Читать книгу «Заклинатели духов» онлайн полностью📖 — Лары Серохвост — MyBook.

Вечная должница. Просить больше некого

Легко бежится летним утром по сосновому бору. Свежо и солнечно, почва пружинистая. Между деревьев раскиданы кустики черники. Ягоды крупные, но еще зеленого цвета. Урожай выдастся знатным.

Жанна направлялась обратно домой, часовая пробежка удалась: пятьдесят три года, а тело парит над землей словно молодое. Рысь Муся на отдалении сопровождала всю дорогу, изредка убегая вглубь леса, но всегда возвращаясь. Хоть бы никакую добычу не поймала.

У дома Жанна присела на скамеечку, рысь забралась половиной туловища к хозяйке на колени. Замурлыкала, заурчала моторчиком. Жанна устремила взор далеко, на противоположный берег озера. К вечеру там толпа соберется, будут Иван Купала праздновать: костры жечь да водку пить. Вода сегодня спокойная, погода теплая, авось никто не утонет. Далеко они, Жанну не потревожат. Здорово, что она купила и обустроила себе домик в лесу. Знакомые крутили пальцем у виска: куда ты собралась переселиться в глушь после тридцати лет жизни в мегаполисе? А Жанна не побоялась… и счастлива тут, в тишине и покое.

– Пойдем, Муся! Время завтрака.

Вдвоем прошли в дом. Жанна положила питомцу кошачьего корма, подлила воды, а сама направилась в душ.

Вытерла волосы полотенцем и расчесалась, не глядя в зеркало. Затем захватила пучок на макушке и провела по нему пальцами вверх. Ох, длинные уже, нельзя больше десяти сантиметров отращивать. Ладно, стрижка до вечера подождет, ничего не случится. Только в зеркало не следует смотреться: он заметит длину волос и разозлиться. Чтоб ему сдохнуть! Всю жизнь, гад, испортил.

Жанна застыла, крепко сжав кулаки. Секунда, вторая… Судорожный вздох расслабил тело. Жанна, соберись! – обратилась она сама к себе. – Что ты собиралась делать? Луч внимания отчаянно заскользил по сознанию… Завтракать!

Жанна полезла в холодильник доставать яйца для жарки, когда зазвонил смартфон.

– Привет, дядя Миша!

– Как ты, Жанна? – раздался на том конце родной голос.

– Бегала утром с Мусей, завтракать собираюсь. – Внезапная догадка озарила ум. – Только вы ведь не за тем звоните, чтоб о делах моих узнать?

Собеседник хмыкнул.

– И за этим тоже, прозорливая ты моя.

– Ладно, Михаил Юрьевич, я тебя давно знаю. Обойдемся без светских разговоров, переходи к сути, – предложила Жанна.

– Коли так… Попросили меня дело одно понаблюдать…

– Я на пенсии по выслуге лет уже два года, – возразила Жанна.

– В частном порядке, – продолжил дядя Миша.

Жанна грустно вздохнула. Черт, не отмазаться!

– Понимаю, но просить больше некого, Санька, – умоляюще протянул собеседник.

– Я – Жанна.

– Прости, уж тридцать лет минуло, а у меня все по привычке «Санька» вылетает. Обещаю, если бы мог сам – не стал бы просить.

Понятно, начальство велело, а ему не отказывают. Бедный дядя Миша.

– Ты же в деревне до пятнадцати лет жила, нравы знаешь, – продолжал увещевать собеседник. – С кем поговорить, чаю попить. Сельские лишь с виду простые, а как до дела доходит, молчат, словно партизаны. Слова не вытянешь.

– Что приключилось-то? – поинтересовалась Жанна.

– Человек умер. То ли сам, то ли помогли. Мать его, знакомая знакомых, уверяет, что жена приговорила. Очень боится: уйдет чертовка от правосудия безнаказанной. Просит проверить только ее.

– Михаил Юрьевич, не хитрите, – призвала Жанна. – Вы прекрасно знаете, чтобы утверждать, что она виновата, нужны доказательства. Чтобы объявить невинность, следует найти убийцу или алиби предоставить. Возможно, мне придется полностью расследовать.

– Ну да. Что я и правда?! – Дядя Миша помолчал недолго. – Так поможешь? За работу тебе заплатят.

Выбора не оставалось, и Жанна согласилась:

– Я ваша вечная должница. Язык не поднимется отказать.

– Тогда езжай прямо сейчас в поселок Черничное поле, километров сто от тебя.

– Знаю я где.

– Там в танцевальный зал клуба иди. Туда как раз следственная группа направилась на осмотр места происшествия. О твоем частном участии предупреждены, – проинструктировал Михаил Юрьевич.

Она еще не согласилась, а уже ожидают.

– Лихо вы! – восхитилась Жанна.

Дядя Миша хмыкнул в трубку и резко перевел тему:

– Владислав о тебе спрашивает.

– Опять развелся?

– Да. Ему никто, кроме тебя, не нужен. Ты прекрасно это знаешь.

– Дядя Миша, сколько вам говорить?! Я не заинтересована в личных отношениях. Ни с кем, – твердо заявила Жанна.

– Ладно, не горячись, – прервал ее собеседник. – Тогда на связи. Ольга, мать погибшего, сама тебя найдет. Успехов!

– Катерине и дочерям привет, – попрощалась Жанна и отключила телефон.

Черт! А хотела на костры ночные полюбоваться издалека…

Наскоро позавтракав, Жанна собрала с собой сумку вещей на неделю, положила в рюкзак толстый блокнот, ручку и пряники. Затем надела свободного покроя черные брюки, водолазку и кроссовки такого же цвета. Сверху накинула ветровку и привычно засунула руку в карман. Бумажный пакет на месте. Серьезных панических атак уже года два как не случалось, но мало ли чего…

Вместе с Мусей вышли из дома.

– Беги на прогулку! – пригласила Жанна рысь, призывно указав рукою на лес.

Умное животное достойно пошагало в бор, оглянулось на прощание и скрылось за деревьями.

Два года назад в мае, сразу после переезда в глушь, во время пробежки Жанна нашла малюсенького котенка, глаза еще не открылись. Долго ждали зверя-маму, но никто не пришел. Жалко стало, погибнет ведь. Взяла к себе, выкормила. Муся хоть и одомашненная нынче, а любит на пару дней в родную стихию окунуться. Возвращается всегда с добычей, зайчиком. Эх, лучше бы Муся приходила одна…

Глава 2. Бесконечный день в раздевалке.

Бумажный пакет. Наслышаны о ваших особенностях

У клуба стояли скорая помощь, полицейский уазик, серая лада, красный опель и огромная черная машина-танк. На подобных ездят лишь очень богатые люди.

Жанна прошла в здание. Иссохшая от старости серая половая доска противно заскрипела. В нос шибанул прелый запах плесени. Влажность противной липкостью окутала тело.

Выйдя из тамбура, Жанна увидела двустворчатую лакированную дверь. Табличка на ней гласила гордое «Танцевальный зал». Жанна потянула ручку на себя. В лицо ударил волной спертый раскаленный воздух. Черт, жарко словно в аду! Как она тут работать будет?!

Помещение метров шесть в длину и пять в ширину выглядело сильно запущенным. Окрашенный эмалью вытертый пол умолял о помывке и свежей покраске. Замызганный желтыми пятнами и черными точками серый потолок местами разбух и угрожал обвалиться. Рассохшиеся рамы окон из последних сил держали остекление из кусочков.

Зато на стене напротив двери во всю длину зала красовалось высокое зеркало. А узкий старый стол в метре от входа был заставлен дивной выпечкой. Нос защекотало от приятного аромата ванили, жаренной капусты и сдобы. Хорошо, хоть позавтракала… а то пускала бы слюни.

– Гражданочка, вам чего? – донеслось слева.

Жанна повернулась. Молодой человек лет двадцати пяти в темно-синем форменном костюме смотрел выжидающе. За ним виднелись потерянные лица местных жителей.

– Представьтесь, пожалуйста, – попросила Жанна.

– Участковый Потапов Дмитрий Алексеевич.

– Передайте следователю, что Камнева Жанна Юрьевна прибыла. Он знает.

– Ожидайте на месте, – сказал участковый и направился к следственной группе.

И тут Жанна увидела Его. Щуплого низкорослого мужчину, лежащего на полу. Выглядит совсем как ее отец. Даже выстрижен так же коротко, под ежика. В сознании мелькнули звериный взгляд родителя, кулак, кровь, разбитый нос, перепуганный крик мамы, синяки… В голову заполз туман, сердце бешено заколотилось. Жанна задыхалась. Ноги ослабели, и она присела. Рукой нашарила в кармане ветровки бумажный пакет, ее неизменный спутник. Жанна поднесла пакет к лицу и задышала: короткий вдох носом и длинный выдох ртом. Все неважно, только дыхание. Нужно снизить количество кислорода…

– Что с ней? – раздалось шептание на другом конце зала.

– Еще и вторая окочурится, – причитал кто-то. – Зачем мы ток царя вызвали?!

– Граждане, спокойно! У человека обычная паническая атака. Не лезьте к ней, жить будет.

Через пять минут полегчало. Жанна поднялась, сложила пакет и убрала в карман. За долгие годы страданий она смирилась с недомоганием. В начале карьеры приступы страха работе не мешали, а вот в конце изводили порядком. Особенно сильно Жанна реагировала на людей со звериным взглядом. С каждым годом их становилось все больше. Поначалу лишь у преступников были широко раскрытые, пристально следящие, немигающие глаза; затем у свидетелей проявились, а в конце карьеры и у некоторых потерпевших стал обнаруживаться холодный хищный взор. Панические атаки Жанны участились, и она едва доработала до пенсии по выслуге лет. Хорошо, что статус родственницы Камнева спасал от увольнения все годы службы.

Она подошла к работающей группе и представилась:

– Жанна Юрьевна Камнева.

– Да, Камнев звонил, – отозвался курносый широколицый мужчина лет тридцати.

– Документы показать? – спросила Жанна.

– Не надо. Наслышаны мы о ваших особенностях. Не обознаемся теперь точно.

Он хмыкнул, но тут же осекся. Посмотрел сочувствующим взглядом. Глаза у него человеческие: не утратил эмпатии, не ожесточился.

– Следователь Егор Ильич Петров, – представился мужчина и ввел в курс дела: – Осмотр места происшествия и тела мы завершили. Сейчас сморчка увезут, и перейдем к опросу.

Жанна хмыкнула. Новый жаргон, что ли, появился?! Труп сморчком придумали называть.

Следователь посмотрел недоуменно. Жанна посерьезнела. Сморчок так сморчок.

Егор Ильич грустно вздохнул всем телом и прошептал:

– Много их, свидетелей. Не выползти нам отсюда живыми.

Жанна окинула взглядом разнокалиберную компанию из десяти человек.

Вдоль стены у окон стояли три скамейки из свежего дерева. На самой левой, молчаливо уставившись в пол, сидели девушка лет двадцати пяти и женщина постарше, за тридцать. Они были чем-то неуловимо похожи, Жанна посчитала бы их сестрами.

На средней лавке разместились спортивного телосложения молодой человек и солидный грузный господин в дорогом костюме. Телохранитель и важная шишка, – определила их Жанна.

На последней скамейке замерли трое: стильно одетая ухоженная блондинка лет сорока, тощая девчонка позднего подросткового возраста подле нее и девушка лет двадцати чуть поодаль. Женщина вытирала редкие слезы и нервно перебирала пальцы, а заплаканные девушки прислонились друг к другу плечами. Очевидно, семья покойного.

Рядом с ними у прилегающей стены вдоль зеркала стояли стулья, на которых разместились три пожилые дамы: шестидесяти, семидесяти и восьмидесяти лет. Последняя держалась за трость.

Работники скорой внесли в зал носилки.

– Причина смерти? – спросила Жанна у следователя, пока труп перекладывали для выноса.

– Предварительно: асфиксия в результате анафилактического шока. Аллергия на яйца.

Ах, вот оно что! В выпечке, должно быть, содержались…

Непрошенная помощница. Вы все неправильно делаете

Жанна отошла к столу, охраняемому участковым, и наконец-то пристально рассмотрела еду. Чего тут только нет! Лакомства аккуратно выстроились в зазывающий насладиться вкусами ряд.

С левого края в двух одинаковых синих тарелках блестели румяными боками выпечные пирожки. Перед одной из тарелок стояла сложенная треугольником глянцевая бумага. На ней толстыми красными буквами было выведено: «С рисом и яйцом». Вторые пирожки никто не подписал, но Жанна побилась бы об заклад, что они с капустой: чудесный аромат выдавал их с головой.

Далее на розовом блюде разместились педантично выложенные уголками в центр яркие оранжево-коричневые пухлые жареные пирожки. Рука Жанны потянулась схватить один из них и уже зависла над верхним, самым красивым, когда кашлянул участковый. Жанна быстро убрала непослушную руку за спину и спешно перевела взор вправо. Тьфу, чуть не опозорилась! Вещдок все-таки.

В середине стола блестел скромный по размерам, сантиметров двадцать в диаметре, круглый толстый шоколадный торт, покрытый глянцевой глазурью. Жанна красочно представила, как поднимает его, подносит ко рту и впивается в мягкую ароматную обалденно-вкусную мякоть. Она рвет торт на части и жадно заглатывает, измазав руки, лицо и одежду. Сглотнув обильную слюну, Жанна грустно вздохнула и переместила взгляд далее.

Там стояла прозрачная пластиковая табличка формата А4. В нее был засунут обычный белый лист с надписью «Внимание! Содержит яйца». Ага, второе предупреждение! Первое было перед пирожками с рисом и яйцом.

Позади таблички на огромной картонке, покрытой золотистой фольгой, уютно разместились миниатюрные пирожные: бисквиты с белым кремом и розовым цветочком наверху, шоколадные глазированные эклеры, безе с ярко-малиновой начинкой, песочные корзиночки с ягодной начинкой и чизкейки. Непослушная рука крепко зажала рот, чтобы Жанна не закричала: «Хочу все! Прямо сейчас!»

Жанна поскорее сместила взгляд правее, на две зеленые глубокие миски: печенье и пряники. В обильно присыпанное пудрой светло-бежевое круглое печенье, было воткнуто интересное украшение на длинной шпажке: плоское яйцо, вырезанное из дерева, размером с ладонь; на нем нарисован желтый цыпленок. Красиво!

Блестящие от глазури ярко-лимонного цвета овальные пряники завершали чудесный парад выпечки. Нос Жанны без разрешения хозяйки втянул соблазнительные ароматы ванили и цитруса, рот предвкушающе наполнился обильной слюной. Во дела…

Жанна, соберись! Итак, что мы имеем?

Три вида пирожков, шоколадный торт, набор пирожных, печенье и лимонные пряники. Пожрать они не дураки! Что эта разношерстная толпа вообще здесь делала?!

Чего бы ни делала, а три предупреждения о наличии яиц выставила: перед пирожками с рисом и яйцом, перед набором пирожных и в тарелку с печеньем.

Значит, трагедию пытались избежать. Что же пошло не так?!


Под громкий плач семьи покойного, блондинки и двух девушек, тело вынесли из зала. Одна из сопровождающих, полная пожилая женщина раннего пенсионного возраста, приблизилась к столу. Крупные чувственные черты лица, глаза цвета полевых васильков. Красивая, наверное, была в молодости.

– Хотите пирожков? – предложила она Жанне, окинув ее пронзительно-холодным взглядом.

Участковый аж с лица спал.

– Это вещдоки! Не трогать!

Женщина вытаращила синие глаза и жалобно протянула:

– Что же я даже собственных пирожков не попробую?

– Все пойдет на экспертизу, – подтвердил участковый.

– Тарелку хоть забрать можно? – настаивала женщина.

– Нет.

– Вот те на! Дожили. Своих, что ли, у вас нет?!

Следователь и криминалист переместились к столу.

– Гражданка, отойдите, пожалуйста. Нам работу делать нужно.

– Никому я и не мешаю, – обиженно фыркнула дама и отошла ко входу.

Криминалист пересчитывал количество выпечки в каждой тарелке и паковал их в пакеты, следователь вносил в протокол.

– Пирожки с рисом и яйцом.

– И зеленым луком, – добавила та же синеглазая женщина, застывшая в метре от стола.

– А вы откуда знаете? – хмуро спросил криминалист.

– Я профессиональный повар-кондитер, – пенсионерка гордо распрямилась и подняла подбородок.

– Вы их пекли? – упорствовал криминалист.

– Нет. Светлана.

Следователь обернулся и прокричал:

– Светлана, пройдите сюда, пожалуйста.

– А вы, гражданочка, отодвиньтесь немного, – обратился он к пенсионерке.

Та недовольно сделала шаг назад.

К столу подошла молодая полноватая женщина в зеленом платье.

– Вы пекли? – спросил следователь.

– Да.

– Состав начинки?

– Рис, зеленый лук и яйцо, – четко ответила женщина.

– Я ж вам говорила, – вмешалась в разговор неуспокоенная пенсионерка.

– Как вас зовут? – утомленно спросил у нее следователь.

– Людмила Георгиевна Николаева, – громко представилась женщина.

– Людмила Георгиевна, пройдите к скамеечке. Мы вас позовем, когда очередь придет. Дмитрий Алексеевич, проводите гражданку.

Участковый отвел Людмилу в середину зала, где она уселась на свободный стул.

Следователь пересчитал выпечку Светланы: с рисом оказалось девять штук, с капустой – восемь. Светлана уверяла, что в свое тесто яйцо не добавляла.

Следующими стояли жареные пирожки в красивой розовой тарелке. Пересчитали: восемь.

Следователь развернулся к присутствующим.

– Кто…

– Я, – быстро ответила Людмила.

– Ну, идите тогда сюда, – пригласил он.

Людмила расплылась в довольной улыбке, глаза полыхнули синевой. Ох, непроста женщина! Такая со свету будет сживать, улыбаясь. Хищник.

– Рассказывайте!

– Все ингредиенты положила по столовскому стандарту. Каждый пирожок семьдесят пять грамм, – просияв, похвасталась пенсионерка.

– Из чего сделаны? – уточнил следователь.

– Дрожжи – две чайные ложки, молоко – двести миллилитров, кефир – четыреста… – бодро начала Людмила.

– Стоп! Начинка?

– Варенная картошка. Соль по вкусу. Репчатый лук, обжаренный на растительном масле до золотистого цвета.

Следователь сглотнул. Бедняга. Голодный, что ли?

– Яйца использовали? – задал он прямой вопрос.

– По стандарту не положено, – отрапортовала Людмила.

– Есть они там или нет? – раздраженно спросил следователь.

– Нет их ни в тесте, ни в начинке, – заверила Людмила.

– Ладно. Еще что-нибудь вами сотворенное здесь есть.

– Нет.

– Спасибо за помощь, можете пройти на свое место.

Людмила с неохотой удалилась, усевшись на тот же самый стул.

Следующим решили упаковать печенье и пряники. На вызов кондитера подошли приятная блондинка и худая девчушка, то ли подросток, то ли постарше. Обе заплаканные, девушку потряхивало.

– Кто испек? – спросил следователь.

– Я, – ответила блондинка и уточнила: – Жена покойного, Таисия Павловна Иванова.

– Тут два вида. Что с чем?

– Вот это круглое, где цыпленок стоит, творожно-ванильное печенье. Рецепт с яйцом, – спокойным голосом объяснила Таисия.

Девушка выпучила глаза и зашептала:

– Мама, это же…

Мать ущипнула ее за бок.

– Ой, – взвизгнула девчушка.

– Пойдем, посидишь, пока я объясняю. Что-то ты совсем плоха, – Таисия обняла дочь за плечи, развернула и повела к скамейке, шепча что-то на ушко.

Жанна от удивления даже не вмешалась. Следователь тоже вытаращил глаза.

Когда Таисия вернулась, Жанна строго спросила:

– Вы зачем ребенка щипаете?

– Соня в шоке. Любимый папа умер на ее глазах. Как мне дочь в себя приводить?! – спокойно объяснила блондинка.

– Ладно, – примиряюще сказал следователь. – Давайте к делу. Сколько штук круглого печенья было?

– Не считала.

Егор Ильич вздохнул и спросил:

– Что во второй тарелке?

– Овальные это лимонные пряники. Без яйца. Количество не знаю, – объяснила Таисия.

Следователь обернул выпечку в полиэтилен, пересчитал, подписал. Затем перешел к нетронутому шоколадному торту.

– Как бы его упаковать? – пробурчал он про себя.

...
9