Переправа через Темзу прошла быстро и приятно. Избитого и стонущего Деррика перенесли в кэч, уложив на досках палубы. Дик и Том разместились на носу. На шкафуте, между двух мачт, поставили пятерых лошадей. Высокая дама, ее сын Дин, и Яков уселись на шканцах, чтобы не мешать рулевому на корме.
Дама пыталась развлекать Якова светской болтовней. Она рассказывала принцу об общих знакомых. Однако наследник, стараясь вежливо улыбаться, отвечал односложно. Яков испытал, уже несколько забытое, но очень раздражающее состояние амнезии. Перед сэром Джоном, и своими мальчишками, он не считал нужным скрывать свою личность. Но сейчас он снова чувствовал себя не в своей тарелке. Ему было страшно выдать себя какой-нибудь мелочью, отчего окружающие опять заподозрят его в расстройстве ума. Принц не решался спросить имя своей попутчицы, поскольку из ее слов следовало, что они прекрасно знакомы лично.
Уже начинался прилив, течение ослабло. Лодка ходко шла поперек течения. Не более, чем через час, они уже высадились на дощатом причале рядом с устьем ручья Клайфф Крик.
На причале их встречал ни кто иной, как сам епископ Клайффский. Его худое лицо выражало озабоченность. Однако, разглядев в лодке своего подопечного, он позволил себе улыбнуться. Яков, увидев своего духовника и друга, воспрял духом: теперь можно осторожно выспросить епископа, как зовут эту даму, кто она такая, и для чего она послала Деррика в Брентвуд.
Лодка пришвартовалась к причалу. Дама живо выбралась на дощатый помост, поцеловала руку епископу, и принялась трещать. Яков отчетливо видел, что епископ порывается подойти к нему, и расспросить, как он добрался… и все такое… но не тут то было!
Возле причала ожидали две кареты. На одной, поскромнее, черного цвета, красовался герб епископа Клайффского. Вторая карета была большой, раззолоченной, на рессорном ходу, и с форейторами. Герб на этой карете был Якову незнаком.
Дама, наконец, угомонилась. Еще раз поклонившись Якову, она забралась в большую раззолоченную карету. Туда же занесли стонущего Деррика. Белокурый Дин тоже сел в этот экипаж. Карета укатила.
Епископ повел Якова к своей карете. Видя, что Том и Дик ни на шаг не отстают от принца, он спросил:
– Кто эти юноши? Я сначала думал, что они слуги миледи Евы Аттервуд.
Яков мысленно поблагодарил епископа, что тот избавил его от неловких вопросов, с целью выведать имя дамы.
– Это не слуги. Эти мальчики сопровождают меня, монсеньер епископ.
– Им можно доверять?
– Да. Так же, как я доверяю вам. Оба спасли мою жизнь, во время путешествия до Данбери.
Епископ сделал большие глаза.
– На вас было совершено покушение? Вы должны мне все рассказать, ваше высочество.
– Я попал в две засады. Я непременно расскажу вам.
Они уселись в карете. Карета тронулась. Том и Дик взобрались на лошадей, и потрусили следом. Лошадь Якова они вели на поводу.
Ехать пришлось недолго, минуты четыре. Карета остановилась перед массивными воротами. Из сторожки, возле ворот, выскочили два здоровенных монаха, и открыли створки. Карета въехала внутрь.
Яков выбрался из кареты вслед за епископом.
– Добро пожаловать в клайффский монастырь, сын мой. Не сочтите за дерзость, ваше высочество, я хочу предложить вам легкий завтрак. Прошу следовать за мной.
– Моих спутников покормят?
– Конечно. И лошадей поставят в стойло.
– Тогда идемте.
В келью настоятеля пришлось подниматься по довольно крутой винтовой лестнице.
– Вот и моя скромная обитель.
«Скромная обитель» представляла собой огромный кабинет, в одной из башен, на самом верху. Окна круглого кабинета выходили на четыре стороны света.
Через северное окно можно было увидеть стремительно текущую Темзу. Яков залюбовался на снующие по реке лодки, которые, надув паруса, мчались по сверкающим на солнце волнам.
Восточное окно выходило на обширную заболоченную пустошь, кое-где пестреющую маленькими домиками ферм, и возделанными лоскутками огородов. Вдалеке, за огородами, синел лес. За полоской леса, на самом горизонте, блестела гладь Канала.
Из южного окна открывался чудесный вид на вспаханные поля. Небольшой ручей Клайфф Крик, протекал под самыми стенами монастыря. За полями виднелся еще один лес.
Западное окно выходило на деревню Хай Холстоу, и дворец семейства Аттервуд.
Принесли завтрак, который никак нельзя было назвать «легким». Тут были два вида супов (из рыбы и мяса бобра), целый ворох закусок, два кувшина с вином и элем, вареные, жареные, маринованные и соленые овощи, и, конечно, пудинг.
Пока они завтракали, Яков рассказал епископу все, начиная с того момента, как они расстались в Лондоне. О том, как он познакомился с Иосифом и Майком. Как те спасли его из лап объединенной шайки сэра Эльфреда и Чарли Свистуна. Как он получил кнутом от Деррика. Как ночевал в церкви Святой Бригитты. Как познакомился с Диком и Райли. Как Райли погиб. Как они попали в засаду к Чарли Свистуну, в лесу. Как ему пришла идея о воспитании сирот. Как состоялся бой со сквайрами сэра Эльфреда, а сэр Эльфред попал в плен. О том, что замок Данбери восстановлен. О том, как он проучил наглого попа, вознамерившегося отнять у крестьян посевное зерно. О том, как он спас Алоисия Брауна, и познакомился с лордом Хадли. И, наконец, как он отомстил этому наглецу, Деррику.
Когда рассказ закончился, епископ долго молчал, прикрыв глаза. Потом стал задавать вопросы. О чем именно говорили сэр Эльфред и Чарли, на старой римской дороге, у деревушки Харольд Вуд? Пусть принц попытается, как можно точнее, воспроизвести их диалог. Яков постарался выполнить его просьбу.
– Вот как? – нахмурился епископ. – Получается, за вами следили от самого Лондона?
– Выходит, так.
– К стыду своему, должен признаться, этот момент мы упустили. Счастье, что все обошлось. Если бы не те два мальчика, как их…
– Иосиф и Майкл.
– Иосиф и Майкл… Вас бы уже не было в живых. Все бы закончилось быстро и бесшумно. Впредь не следует полагаться на случай. Отныне вы, без охраны, Клайфф не покинете.
Яков спросил:
– Вам не кажется, что король потому и отпустил меня так легко, что понадеялся на подобный случай?
Епископ покачал головой:
– Трудно сказать. Не забывайте, он к тому моменту был пьян, и мог разрешить вам паломничество, просто, чтобы от вас отвязаться. Например, он мог подумать, что вы, осознав всю трудность этой затеи, попросту от путешествия откажетесь. Или вернетесь, после первой же мили пути. А вот прихвостни Изабеллы тотчас сообразили, что ваше паломничество представило им отличный шанс.
О проекте
О подписке