Лишь Лара доела, как мама нетерпящим возражений тоном приказала:
– Сейчас бегом в магазин, купишь буханку «Окского», пока не раскупили. Потом с тобой смотаемся за черникой на час. Я сегодня во вторую смену.
Лара наморщила нос. Не хочется никуда идти, она устала от бесконечных обязанностей. Только разве с мамкой поспоришь?!
Схватив полотенце, Лара вышла во двор. Под водопроводом выскоблила землю из-под ногтей, обмыла лицо, тщательно намылила уши и места за ними, там всегда много грязи.
Вернувшись домой, Лара вытащила из шкафа выходное платье, синее с розовой вставкой спереди, и переоделась. Она основательно зачесала волосы назад и крепко завязала белой ленточкой, чтоб вошь случайно не выползла, и стоящий рядом человек не увидел бы Лариного стыда.
В прихожей из обувной полки Лара достала чудесные черные босоножки. В начале лета ее пригласили поработать на школьный приусадебный участок, так как Лара единственная из класса умела ухаживать за растениями. Три недели она бегала с ведрами до местной колонки, носила воду, поливала грядки да пропалывала сорняки. На заработанные деньги купила эту пару обуви и красивую куклу Машу для сестренки. Кася сияла от счастья, получив нежданный подарок.
Лара вставила стопы в босоножки. До сих пор слегка большеватые. Оно и хорошо, зато на следующий год хватит. Мама удачно посоветовала на размер больше купить.
Мать приблизилась к Ларе, сунула в руки холщовую сумку, буркнула:
– Кошелек внутри, не потеряй.
Она схватила ладони Лары, тщательно осмотрела ногти.
– Медленно повернись!
Лара выполнила. Мать оттопырила уши, повозила пальцем позади них.
– Проверку прошла, чеши давай!
В магазин как попало не ходят. Следует привести себя в порядок: помыться, заплестись, одеться по парадному. Чтобы маму не опозорить. Чтобы никто из окружающих часом не догадался, что в семье живут плохо, денег нет, батька пьет, а у Лары в волосах паразиты.
Магазин находился в начале поселка, минут пятнадцать пешком. Дойти туда можно было по Центральному шоссе, асфальтированной дороге с проезжающими изредка машинами, или по параллельному пути: до конца улицы, налево, по тропинке, выход на дальний переулок и пять минут по заброшенному парку. Первый маршрут был интересный: много людей, машины изредка проезжают; второй – спокойный: деревья, птички, редкие велосипедисты.
Лара решила вперед по асфальту пойти, а обратно – через парк.
Она быстро дошла до магазина, встала в очередь пятой. Пока ожидала, рассматривала пустые прилавки, облупившийся серый потолок и давно немытые огромные окна. Первых четырех обслужили.
– Мне «Окского», – попросила Лара.
– Сегодня не привезли. Есть только обычный ржаной и «Дарницкий».
Лара замерла. Что же ей делать? Сбегать у матери уточнить – полчаса выйдет, весь хлеб раскупят за это время. Без продукта вернуться домой нельзя, мамка без того из-за загула бати злится. Остается выбрать наугад. Название «Дарницкий» Лара слышала первый раз…
– Тогда ржаного.
Лара расплатилась, положила буханку в холщовую сумку и поспешно зашагала обратно. Нельзя маму заставлять ждать, она занятая.
Домой Лара пошла через парк. Погода выдалась чудесная, жаркая и солнечная. Радостно чирикали птички, дружно колыхались листья деревьев от легкого теплого ветерка. Душисто пахло растениями и цветами.
Лара вприпрыжку двигалась по широкой вытоптанной тропе, когда в начале пути услышала слева бессвязное бормотание. Посреди травы в двух метрах от тропинки валялся пьяный папа и разговаривал то ли сам с собой, то ли с неведомым собеседником. Штаны его посередине были обмочены.
Лара пошатнулась, казалось, земля закачалась под ней. Быстро оглянулась вокруг – никого. Выдохнула с облегчением. Ее не увидят с напившимся вдрызг отцом. Ох, уже сколько лет Лару дразнят одноклассницы в школе: дочерью пьяницы, алкоголичкой, нищенкой и голодранкой.
Папка лежал на спине и продолжал сюсюкать неведомые слова, Лару он даже не заметил.
Надо бы его по-быстрому доставить домой. Справится ли? Придется! Лара шагнула к родителю и потянулась поднять его, но резко остановилась. Мать ведь грозилась убить отца, обещала утром: «Лично ему голову топором снесу!»
Лара поежилась. Мама явно не шутила, курам вон как лихо верхушки сносит.
Ну нет, разве она может с папой так поступить, людей ведь не убивают. С другой стороны, мать его за человека не считает, козлом и крокодилом называет… да и в ярости она способна на многое. Притащит Лара пьяного папу домой, положит мама его голову на пень как куриную, да и рубанет с плеча. А батя даже защититься не попытается в таком плачевном состоянии.
Лару морозило, озноб пробегал по спине.
Нет, пусть лучше папка спокойно полежит на траве, в себя придет. Погода сегодня жаркая, ничего не случится. Место тут людное, рано или поздно кто-нибудь его найдет, домой приведет. Мать перед чужими скандал закатывать не станет, нельзя ведь сор выносить из избы. Так батя и выживет. Пожалуй, Ларе не следует рассказывать маме, что папу видала.
Лара отошла от отца и широким шагом побежала домой.
– Где тебя черти носят?! Прибила бы… Не ребенок, а сплошные проблемы, – добродушно приветствовала мать и полезла в сумку.
– Что это? Ржаной? Я тебя «Окского» просила купить, бестолочь! – возмутилась она, вытащив буханку.
Тима громко загоготал.
– Не было, только ржаной и «Дарницкий» привезли, – объяснила Лара.
– Так взяла бы «Дарницкий», тупорылая. Жри эту сырую кислятину теперь. Спасибо сестре скажите! – обратилась мама к братьям – Тима задиристо улыбнулся.
– Ладно, некогда даже наказать тебя. Одевай спортивки, в лес пойдем, черники пособираем.
Родительница оставила остальных детей дома и закрыла их на замок, велев Тимофею смотреть за Касей.
Лара удалялась от дома и нервничала. Что, если папу приведут, а дом закрыт? Куда его денут? Может, догадаются на крыльце оставить. А вдруг – нет?
Мама бежала, летела, парила над дорогой дикой ланью. Лара едва поспевала вослед. Внезапно мать затормозила и окликнула пожилую соседку, выходящую из калитки впереди по улице:
– Баба Маня, день добрый! Пустые ведра у тебя, что ли?
– Пустые, милая.
– Обожди тогда, мы пройдем. Или беду мне решила накликать? – грозно спросила мама.
– Что ты, Людмила?! Идите с Богом. Постою я, спешки нет. – Старушка поправила белый платок на голове.
– Хорошо тебе, а я как савраска проклятая ношусь день-деньской, – пожаловалась мимоходом мать.
– Так у тебя и детей скок? – поддержала ее баба Маня, – А я со взрослым сыном живу.
– И то правда!
– Я своих-то ужо отвоспитывала. Четверо вон по городам разъехались, семьи основали, работают. Последнего вот никак пристроить в руки надежные не получается. Уж каких невест ему сватали, а он не хочет от матери уходить.
– Что сам сын-то, Степаныч, думает? – поинтересовалась мама.
– Ничего он не думает. Пьет окаянный и вещи из дому тащит. Давеча кастрюля новую эмалированную на шесть литров унес, я ее для варений берегла. – Грустно вздохнула баба Маня.
– Руки бы им поотрубать за дела такие, – гневно выпалила мать, – Вместе с моим в прошлую пятницу телевизор пропили.
– Ох, устала я от проделок сына. – Покачала головой мамина собеседница. – Мечтаю, скорее бы в могилу лечь, отдохнуть на том свете.
Мама потерла подбородок и, прищурившись, спросила:
– Много ли самогона Степаныч нагнал последний раз?
– Много, милая, – печально вздохнув, ответила старушка, – Вчерась цельный день бражку перегонял.
– Что же вы ему позволяете? – укоризненно вопросила мама.
– Не могу я его обидеть, дитя ведь мое. Ежели запрещу, в другом месте будут варить, – оправдалась баба Маня.
– Сколько лет сыну-то набежало?
– Так тридцать ужо.
– Всего на три года младше нас с Витькой, – удивилась мать, – А у меня четверо по лавкам…
– То-то и оно, Людочка. Тридцатник, а жениться не желает, бабку внуками порадовать, – посетовала старушка.
– У тебя ведь городских полно? – с подозрением в голосе произнесла мать.
– Далече они. Привезут на недельку, я едва имя запомню, и увезут.
– Ладно, баба Маня, время не терпит, побежали мы. Здоровья вам! – пожелала мама.
– Пока, милочки.
– Подумай всё-таки Степанычу запретить гнать самогон, – призвала мать.
– Каждый день о том думаю, родная, – не смутившись, ответила старушка.
Родительница снова погнала как на пожар. Когда прошли следующий по улице дом и удалились на достаточное расстояние от бабы Мани, мама остановилась и грозно произнесла:
– Карга старая, развела притон. Продает самогон из-под полы и богатеет. Мужики спиваются, семьи рушатся, а ей и дела нет. Со стороны поглядишь – божий одуванчик, а внутри дьявол сидит. Чтоб они там напились да прирезали бабку по пьянке, хоть грех перестанет разводить да сыну жизнь портить.
До лесочка домчались за пять минут. Мама выдала Ларе трехлитровый эмалированный бидон.
– От двухствольной сосны далеко не уходи, держи ее в поле зрения. Собирай тут. Я тебя через час найду, – велела мама и юркнула за пригорок.
Лара спокойно обирала кусты, основательно, стараясь не пропускать ни чернички. Она любила ягодничать. Тишина, никто не кричит, за руки не хватает. Можно гулять по лесу, наслаждаться одиночеством и приторно-сладким запахом багульника.
Иногда проносилась тревожная мысль: как папка, не случилось ли чего? Лара замирала, выдыхала, хваталась за новый куст.
Время пролетело быстро. Мать появилась внезапно, Лара аж вздрогнула от неожиданности. В руках родительница держала полную до краев трехлитровую стеклянную банку черники.
– Покажи, сколько у тебя? – Мама заглянула внутрь бидончика.
– Лишь половина?! – удивилась она, – Чем ты занималась?! Ворон считала?
– Они тут не летали, – отрапортовала Лара.
– Дубина стоеросовая! Ворон считать, значить, отвлекаться.
– Я всё время ягоды собирала, никуда не отвлекалась, – уверила маму Лара.
– До чего медлительная… – Осуждающе покачала головой мать. – Ладно, побежали домой. Мож, батька ваш соизволил вернуться.
Мама сорвалась с места. Лара, задыхаясь, неслась за ней. Дома ли папка, вдруг с ним беда случилась? Зачем она только оставила батю одного?!
Через десять минут после возвращения с леса на веранде раздался грохот, в дверь сильно постучали.
– Открыто. Заходите! – пригласила мать.
Два неизвестных Ларе огромных мужчины ввалились в прихожую, крепко держа под руки пьяного в стельку отца. Глаза родителя были прикрыты, изо рта стекала слюна – папка явно не понимал, где находится. Брюки между ног высохли, так что ничто не выдавало позора.
– Хозяйка, твой? Принимай! – громогласно сказал первый мужик.
Отличить гостей друг от друга было сложно: оба одеты в белые футболки, черные спортивные штаны и кеды; головы лысые. Спортсмены, что ли?
– Да он лыка не вяжет! – возмутилась мать и грозно спросила, – С вами пил?
– Совесть имей! – рявкнул второй, – Мы тебе мужа привели, где спасибо?
Мама резко поменялась в лице: заулыбалась, глазки радостью воссияли.
– Ой, и правда, – спохватилась она, – Спасибо вам большое! Нервы просто шалят от пьянок его… Далеко ли тащили?
– В парке нашли, в траве спал. Местных спросили, где живет – сюда указали.
Мужики отвели отца в зал, уложили на диван и вернулись в прихожую.
– Что же он у тебя без меры за воротник закладывает? – строго спросил один из них, – Ты его, чай, доводишь?
– Да что вы такое говорите?! – жалобно пролепетала мама и запричитала, – Я одна вон четверых детей на себе везу…
– Ладно, погорячился я, – извинился спросивший и похлопал мать по плечу, – В голову не бери.
– Ну, прощайте! – произнес другой, и мужчины направились к выходу.
– Не знаю, как вас и благодарить, – засуетилась мама, – Давайте, чаем напою, как раз свежий заварила.
– Не надо, хозяйка, мы спешим.
– Не могу я вас так отпустить, без благодарности. Вон какое благое дело сделали – мужа в семью воротили.
Незнакомцы хохотнули, хмурость спала с их лиц.
– Давайте, я вам цветочков сорву… – продолжила хлопотать мама – мужики скривились в лицах, и мать догадалась, – Не хотите.
Глаза родительницы забегали по сторонам – соображает, чего бы всучить.
– А может, я вам огурчиков соберу? С собственного огорода. Вкусные, маленькие, хрустящие. Корнишоны почти. Тают во рту, – соблазняла незнакомцев мать, – В магазине таких не купишь и даже на рынке не отыщешь. Я семена по каталогу из питомника выписываю.
Гости замешкались, заулыбались, слюну сглатывать начали.
Мать быстро схватила два целлофановых пакета и позвала:
– Пойдемте.
Мужчины сдались и послушно последовали за ней.
Стоило хлопнуть двери на веранде, как из зала донесся слабый хрип:
– Ириска, воды…
Ух ты, папка знает, что дома!
Лара принесла полный ковш, подняла голову отца, поднесла воду. Он глотал жадно, выпил до дна. Не открывая глаз, батя лег обратно и отрубился. Его затрясло во сне. Лара сняла накидки с кресел и бережно укрыла родителя. Когда ты придешь в себя?
Сердце наконец-то успокоилось: папка жив и голова его на месте.
Бесплатно
Установите приложение, чтобы читать эту книгу бесплатно
О проекте
О подписке