтобы Киб мог играть с ними.
И Киб играл со зверями, но вот другие боги стали переговариваться с помощью жестов:
– Что это Киб сделал?
И Они обратились к Кибу:
– Что это такое движется по Земле, но не кругами, подобно Мирам, и смотрит, подобно Луне, но при этом не излучает света?
Киб ответил:
– Это Жизнь.
Боги стали говорить один другому:
– Если Киб создал зверей, он со временем создаст и Людей и тем самым подвергнет опасности Тайну богов.
А Мунг позавидовал трудам Киба и послал вниз, к зверям, Смерть, но не смог извести их.
Миллион лет прошло со второй игры богов, и все еще была Средина Времен.
А Кибу наскучила вторая игра богов, и он поднял руку в Средине Всего, явив знамение Киба, и создал Людей: он создал их из зверей, и Земля оказалась покрыта Людьми.
Тогда боги преисполнились страха из-за Тайны богов и опустили завесу между Человеком и его невежеством, а Человек не мог этого постичь. И Мунг занялся Людьми.
Но, увидев, как Киб играет в новую игру, боги пришли и стали тоже играть в нее. И так Они будут играть, пока МАНА не проснется и не упрекнет их, сказав:
– Что это играете вы с Мирами и Солнцами, и Людьми, и Жизнью, и Смертью?
И в тот час, когда рассмеется МАНА-ЙУД-СУШАИ, устыдятся боги Своих занятий.
Это Киб первым нарушил Тишину Пеганы, начав говорить ртом, подобно Человеку.
А остальные боги рассердились на Киба, за то, что он говорил ртом.
Так не стало больше тишины ни в Пегане, ни в Мирах.
Раздался глас богов, поющих песнь богов, распевающих:
– Мы боги, Мы игрушки МАНА-ЙУД-СУШАИ, которыми он играл и о которых позабыл.
МАНА-ЙУД-СУШАИ создал нас, а Мы создали Миры и Солнца.
И Мы играем с Мирами и Солнцами, и с Жизнью и Смертью, пока МАНА не проснется и не упрекнет нас, сказав: «Что это играете вы с Мирами и Солнцами?»
Миры и Солнца вещь важная, но смех МАНА-ЙУД-СУШАИ сокрушителен.
И когда он воспрянет ото сна в Конце и будет смеяться над нами, за то, что Мы играем Мирами и Солнцами, Мы второпях побросаем их и Миров не станет.
(пославшего жизнь во все Миры)
Сказал Киб:
– Я Киб. Я не кто иной, как Киб.
Киб – это Киб. Это Киб, и никто иной. Веруйте!
Сказал Киб, что в ранние Времена – когда Время было и вправду совсем раннее – существовал лишь МАНА-ЙУД-СУШАИ. МАНА-ЙУД-СУШАИ был до возникновения богов и будет после их исчезновения.
Еще сказал Киб:
– Когда исчезнут боги, не станет ни маленьких Миров, ни больших.
Сказал Киб:
– И будет одиноко МАНА-ЙУД-СУШАИ. Это начертано, потому веруйте! Разве это не начертано? Или вы превосходите величием Киба? Киб – это Киб.
(которому служат Часы)
Время – это пес Сиша.
Когда Сиш скажет, Часы наперегонки бегут впереди него, а он идет своей дорогой.
Сиш никогда не возвращается и никогда не останавливается; он ни разу не явил милости к тому, что знал когда-то, даже не взглянул в ту сторону.
Прежде Сиша идет Киб, а за Сишем – Мунг.
Все вещи красивы, пока не предстанут перед ликом Сиша, а после того они сморщенны и стары.
А Сиш, не останавливаясь, идет своей дорогой.
Когда-то боги гуляли по Земле, подобно людям, и, подобно им, разговаривали ртом. Это было в Уорнат-Маваи. Теперь они уже больше не гуляют.
Уорнат-Маваи – прекрасный сад, красивее всех других садов на Земле.
Киб был благожелателен, и Мунг не поднимал руку на Уорнат-Маваи, и Сиш не натравливал на него послушные Часы.
Уорнат-Маваи лежал в долине и был обращен к югу, а на одном из склонов, поросших цветами, Сиш любил отдыхать, пока был молод.
Отсюда отправился Сиш в мир, чтобы разрушать города, науськивать Часы на все на свете, засыпать все пылью и разъедать ржавчиной.
А Время, пес Сиша, пожирал все кругом, а Сиш насылал плющ и взращивал бурьян, а пыль из руки Сиша великолепным покровом ложилась на все кругом. Только на долину, где Сиш отдыхал, когда был молод, он не позволял нападать своим Часам.
Здесь он придерживал старого своего пса, Время, а Мунг, приближаясь к этим местам, замедлял шаги.
Уорнат-Маваи все так же лежит в долине, обратясь к югу, из всех садов сад, все еще растут цветы по его склонам, как росли, когда боги были молоды, и те же бабочки все еще живы в Уорнат-Маваи. Ибо сердца богов, вовсе не склонные смягчаться, смягчаются при воспоминаниях о юности.
Уорнат-Маваи продолжает лежать в долине, но если тебе когда-нибудь удастся найти его, ты счастливей богов, потому что они уже не гуляют там.
Как-то один пророк решил, что различает в отдалении, за горами, сад необыкновенной красоты, полный цветов; но поднялся Сиш, и указал на пророка, и послал своего пса в погоню за ним, и пес с тех пор преследует его.
Время – это пес богов; но в старину было предсказано, что наступит день, когда он поднимется на своих хозяев, возжаждав погибели богов, всех, кроме МАНА-ЙУД-СУШАИ, сны которого воплотились в богов – сны, приснившиеся давным-давно.
(душа которого в Море)
Сказал Слид:
– Пусть люди не молятся МАНА-ЙУД-СУШАИ, ибо кто осмелится беспокоить МАНА скорбями смертных или раздражать его печалями всех жилищ на Земле?
Пусть никто не приносит жертву МАНА-ЙУД-СУШАИ. Разве жертвы и алтари добавят славы тому, кто создал самих богов?
Молись малым богам, это боги Творения, а МАНА – это бог Сотворенного, бог Сотворенного и Отдохновения.
Молись малым богам и надейся, что они услышат тебя. Но какой милости дождешься ты от малых богов, которые создали Смерть и Боль? Хотя, возможно, они придержат ради тебя своего пса Время.
Слид – малый бог. Но Слид – это Слид – так начертано и так произнесено.
Поэтому молись Слиду и не забывай о Слиде, и, возможно, Слид не забудет послать тебе Смерть, когда она будет тебе нужнее всего.
Сказали Люди Земли:
– По Земле разносится мелодия, будто десять тысяч рек и ручьев хором поют о своих оставленных среди холмов домах.
И сказал Слид:
– Я – Владыка текущих рек, и пенящихся потоков, и стоячих вод. Я – Владыка всей воды в мире и всех сокровищ, принесенных течением рек в холмы. Но душа Слида в Море. Туда движется все, что течет на Земле, и все реки кончаются в Море.
И сказал Слид:
– Пальцы Слида играют с водопадами, на рассвете в долинах остаются следы Слида, а из озер на равнинах смотрят его глаза, но душа Слида в Море.
Слид
Чтят Слида люди в городах, нравятся ему полевые тропки, и лесные стежки, и долины меж гор, где он пляшет; но Слида не удержать ни берегами, ни границами – ибо душа Слида в Море.
Там может он раскинуться под солнцем и улыбаться богам, которые сверху улыбаются Слиду, и быть счастливее тех, кто правит Мирами, тех, чье занятие – Жизнь и Смерть.
Там может он сидеть и улыбаться, или прокрадываться между кораблями, или вздыхать около островов, рассматривая, подобно скряге, свои несметные богатства, россыпи драгоценных камней и жемчуга.
Либо, придя в восторг, Слид вытянет вверх огромные руки или тряхнет гривой спутанных волос, и начнет петь неистовые песни кораблекрушений, и всем телом ощутит собственную разрушительную мощь и власть над морем. Тогда Море, подобно безрассудно смелым легионам, перед началом сражения приветствующим вождя, соберет свои силы под всеми ветрами, и заревет, и запоет, и загрохочет, сметая все на пути по слову Слида, душа которого в море.
Когда легко на душе у Слида, то на море тишь; а когда на море буря, на душе у Слида тревожно, ведь настроение богов изменчиво. Слид бывает во многих местах, ибо он царствует в великой Пегане. Он проходит по долинам, где течет или движется вода; но голос Слида и зов его слышится с моря. И тот, чьих ушей коснется этот зов, бросит все и пойдет, чтобы всегда быть со Слидом, следовать всем его причудам, и будет идти, пока не достигнет моря. На зов Слида, покинув свои дома на холмах, ушли к морю сотни тысяч людей, и над их костями плачет Слид, подобно богу, оплакивающему свой народ. Даже ручьи в не знающих моря землях, слыша отдаленный зов Слида, покидают луга и рощи, стремясь туда, где Слид собирает свои силы, чтобы радоваться там, где радуется Слид, чтобы петь песнь Слида, петь, даже когда в Конце все Людские Жизни соберутся у ног МАНА-ЙУД-СУШАИ.
(Владыки всех смертей между Пеганой и Пределом)
Однажды, когда Мунг шел по Земле, от города к городу, через долины, встретился ему человек, который испугался, услышав, как Мунг сказал:
– Я Мунг.
И сказал Мунг:
– Разве сорок миллионов лет перед твоим появлением здесь были тебе невыносимы?
И сказал Мунг:
– И следующие сорок миллионов лет будут ничуть не лучше!
Затем Мунг явил ему свое знамение, и Жизнь Человека, освободясь, покинула его члены.
Мунг – в том месте, куда вонзится стрела, и в домах, и в городах Человека. Мунг бывает в любом месте и в любое время. Но больше всего он любит бродить в темноте и в тишине, в речных туманах, когда стихает ветер, незадолго перед тем, как ночь встречается с рассветом на пути между Пеганой и Мирами.
Время от времени Мунг посещает хижину бедняка или склоняется в низком поклоне перед королем. И тогда Жизни бедняка и короля отправляются в путь среди Миров.
И сказал Мунг:
– Множество поворотов у пути, который Киб дал человеку пройти по Земле. За одним из поворотов поджидает Мунг.
Однажды шел человек по пути, что дал ему пройти Киб, и вдруг встретил Мунга. И сказал Мунг:
– Я Мунг!
А человек воскликнул:
– Увы, зачем пошел я по этому пути, ведь если бы я пошел по другому, я бы не встретился с Мунгом.
И ответил Мунг:
– Если бы ты мог пойти по другому пути, тогда все Устройство Вещей было бы иным и другими были бы боги. Когда МАНА-ЙУД-СУШАИ оставит отдых и сотворит новых богов, Они, возможно, пошлют тебя снова в Миры, вот тогда ты сможешь выбрать другой путь и не встретишься с Мунгом.
Затем Мунг явил свое знамение. И Жизнь человека рассталась со своими вчерашними сожалениями, и со старыми горестями, и с оставленными вещами – и отправилась, а куда, то ведомо Мунгу.
А Мунг пошел дальше, верша свои труды, разъединяя Жизнь и плоть, и встретил человека, удрученного горем. И сказал Мунг:
– Когда мое знамение заставит Жизнь покинуть тебя, то вместе с нею исчезнет и твое горе.
Но человек воскликнул:
– О Мунг! Повремени немного и не являй мне своего знамения сейчас, ибо у меня есть семья на Земле и ее горе останется при ней, хотя мое исчезнет от знамения Мунга.
Ответил на это Мунг:
– Для богов «сейчас» – это Всегда. И не успеет Сиш прогнать множество лет, как горе твоей семьи уйдет вслед за тобой.
Тут глаза человека увидели знамение Мунга, и больше они уже ничего не видели.
Се! слышен напев жрецов:
То служители Мунга поют.
Се! слышен напев жрецов.
К Мунгу весь день напролет взывают его жрецы, но Мунг остается нем. Так много ли толку и проку в молитвах простого люда?
Несите дары жрецам – будьте щедры к служителям Мунга!
Пусть к Мунгу взывают они – громче, нежели прежде.
Быть может, услышит Мунг.
И более никогда Тень Мунга не зачеркнет чаяний человечьих.
И более никогда Поступь Мунга не омрачит снов и грез человечьих.
И более никогда жизнь не расстанется с телом по велению Мунга.
Несите дары жрецам – будьте щедры к служителям Мунга!
Се! слышен напев жрецов:
То служители Мунга поют.
Се! слышен напев жрецов.
(бога радости и сладкоголосых музыкантов)
И сказал Лимпанг-Танг:
– Удивительны пути богов. Цветок вырастает и увядает.
Быть может, это очень мудро со стороны богов. Ребенок становится взрослым и через некоторое время умирает. Быть может, это тоже очень мудро.
Но боги играют по удивительным правилам.
Мне нравится приносить в мир шутки и немного радости. И пока Смерть кажется тебе далекой, как пурпурная гряда холмов, а печаль – немыслимой, как дожди безоблачным летним днем, молись Лимпанг-Тангу. Но когда ты состаришься, когда станешь умирать, не молись Лимпанг-Тангу, ведь ты тогда будешь частью правил, которых он не понимает.
Выйди на улицу звездной ночью, и с тобой станцует Лимпанг-Танг, который танцует с той поры, когда все боги были молоды; Лимпанг-Танг – бог радости и сладкоголосых музыкантов. Или принеси ему в жертву шутку, но не молись ему, пребывая в печали. Ведь Лимпанг-Танг говорит о печали: «Быть может, это очень мудро со стороны богов», но самому ему этого не понять.
И сказал Лимпанг-Танг:
– Я меньше богов, и потому молись малым богам, а не Лимпанг-Тангу.
Однако между Пеганой и Землей трепещут десять миллионов молитв и бьют крылами в лицо Смерти, но никогда ни из-за одной из них не остановилась рука Разящей и не замедлился шаг Неумолимой.
Молись! И быть может, твоя молитва исполнится, хотя десять миллионов остались без ответа.
Лимпанг-Танг меньше богов, и ему этого не понять.
И сказал Лимпанг-Танг:
– Чтобы людям в великих Мирах не было скучно глядеть в бесконечное небо, я рисую картины на небосводе. И я буду рисовать их дважды в день до скончания дней. Один раз – когда день восстает из чертогов зари – я рисую картины по Лазури, а когда день упадает в ночь – я снова разрисовываю Лазурь, чтобы люди не печалились.
О проекте
О подписке