Воронцов замер и поудобнее перехватил карабин, который нес в руках. Он имел весьма посредственное представление о штыковом бое. Да и кто в начале второй четверти двадцать первого века, представляет себе штыковой бой? Энтузиасты историки, любители старины, реконструкторы? Ни тем, ни другим, бывший частный детектив не был, поэтому изготовился к обороне, как мог, выставил вперед левую ногу, слегка согнул ее в колене. Карабин со штыком теперь был между ним и «чертиком», прыгнет, и штык пойдет вверх, броситься в ноги, и можно будет встретить атаку. Человек – существо мягкое, чтобы пробить его трехгранной острой железкой, не нужно прилагать особых усилий, а вот эта тварь в матовой черной чешуе, неизвестная переменная, может, возьмет его штык, а может, и нет. На худой конец, можно и стрельнуть, штык выстрелу не помеха, вот только стрелять Воронцов опасался, поскольку это могло привлечь других алчущих его крови. Одиночный выстрел в мертвом городе разлетится по окрестностям на многие километры.
Окруженная тьмой тварь атаковала стремительно и почти провела Константина. Она продемонстрировала рывок в ноги, и когда он опустил оружие для защиты, резко прыгнула вверх, целя распахнутой пастью, полной зубов и клыков в горло. При этом она нанесла удар свернутым в кольцо метровым хвостом, тот почти угодил в грудь, заставив бывшего детектива отшатнуться. Чертик был быстр, так быстр, что Воронцов сто пудово был бы убит, если бы он, избегая удара хвоста, не опрокинулся на спину, и, уже сидя на заднице, не вскинул карабин вверх, чтобы хоть как-то отгородится от агрессивной твари. Штык, не без труда преодолевая сопротивление чешуи, с противным хрустом вошел в не слишком широкую грудь атаковавшего его местного мутанта, и буквально перекинул его через свою голову, масса у того была приличная – не меньше сорока кило, чертик умудрился ухватиться обоими трехпалыми руками за ствол винтовки и вырвал оружие из рук неопытного бойца, да Константин и не пытался удержать его. Он судорожно зашарил на поясе, ища рукоять револьвера, при этом стараясь обернуться. За спиной послышался грохот упавшего тела, а через секунду по брусчатке стукнул деревянный приклад винтовки. Воронцов, наконец, вытащил ствол из кобуры и посмотрел на своего врага, тот лежал в двух шагах, уставившись на человека, который судорожно пытался взвести курок. Рубиновое пламя в багровых узких глазах твари начало медленно гаснуть, короткий всхлип или даже скорее скулеж, и тварь, дернувшись, сдохла.
Вскочив и пытаясь унять предательскую дрожь в коленях, Константин подбежал к мертвому мутанту, ярость и страх буквально выплескивались наружу.
– Сукаааа, – заорал он на весь мертвый город и пробил с ноги по морде твари, потом еще раз и еще.
Эхо его вопля металось по руинам, отражаясь от стен мертвых домов, а он все бил и бил.
– Сука, – прошептал Воронцов в последний раз, прогоняя свой страх, и только сейчас почувствовал себя живым, почувствовал себя победителем.
Наконец, остыв от схватки, он снова включил голову и, сжимая в руке револьвер, заозирался, надеясь, что тот, кто его услышал, не явится глянуть, что за редкостный мудак орет на весь центр. Но все было тихо. Сунув ствол в кобуру, Константин поднял карабин и рывком вытащил торчащий из груди мертвого мутанта штык. Что произошло дальше, он так и не понял. Мертвое тело окуталось странным черным туманом, его стало гораздо больше, и он стал плотнее, он не рассеялся, как ожидал Воронцов, наоборот, тьма начала концентрироваться в районе брюха, становясь все плотнее и плотнее, пока, наконец, не собрался в небольшой черный шарик, размером со стеклянный из детства, сокровище любого мальчишки, выросшего в СССР. Никто не знал, откуда берутся эти шарики у пацанов, чаще всего их находили возле железной дороги. Вот и сейчас произошло что-то странное, темный шарик наконец-то уплотнился по максимуму и просто упал на брусчатку, залитую кровью мутанта.
Константин присел и с минуту смотрел на него, потом взял в руки. Тот был плотным, как и тот стеклянный, из детства, и размеры подходящие, вот только намного легче, и слегка светился.
– Дают, бери, – пробормотал Воронцов себе под нос и сунул его в карман.
Бросив взгляд на мертвого мутанта, Воронцов прикидывал, можно ли его сожрать, но потом решил, что хоть желудок и пустой, но есть подобную тварь небезопасно для здоровья. Крысы, собаки, в конце концов, обычный кот, он бы без сомнения пустил все это в дело и набил бы желудок, но жрать непонятного мутанта, окутанного тьмой, просто неблагоразумно. Да и попахивало от трупа странно, чем-то вроде кислятины. Воронцов присел рядом и, обмакнув пальцы в черную густую кровь, поднес к носу. Да, кровь пахла чем-то кислым. Поудобнее перехватив винтовку, которая его здорово выручила, он решил придерживаться прежнего плана и порыбачить, если в оружейной лавке найдутся снасти. Хотя уверенности в этом не было, наличие мародеров говорило о том, что они обязательно туда заглянут, вряд ли они ограничились разграблением разрушенного княжеского дворца.
Ну почему на него напало именно это, а не обычная дикая собака? От знакомого охотника он слышал, что дикие собаки вполне себе съедобны, и если потушить их, то похожи на суховатую говядину. Но как говориться, сожалеть о случившемся – это попросту тратить время.
«Оружейная лавка братьев Силовых» сильно пострадала – два верхних этажа были разрушены, стена фасада обвалилась, и чтобы пробиться ко входу, понадобился бы бульдозер, разобрать в одиночку завал из камней, размером со взрослого человека, было нереально. Константин даже и пытаться не стал. Он обошел магазин по кругу. С черного хода ситуация оказалась примерно такой же, там просто обвалилась часть здания, но попасть внутрь нужно было обязательно. Если нельзя попасть через дверь, то наверняка можно через верх, ведь сто процентов из магазина на второй этаж вела лестница, и если она не пострадала, то ничто не помешает ему попасть внутрь.
Приняв решение, бывший детектив, обмотав руки кусками простыни и дав себе зарок обзавестись нормальными перчатками, полез по завалу вверх. Не сказать, что восхождение на пятиметровую высоту было сложным, просто слишком много всего навалено. Эта часть города пострадала гораздо сильнее – обломки мебели, битые стекла, какие-то деревяшки с гвоздями, и много камня, который норовил выскочить из-под ног. В какой-то момент завал зашатался и слегка просел, но Константин к этому моменту успел добраться до куска устоявшей фасадной стены и уцепился за лозу дикого винограда, который пророс сквозь завал.
– Твою мать, – прошипел он, когда вполне себе надежный кусок стены у него под ногами просел на полметра, заставив болтаться в воздухе, держась одной рукой за прочный стебель растения. Больше всего бывший частный детектив боялся покалечиться, сломает ноги, и все, из города ему не выйти, или чертик найдет, или что-то другое, при таком раскладе будет лучше приставить себе револьвер к виску.
Когда камни прекратили шататься и скатываться вниз, Воронцов перебрался внутрь. Что ж сказать, разруха была феноменальной, тут, похоже, тоже располагался выставочный зал, поскольку на полу, который вполне себе уцелел, валялись разбитые стеллажи, на которых сохранились ржавые куски железа, ранее бывшие ружьями и винтовками. Магазин, был богатым, только этот зал почти двадцать пять квадратов.
Но самое главное – под гнилым упавшим здоровенным шкафом обнаружилась вполне себе целая лестница, которая, благодаря импровизированной крышке, не особо и пострадала. Вот только, чтобы сдвинуть хоть и трухлявый, но разбухший от воды шкаф, пришлось постараться.
Воронцов запалил «магическую» лампу и, аккуратно ступая по деревянным ступеням, начал спускаться вниз. В принципе, все прошло неплохо, лестница поскрипывала, но держала, трухлявой оказалась только одна доска, которая с треском сломалась, когда приняла его вес, но это не страшно – она была последней. Воронцов быстро шагнул вперед и оказался на вполне себе крепком деревянном полу. Если бы не лампа, темнота торгового зала была бы полной.
Константин поднял ее над головой, чтобы свет выхватил, как можно больше пространства. Там, где был главный вход, на полу осколки стекла – все, что осталось от витрины. Завал такой же капитальный, даже малейших щелей нет, через которые мог бы пробиваться солнечный свет. Со стороны заднего хода тоже завал, но торговый зал он не затронул за небольшим исключением – треснули доски межкомнатного перекрытия и перекосило дверь, за которой, скорее всего, были складские помещения. Все остальное в зале было вполне цело, вот только плесень на стенах, пожирающая дерево, и лужи говорили о том, что пол второго этажа не является надежной защитой от непогоды.
Теперь настало время обследовать магазин. Осторожно ступая по поскрипывающим половицам, он медленно двинулся по торговому залу. Что ж, его расчет оправдался. Константин, улыбаясь сам себе, разглядывал обнаруженное. Здесь торговали не только оружием, но и всякой походной утварью. Нашлась тут и тренога под здоровый котелок, и сам котелок литра на три. В стенном шкафу мотки толстой лески с крючками, блеснами и грузилами. А вот удилищ никаких не было, три бамбуковых удочки, поломанными, валялись на полу и были к работе совершенно непригодны. Сейчас невольный попаданец с тоской вспоминал великолепный финский спиннинг, который остался в кладовке небольшого дачного домика. Но выбирать было не из чего, так что он вытащил приличную катушку лески и все необходимое для рыбалки и сложил на витрину с кассой.
Теперь настало время уделить внимание оружейной части магазина. Некоторые стенды были пусты, но с пяток винтовок и ружей он обнаружил в пирамидах, запертых на ключ. Продавали тут и револьверы, и даже имелся пистолет, напоминающий легендарный Маузер из кино про Октябрьскую революцию. Все они лежали на витрине под грязным пыльным стеклом и выглядели просто отлично. Может, зря накануне он весь день бродил по княжескому дворцу, и надо было просто прийти сюда? Но, с другой стороны, напади на него чертик накануне, мог бы и не отбиться железякой, да и с кортиком не факт, что справился бы.
Патроны нашлись под прилавком, несколько жестяных ящиков, в которых в промасленной бумаге лежали совершенно целые пачки патронов, винтовочные по пятнадцать штук, револьверные по двадцать. Выглядели они гораздо лучше, чем те, что Воронцов собрал по трупам во дворце. Поэтому старые он просто выкинул, а новые снарядил, и набил их в ранец, много не вышло, без ущерба для веса пришлось ограничиться пятнадцатью пачками винтовочных и пятью револьверными.
Теперь настало время разобраться с вооружением. Револьвер, с которым он возился полночи, приводя в порядок, Воронцов оставил на витрине. Как ни жалко затраченных усилий, но он проигрывал тому, что он присмотрел в магазине. Новенький, с длинным стволом, почти сто семьдесят миллиметров против ста десяти у прежнего. И кобура под него нашлась, открытая, как у ковбоев, а не как для Нагана с клапаном. А чтобы не потерять, рукоять удерживал ремешок. Быстро смазал и почистил, тот работал, как часы. Константин слегка отжал курок и резко крутанул барабан, как в фильмах про ковбоев, и барабан обернулся сразу оборотов на десять-пятнадцать с тихими щелчками, да, это была музыка.
Теперь настала очередь «маузера». Хотелось иметь нечто более весомое. Патрон у него был серьезный, даже очень – 7.70×30, чуть меньше стандартного автоматного. Отдача наверняка мощная, но и останавливающая сила хорошая.
Взяв в руки пистолет, Воронцов вскинул, прицелился, фактически это карабин, пощелкал курком в холостую. Все же это был не совсем маузер, рукоять его была гораздо удобней, как у кольта 1911, деревянная, с резиновыми накладками, но до магазинной системы самого кольта тут либо еще не дошли, либо подобного не было в продаже. Во дворце среди ржавых железок, которых много валялось рядом с трупами, Воронцов тоже ничего такого не видел. Имелась к нему и кобура-приклад, только не деревянная, как к маузеру, а из плотной черной лакированной кожи. Жесткая, но не такая тяжелая. Сделан он был в Латинянском Союзе и назывался «Imperator», весил чуть меньше полутора кило. В инструкции обнаружилось и ТТХ – мощный пистолет с дальностью стрельбы почти в две сотни метров, фактически карабин, восьмиразрядный магазин, заряжение как у маузера с помощью обоймы. Боеприпасов к нему не так много – всего три пачки по шестнадцать патронов в каждой, значит, четыре полных обоймы, немало.
– Берем, – вслух произнес Константин и, снарядив пистолет, убрал его в кобуру-приклад, повесив ту на левую сторону. Вышло неудобно, слишком здоровый ствол. Если бежать, то будет бить по бедру. Понятно, что это оружие не для скоротечного боя, его быстро не достать, к стрельбе не изготовить, фокус с секундным вытаскиванием тут не прокатит, это ведь фактически карабин.
Воронцов озадаченно уселся на табурет. С одной стороны ствол классный, с другой – ну и на хрен он нужен такой? Использовать его вместо винтовки. Допустим, дистанция до ста метров для него с примкнутым прикладом не проблема, можно таскать на плече, но вот сегодня очень выручил штык, когда нельзя было стрелять. Вес – почти два килограмма с кобурой и патронами. Конечно, легче обычного карабина и в помещении удобней с ним заходить, но как его таскать? Наконец, решение было принято, пистолет вместе с боеприпасом отправился в ранец, пригодится – хорошо, нет, продаст, когда людей найдет.
В кассе, в которую он из любопытства заглянул, помимо ассигнаций нашлись «золотые червонцы», семь монет добавились к уже имеющимся. Теперь, если подсчеты его не обманывали, у него 22 золотых.
О проекте
О подписке