– Не знаю, но я вытяну из тебя правду. – Его прохладные пальцы скользят по моему предплечью, приподнимая его. – На случай, если у тебя вдруг появятся какие-то идеи, это удержит тебя в узде.
Я хмурюсь, глядя на манжету на моем запястье. Она простая, черная и сидит так, будто сделана специально для меня. Это смутно напоминает мне рог из черного обсидиана, которым Софи меня пронзила. Не могу найти застежку и даже шов. Такая же украшает другое мое запястье.
– Как?
Его ответная улыбка не достигает глаз.
– У Илора еще осталась парочка собственных секретов. – Зандер отпускает мое предплечье и отходит от постели.
Моя рука. Та, которую он разрезал своим кинжалом.
Я изучаю свою ладонь. На том месте, где ранее была значительная рана, теперь красуется лишь слабая линия. Я несколько раз сжимаю и разжимаю кулак, проверяя – так и есть, будто ничего и не произошло.
– Ты порезал меня, – слышу я свой собственный голос. Порезал, разве нет?
– Ты поступила со мной гораздо хуже. – Он вздыхает. – Что мне с тобой делать, Ромерия?
Теперь, когда я знаю, что моя шея в порядке, я слегка потираю место укуса, а после поворачиваю голову, чтобы осмотреться. Спальня, в которую меня поместили, намного лучше сырой камеры в башне. Стены украшены узорами и портретами, углы заполняет мебель. Потолки выгнуты над моей головой футов на двадцать, и дневной свет проникает внутрь комнаты через три больших окна. Стеклянные двери открыты.
Зандер останавливается перед ними.
– Анника сказала мне, что дэйнар был занят ею, пока ты не обратила его внимание на себя. Почему ты это сделала?
– Потому что он бы убил ее. – Другого объяснения этому у меня нет. Я не думала, а действовала.
– И ты знала, что он умрет, если нападет на тебя?
– До той ночи я даже не предполагала, что эта тварь существует. Так что нет. Думаю, я поняла, что мое время вышло.
Зандер оглядывается через плечо, бросая на меня бесстрастный взгляд.
– Ты ожидаешь, что я поверю, будто ты не знала о существовании дэйнаров?
– Неважно. Ты все равно не поверишь ничему, что я скажу.
Его губы кривятся в ухмылке.
– Наконец-то хоть какая-то истина из твоих уст.
Я могла бы прямо сейчас наговорить ему любой правды: что демоны – это галлюцинации моего безумного отца, что магия существует только в мире культа моей матери, – только теперь я сомневаюсь, что это правда. Все, что, как мне казалось, я знала, было перевернуто с ног на голову рыжеволосой женщиной с пламенем на кончиках ее пальцев и с отчаянной надеждой на воскрешение своего мертвого мужа.
Мой отец верит в демонов.
Он выступал против тех, кто говорил ему, будто их не существует, и куда это его привело? Покинут всеми, выброшен на обочину жизни после несчастного случая. И вот она я, в месте, где все, кажется, верят в существование демонов и магии. Мои шрамы доказывают это. Стоит ли мне твердо придерживаться собственных убеждений и стать обратным отражением своего отца?
Единственное, в чем я уверена: что существует слишком много вещей, которые невозможно объяснить тем, что, как мне казалось, я знала. Но Софи предупредила меня и об этом.
Правила мира, к которому ты привыкла, вот-вот изменятся.
И в мире, где я сейчас застряла, есть королевства, за которые могут убить, звери, питающиеся людьми, и магия, какую я не могу понять.
Бог знает, что еще здесь есть.
Внимание Зандера снова переключается на вид снаружи.
– Как ты его уничтожила?
– Честно говоря, не знаю. Я не понимаю, что со мной происходит.
Софи была непреклонна в том, что эти люди не должны узнать мою истинную личность, но что это значит? Что я не принцесса Ромерия из Ибариса, а двойник, которого она каким-то образом внедрила в самый неподходящий момент? Что я не из Илора или Ибариса и ничего не слышала ни о том, ни о другом еще пару дней назад? Где вообще настоящая принцесса? Что Софи сделала со своим телом?
Может, это каким-то образом ее тело?
Дрожь паники пробегает по моим конечностям.
Тем не менее невозможно представить, почему знание того, кто я на самом деле, грозит мне еще большей опасностью, но я должна верить, что Софи говорила правду. Она думает, мой успех вернет ей Элайджу, и не стала бы так рисковать.
И все же как мне выжить в этом месте, будучи в теле женщины, убившей королевскую чету?
Думаю, надо исходить из нынешней ситуации.
Я делаю глубокий вдох, не уверенная в том, как это будет воспринято, кроме того, что, скорее всего, не очень хорошо.
– Я ничего не помню до того, как проснулась в саду той ночью, когда вытащила Аннику из реки.
Смех Зандера разносится по комнате.
– Невинность через забвение. Как удобно. Кто-нибудь уже использовал эту защиту для объяснения убийства в моем суде? – Он делает драматическую паузу. – Нет, я так не думаю. Ты первая. Поздравляю. – Его тон сочится сарказмом.
Я закатываю глаза, пока он стоит ко мне спиной.
– Это правда, веришь ты в это или нет. Я не помню свою жизнь в Ибарисе. Не помню, как пришла сюда. Не помню встречи с тобой или чего-то еще, что могло произойти между нами. – Мои щеки краснеют.
Тишина затягивается, и я задерживаю дыхание, изучая его фигуру, пока жду ответа. Широкие плечи, узкая талия. Я вспоминаю твердые бедра, прижимавшие меня к стене, жесткую хватку рук. При других – совершенно иных – обстоятельствах я бы искала способа привлечь его внимание. Теперь я хочу навсегда исчезнуть из его мыслей.
Наконец, Зандер поворачивается и прислоняется к раме, лицом ко мне, скрестив руки на груди. Поза небрежная, но ничто в его суровом выражении лица не говорит об этом.
– Теряешь сноровку. Я уже поймал тебя на лжи.
– Что ты имеешь в виду…
– Софи. Имя твоей сообщницы?
Дерьмо. Он прав. Как я могу помнить ее, если ничего не помню до той ночи?
– Это была ложь, – выпаливаю я.
Его брови выгибаются, но он молчит. Ждет, пока я расскажу. Я не смею отвести взгляд, чтобы не показаться виноватой.
– Я была в ужасе, а ты требовал имя, поэтому я придумала его.
– То есть ты утверждаешь, что этой заклинательницы не существует.
– Да. Именно так, – лгу я, убеждая себя, что это может быть правдой. Софи вообще ее настоящее имя? Знаю ли я наверняка, что она одна из этих заклинателей?
Кажется, Зандер обдумывает мои слова.
– И все же кто-то из Илора тебе помог. Либо кто-то из двора, либо из домочадцев.
– Если и так, то я не помню. Даже не помню, кто я. – Во всяком случае, не эта версия Ромерии.
– Однако ты помнишь свое имя. – Он поворачивается, чтобы выглянуть в окно.
Энергия, необходимая для этого разговора с Зандером и избегания ловушек, истощает мое и без того усталое тело. Мы молчим, и я позволяю себе закрыть глаза. Я почти засыпаю, когда его голос возвращает меня обратно.
– Анника утверждает, что ты была так же удивлена появлением дэйнара, как и она.
– Как я и говорила… – До сих пор такие существа существовали только в помутненном разуме моего отца.
– Да, ты доказала, что мы не можем принимать все, что ты говоришь или делаешь, за чистую монету.
Верно. Конечно.
Зандер неохотно вздыхает.
– Но какими бы ни были твои намерения, ты спасла мою сестру от жестокой смерти. За это я благодарен.
Я повторяю его слова, не уверенная, что правильно их расслышала. Это была благодарность от короля? Насколько он благодарен? Достаточно, чтобы отменить мой смертный приговор? Я почти боюсь спросить.
– Итак, что теперь?
Его внимание приковано к чему-то вдалеке.
– Стража и слуги, которые сопровождали тебя из Ибариса, уже наказаны за свою измену. Ты мало чего пропустила. Это было быстро и, осмелюсь сказать, милосердно.
Зандер сам провел эту казнь? Или просто приказал? Смотрел ли?
Я съеживаюсь от ужасных картин, появляющихся у меня в голове: дрова, собранные в кучи в ожидании спички, кремня или чего-то еще, что здесь используют; запах горелой плоти в воздухе.
– Кажется, ты расстроена из-за людей, которых не помнишь.
Я поднимаю голову и вижу, что он наблюдает за мной. Мой ужас, должно быть, отразился на лице.
– Как можно назвать милосердным сжигание людей заживо?
Крики длятся так долго, что едва ли подобное можно считать гуманным.
– К тому моменту они были едва живы. – Его челюсть сжимается. – И это гораздо лучше, чем отравление.
Я не травила твоих родителей! – хочется закричать мне, но это бесполезно. Как принцесса Ромерия сделала это? Что она использовала? Рицин? Цианид? Сибирскую язву? Они вообще существуют здесь? Она подсыпала яд им в напитки? В еду? Они подавились своими обедами? Случилось ли это в присутствии Зандера?
Многое из того, что он сказал мне в камере башни о моем предполагаемом двуличии, до сих пор остается туманным. Фрагменты, которые я помню, не дают никаких конкретных подсказок. Но сейчас я не осмеливаюсь просить ответов. Если заставить его заново пережить свое горе, это может только сильнее разозлить его, если это возможно. Впрочем, неважно. Важно лишь то, что он верит, будто я их убила.
– Завтра король и королева будут погребены, как и подобает их статусу, – он сглатывает, выражая единственный признак того, что ему трудно говорить о смерти родителей, – и тогда Илор двинется вперед, и мы никогда больше не будем заключать союз с твоим видом.
Моим видом. Он имеет в виду этих ибарисанцев.
Мои мысли возвращаются к голубоглазой девушке с вьющимися белокурыми локонами.
– А Анника?
– Твоя постоянная забота о моей сестре сбивает меня с толку. – Зандер качает головой. – Анника предала меня, и все же, если бы не она, по моему городу бегал бы дэйнар. Вред был бы неописуемым. Я еще не решил, как ее наказать.
Я заставляю себя спросить:
– А как же я?
– Как же ты… – Он тянется, чтобы разгладить кисточки на оконной занавеске. – Каким-то образом тебе удалось разрушить и спасти Цирилею за одну ночь, и ты утверждаешь, будто не знаешь, как тебе это удалось. – Он тяжело вздыхает. – Люди считают тебя мертвой. Я пока не чувствую необходимости их исправлять. И то, что будущая королева Ибариса находится в плену, может принести мне гораздо больше пользы, чем ее казнь.
Итак, заключение. Не то же самое, что план Анники по моему освобождению, но все же гораздо лучше, ведь выбора у меня нет.
Я позволяю себе слабый вздох облегчения. Уголок рта Зандера изгибается, будто он это заметил.
– Не хочу больше смотреть на тебя или думать о тебе ни минуты после сегодняшнего дня.
Взаимно.
– Ты останешься в этих комнатах одна, теперь, когда все твои слуги мертвы. Я окажу тебе милость и позволю жрице обработать твои раны, чтобы они не гноились, хотя ее таланты лучше использовать в другом месте. Впрочем, большего от меня не жди. Ты проведешь свои дни здесь, без друзей, без союзников. Тебе не на кого рассчитывать.
Хм, одна и не на кого рассчитывать – я справлюсь. Я делала это годами.
– Надолго?
– Как я скажу. Конечно, до тех пор, пока ты не перестанешь изображать из себя жертву, прикрываться удобным беспамятством, которое, как ты утверждаешь, на тебя напало, не зная, кто ты и что сделала. – Зандер отходит от двери, чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Он останавливает на мне суровый взгляд. – Или пока ты не сделаешь какую-нибудь глупость, и я не решу, что больше не стоит тебя удерживать. Площадь для казни никуда не денется.
В воздухе повисает угроза. На площади меня будет ждать костер, который Зандер разожжет на всякий случай.
Он продолжает тем же холодным, резким тоном:
– Ты не доставишь проблем. Не будешь ничего замышлять против Илора. А если когда-нибудь тронешь хоть один волос на голове любого илорианца, я сам тебя убью. И обещаю – я позабочусь о том, чтобы ты никогда больше не вернулась. – Его взгляд скользит по моей шее и плечу, а затем по спальне. – Надеюсь, тебе понравится комната. Ты будешь проводить в ней много времени.
Пока Зандер идет к дверям, я смотрю ему вслед, делая размеренные глубокие вдохи в попытке успокоить бешено бьющееся сердце.
Бессрочный тюремный срок. Сколько он будет длиться? Недели? Месяцы? Что-то сказанное Софи внезапно всплывает у меня в голове, и я чувствую, как бремя ее слов ослабевает. Зандер может держать меня здесь как свою пленницу многие годы. Но, по крайней мере, не похоже, что он собирается отправить меня в ту ужасную клетку в башне.
Каким бы ненадежным ни было мое положение, оно намного лучше, чем то, в котором я оказалась три ночи назад. Король может презирать меня, может по-прежнему желать мне смерти, но, судя по всему, не казнит меня, если я не дам ему повода.
Это прогресс.
О проекте
О подписке