Брат Гуго и де Антре поклонились в знак согласия. В этот момент лакей объявил, что кушать подано. Все потянулись в соседнюю залу, где уже был накрыт стол.
Едоки рассаживались под орлиным взором барона д’Эперне и своры его лакеев. Стоило одному из гостей попытаться усесться не по рангу, рядом с ним тут же возникал лакей и направлял заблудшую овцу на путь праведный.
Фон Гейделиц оказался по левую руку от хозяина замка, правое кресло пустовало. Очевидно, это место принадлежало маркизе, так и не пожелавшей спуститься. Де Антре оказался чуть поодаль от францисканца. Брат Гуго естественно, не рассчитывал оказаться рядом с хозяином. Его посадили достаточно близко, чтобы он мог считать себя польщенным. Артура посадили в самом конце стола, «ниже соли», но юный оруженосец ни капли не расстроился – он оказался в самом цветнике из очаровательных юных фрейлин.
Ужин шел своим чередом, очень чопорно и чинно. Все говорили или шепотом, или молча жевали, уткнувшись в тарелку. Лишь изредка звякнет нож или стукнет стакан. Вино подали только после четвертой перемены блюд. Один тост провозгласил маркиз, одним тостом ответил фон Гейделиц. Гости попросили капитана рассказать о стычке с бандитами, что он и сделал, со множеством подробностей, перемежая свой рассказ «alarm», «ansturm», «zu kämpfen», «donnerwetter». Дамы, сидевшие неподалеку, не забывали вскрикивать, ахать и охать.
Брат Гуго понял, что ужин близится к завершению, когда в боковой нише появились музыканты. Один держал в руках лютню, второй флейту. Кое-кто из присутствующих, увидев этот знак, стал подниматься из-за стола. Музыканты взяли первые такты кастильского менуэта.
Францисканец понял, что пора уходить. Он стащил к себе в сумку, со стола, пару отличных куриных тушек, бутылку вина, краюху хлеба и несколько кусков сыра, завернув их в платок. Оглянувшись по сторонам, он наметил себе путь к отступлению.
Брат Гуго медленно выбрался из-за стола и направился к выходу. Изо всех сил стараясь показать, что никуда не торопится, он преодолел уже две трети пути. Тем не менее, когда до спасения оставалось три шага, ему на плечо легла крепкая рука. Он повернулся. Перед ним стояли д’Бюрри, д’Эперне и дю Перш.
– Надеюсь, Вы не собираетесь лишить нас своего общества, дорогой святой отец, – несколько развязным голосом провозгласил дю Перш.
Он держал в руке серебрянный кубок. Судя по цвету, в кубке плескался напиток, совсем не напоминающий то легкое винцо, которое подавали за столом.
– Как вы помните, сразу после ужина мы решили собраться на некую холостяцкую вечеринку. Собственно, дорогой святой отец, мы уже приступили! Бочонок, о котором я имел честь говорить вам, только что пробит… И, смею надеяться, с вашей стороны будет очень опрометчиво пропустить момент, когда мы из него выжмем последнюю каплю!
В руке д’Бюрри, как жезл, торчала надкусанная куриная ножка. Он сделал ею круг в воздухе и сказал:
– Так просто мы вас не отпустим, дорогой святой отец. Вы имеете славу отменного рассказчика и стихотворца. Поэтому соблаговолите следовать за нами.
– Маркиз очень просил вас, святой отец, немного задержаться после ужина, – тихо добавил д’Эперне, – его светлость сожалеет, что протокол не позволил ему, во время официальной части и ужина, уделить вам то внимание, которое вы, безусловно, заслуживаете. Он обещал спуститься к нам, вниз, немного попозже.
Брат Гуго понял, что поездка в Люнель откладывается на неопределенное время, возможно, до утра. Он понял, что придется покориться неизбежному. Мягко улыбнувшись всем троим, кордильер заговорщическим тоном произнес:
– Я в Вашем распоряжении, господа. Но с одним условием: вы немедленно раздобудете мне балисет или лютню. Пусть для этого вам придется вступить в бой, за инструмент, вон с тем неумелым ремесленником, который корчит из себя музыканта в алькове!
Дю Перш и д’Бюрри, переглянувшись и весело расхохотались. Даже д’Эперне позволил себе слабую тень улыбки.
– Браво, святой отец, браво,– проквохтал сквозь смех дю Перш, вытирая слезы, – не зря ваша слава острого на язык человека идет впереди вас. Идемте же, идемте, вино ждет!
С этими словами дю Перш повернулся, и, обогнув стайку юных дев, теребящих за рукава Артура (молодой человек с раскрасневшимися щеками и горящими глазами как раз разучивал новый танец), широкими шагами отправился в один из дальних проходов.
– А я с Вашего позволения, немного задержусь, чтобы заполучить лютню, – сказал им вслед д’Эперне.
Дю Перш, показывая дорогу, прошел по довольно длинному коридору, свернул налево, спустился по лестнице, и через пару поворотов оказался перед низкой дубовой дверью, окованной широкими полосами железа. Дернув ее на себя, он вошел в ярко освещенную подвальную комнату, видимо, представлявшую его жилище. В углу стояла кровать, у стены – шкаф для одежды, на стенах развешано оружие. Всю середину комнаты занимал гигантский стол, сейчас используемый как обеденный. На нем громоздилась куча снеди. Бочонок, вмещавший не меньше трех ведер, украшал центр стола. Он покоился на деревянных козлах, возвышаясь над столом.
За столом уже сидели в расслабленных позах тамплиер и капитан фон Гейделиц. Оба держали в руках кубки с вином.
Увидев брата Гуго, де Антре хмыкнул, улыбнулся и одобрительно пробасил дю Першу:
– Браво, ваша милость, браво! Вам все-таки удалось заполучить нашего таинственного святого отца! Был бы я маркизом, господин прево, я бы уже вручал вам какой-нибудь орден! Ведь вы выиграли для меня целое экю!
Фон Гейделиц рассмеялся. Дю Перш захотел узнать, на что заключают такие выгодные пари.
Оказалось, рыцарь успел ударить с капитаном по рукам. Капитан ставил на то, что сразу после ужина, или даже во время него, священник исчезнет. Де Антре настаивал, что монах присоединиться к ним.
Капитан был уверен, что холостяцкая пирушка, да еще во время поста, находится для любого священника под запретом, потому он не придет. Но рыцарь утверждал, что запретный плод сладок и брат Гуго непременно явится.
Увидев, что проиграл, капитан пожелал немедленно расплатится. Он полез в свой старый, замызганный и засаленный кожаный кошелек, но не извлек из него ничего, кроме нескольких денье. Весьма удрученный этим обстоятельством, он огорченно посмотрел на своих друзей.
– О, meine Kopf 4!– пробормотал он. – Я есть даю слово чести, что непременно верну долг… – но тут дю Перш прервал его:
– Да полноте, вам дорогой капитан, ведь вы богаты как Крез! Неужели Вы забыли о неком вышитом кошелечке, который получили из рук его сиятельства?
– Нет, я помню об этот красивый вышитый кошелек. Aber5, я хотел употребить его на выплату жалование meine Soldaten6. Им не плачено уже три месяц. Я подрядился сопровождать Теодор из Барселоны в Марсель, а потом в Авиньон, чтобы гонорар за охрану раздать свой люди.
– А почему вы не отправились морем? Из Барселоны до Марселя чуть больше ста миль. При попутном ветре это день пути, – спросил де Антре. Было видно, что эта история его сильно занимает. Он не сводил глаз с капитана.
– Я тоже предложить свой наниматель этот путь, – кивнул фон Гейделиц, – но он мне сказать, что ему нужно по дороге посетить Тулузу и Монпелье. Он мне сказать, что он негоциатор. Он есть компаньон арматорской конторы, и он часто возит различный груз или ценный письмо из города в город… Мне он показался порядочный человек, а мой знакомый друг в Барселона показал мне его арматорскую контору. Тогда я зашел в эту контору – очень респектабельная контора, ja7! – и мне подтвердили все, что сказал мне Теодор. Мы с ним заключили договор, который написал и заверил стряпчий нотариус в мировой суд Барселоны. Теперь, когда Теодор тяжело ранен, и не может следовать за груз, я есть не знать, смогу ли я рассчитывать на возобновление договора…
О проекте
О подписке