Была февральская ночь. Снег превращал её в сумерки. Я лежал под толстым пуховым одеялом и отрешённо смотрел в телевизор. Вернее, сквозь него, как в какой-то тёмный туннель. Большой допотопный будильник показывал два часа тридцать минут. Ещё через полчаса каналы закончили своё вещание, я выключил телевизор, положил пульт на подоконник и стал смотреть в окно. За стеклом в тёмном небе еле виднелись Большая Медведица с Полярной звездой. Я был уверен, что это Полярная звезда, потому что она светила ярче всех… Обычно мне достаточно было всего какой-то пары минут, чтобы я заснул. Но это было уже очень давно.
Я ненавидел бессонницу. За последние пять лет её визиты стали настолько частыми, что из разряда непрошеной гостьи она перешла в разряд незваной наглой родственницы, которая установила свои порядки на чужой территории. Мой мозг был переполнен информацией о самых разных вещах, которые только могут волновать подростка в пятнадцать лет. Километры беспокойных мыслей бесконечно прокручивались в голове днём и ночью, не позволяя мне отдохнуть. Заканчивались летние каникулы – благословенная пора! Как же я любил их! Зато на протяжении всех школьных лет, во время учебного года, я каждое утро встречал с одной и той же мыслью: «Чтоб эта школа сгорела!» Но, несмотря на все мои бурные фантазии по поводу пожара, взрыва бомбы, стихийного бедствия, школа стояла на месте. И слава богу! В глубине души я не желал никому страданий и боли. Я просто очень не любил учиться, а хотел играть и делать лишь то, что было по душе. Поэтому самым счастливым временем тогда были моменты, когда после школы мы с друзьями бежали на футбольную площадку гонять мяч. Я красовался в майке, на спинке которой шариковой ручкой старательно вывел число десять. Оно означало номер моего кумира и короля футбола – Пеле. Я был одержим футболом. В этой игре была свобода! Можно было хотя и в рамках правил, но всё же действовать самостоятельно, проявлять своё творчество и достигать цели. Я выпускал энергию, скопившуюся на уроках. Рамки школьных требований были слишком тесны: они ограничивали игры, не одобряли спонтанность, подавляли моё чувство свободы. Так было в десять лет, так, к моему сожалению, бывает и сейчас. Задача истинной школы – развить потенциал ребёнка и помочь ему достичь цели, а не навязывать чью-то идеологию. Почему учителя не пытаются заглянуть в самую суть души ребёнка и сказать ему, кто он на самом деле, какова его миссия на Земле и что ему сделать, чтобы стать тем, кто он на самом деле?!
Я не понимал, что школа готовила меня к другим, более серьёзным играм, чем простой дворовый футбол. Конечно, я был такой же бесшабашный мальчишка, как многие-многие другие. И вдруг в какой-то момент меня начали волновать вопросы: кто я, для чего я здесь, кто нас создал, почему в мире всё так, а не иначе, почему существуют ограничения, для чего они нужны, на самом ли деле мир и люди устроены так, как рассказывают учебники? Мне хотелось вырваться за пределы школьной системы образования.
Родители, как могли, давали ответы, но они не были исчерпывающими, поэтому не удовлетворяли мою жажду узнать истину. Вопросов у меня становилось всё больше. Один вопрос или ответ на него порождали следующие вопросы. Родители на все мои вопросы ответить не могли, к тому же они были бесконечно чем-то заняты. И частенько случалось так, что мать вспоминала обо мне, только когда я оказывался в поле её зрения. Тогда я становился объектом воспитания: мать «снимала стружку» с меня, после чего на моей попе оставались синяки. Отец и вовсе меня не замечал. В такие моменты я чувствовал свою ненужность в семье. Наверное, ещё и поэтому игра была необходима мне как воздух. В ней я жил и был самим собой. Я мечтал построить мир, где я буду что-то значить, где родители любят друг друга и меня тоже любят. Сейчас мне понятно, почему дети ХХI века «уходят» в виртуальный мир компьютерных игр. Да потому что там они могут чувствовать себя СОЗДАТЕЛЯМИ, БОГАМИ, ПОБЕДИТЕЛЯМИ, теми, кем сами хотят. Там они сами строят свой счастливый мир. А что в реальности? А в реальности им говорят, что всё будет хорошо, а это «хорошо» не наступает! В реальности на них смотрят учителя и родители как на существа несамостоятельные, которые ни на что не способны без какой-либо помощи, неидеальные. А дети очень хотят, чтобы их любили и признавали. Каждый из них старается по-своему «быть хорошим», но со временем понимает, что, как бы ни старался, ему не хватит сил стать идеальным. Потом им начинает казаться, что весь мир смотрит строгими глазами авторитетных взрослых и ждёт от них отличных результатов и побед, а они не соответствуют, недотягивают, не способны, поэтому мир их не любит и не признаёт. Чего боится ребёнок? Не оправдать надежд родителей! А они в свою очередь, «желая добра», пытаются сделать нас лучше через упрёки и претензии. Это нас, людей, и отличает от Бога. Он нас принимает такими, какие мы есть, а мы принимаем лишь тех, кто удовлетворяет нашим потребностям, интересам и убеждениям. Все переменилось августовским утром, за два месяца до моего одиннадцатого дня рождения.
Я проснулся в своей комнате, наполненной свежим утренним воздухом. Солнечные лучи пробивались сквозь занавеску, вызывая радостное предвкушение длинного, беззаботного дня. Медленно я окинул взглядом свою комнату. Вот рядом с моей кроватью стоит большой письменный стол. На столе несколько школьных учебников, пенал и маленький кактус. Над столом висит несколько детских фотографий. Посреди комнаты стоит стул, на котором небрежно свалена моя одежда. У стены, напротив кровати – шкаф. Всё было на своём обычном месте, но почему-то именно в это утро моя комната показалась мне такой гармоничной, что странное чувство благодарности наполнило меня.
Солнечный луч тем временем подкрался к моему лицу. Я зажмурился, чтобы так продолжать разглядывать предметы вокруг себя. Вдруг на подоконнике я увидел книжку, которой вчера там не было. У меня даже не возникло вопроса, откуда она взялась. На обложке был изображён крест. Я выскочил из постели, взял находку, вернулся в кровать, положил книгу на колени и открыл первую страницу. Там была написана следующая строчка: «Вначале сотворил Бог небо и землю».
Мог ли я знать тогда, что эта книга изменит всю мою жизнь? Чем дальше я читал её, тем более притягательным для меня было её содержание. Я вдруг стал находить ответы на вопросы, мучившие меня и которыми я донимал родителей и всех, кто меня окружал. Эта книга задала вектор моего поиска: я стал поглощать религиозную литературу в огромном количестве и днём, и ночью, где бы ни находился. Получая всё новую и новую информацию, я предвкушал, что истина вот-вот мне откроется, и это делало меня заложником поиска. Чем больше я углублялся в поток информации и знаний, тем слабее становилась связь с реальностью. Свою майку с десятым номером я больше не надевал.
Где грань между реальностью атеиста и реальностью верующего? Я стал не просто верить в Бога (ОН – ТОТ, КТО СОЗДАЛ ВСЁ И ОН СОЗДАЛ ИГРУ!), я превратился в одержимого. Идея Бога и сына Божьего, Христа, всецело завладела моим сознанием, я больше ни о чём не мог думать и говорить. Я стал рисовать распятие Христа, сначала на бумаге, а потом на всём, на чём было можно. Как-то за одну ночь я вырезал из картона пять тысяч крестов разной формы. А однажды за десять минут до начала урока я разрисовал распятием обложки тетрадей, оставленных одноклассниками на партах. Ребята пожаловались учительнице, но это оказалось бесполезно: её вразумление не остановило меня, тогда озлобленные мальчишки побили меня в школьном туалете.
Родителям про синяк под глазом я сказал, что ударился о футбольные ворота на уроке физкультуры. Апогеем моей одержимости стал такой случай. Однажды на перемене я пробрался в класс и сделал то, что послужило последней каплей в чаше терпения учителей. Со звонком на урок в аудиторию вошла учительница и увидела столпившихся у доски ребят. Только я один сидел на задней парте, на моём обычном месте, победоносно наблюдая за происходящим. Дети даже не заметили, что в классе учитель. Но когда она скомандовала всем сесть, то увидела, что во всю доску мелом было нарисовано распятие Христа. Рисунок напоминал одну из капелл, разрисованных Микеланджело Буонарроти, в Ватикане. Какое-то время учительница в изумлении смотрела на рисунок, не отрывая взгляда, она была напряжена. Это заметно было даже с моего места. Никто так и не осмелился стереть нарисованное мной распятие. В конце концов это сделал я, когда урок закончился. Но тот урок, по сути, был мною сорван, потому что внимание одноклассников было приковано к доске, а не к объяснениям учительницы новой темы по истории.
От огромного количества информации меня распирало, но равного собеседника, кто мог бы меня выслушать и понять, с кем я мог обменяться мнением, рядом не было. По моему разумению, таким собеседником мог быть только священник. И такой человек нашёлся. В один прекрасный день я зашёл в церковь. На стенах её висели красивые иконы, увидев которые, я испытал сильное волнение: стоял перед ними, будто загипнотизированный. Вывел меня из этого состояния священник лет шестидесяти, положив свою руку мне на плечо. Мы познакомились, и он предложил присесть на скамейку. Я задал ему первый вопрос: «Как много вы знаете о жизни Христа?» Он ответил, что достаточно, чтобы полюбить его всем сердцем и принять его всей душой. На что я, набравшись наглости, сказал: «Вы не знаете и половины того, чего знаю я!» Одного вопроса было достаточно, чтобы закончить разговор: «Вы знаете, где Иисус находился с пятнадцати до тридцати лет и почему никто не знает, кто был его биологическим отцом?» Он не знал, что ответить, и, чтобы не смутить меня или не обидеть, он посмотрел на небо и произнёс: «Истина где-то там…» Спасибо ему за этот ответ! Это было честно по отношению ко мне. На этом я поставил точку не только в нашем разговоре, но и в религии. Я понял, что знаю то, чего не следует знать, или то, что знаю, счастливым меня не сделает.
Теперь я знал, что одной лишь религии мало. Я углубился в физику, особенно в квантовую механику, астрономию, химию. Книги о Христе и о Боге я заменил книгами о секретах звёздного неба, о Вселенной, о микромире, о живой и неживой природе, о разуме и, конечно же, книгами по эзотерике. Чем больше было знаний, тем больше вопросов у меня появлялось. Со временем пришло понимание, что чем больше ты знаешь, тем больше чувствуешь себя дураком.
Прошло несколько лет с того августовского утра, когда я впервые открыл Библию. Теперь я был наполнен знаниями точных и естественных наук, эзотерики и даже магии. Приобретённые мною знания всё больше отдаляли меня от обычной человеческой жизни. Странное дело: когда-то я любил только играть в футбол и ненавидел учёбу… Воистину то, что мы так сильно отрицаем, потом становится частью нашей жизни. Отрицанием дракона мы кормим самого дракона, и он становится ещё больше.
Мне стали открываться тайны мироздания, которые всегда оставались за гранью человеческого понимания, и, несмотря на всё это, я не мог найти удовлетворения в поисках истины – вопросы мои были нескончаемы.
О проекте
О подписке