Города оформляются властью в двух разных отношениях. Во-первых, социальные отношения в городе структурируются устройством городского пространства, определенным в категориях разделения/связи, центра/периферии, иерархии/равенства и комфорта/дискомфорта/нищеты. Во-вторых, власть конструирует смысл жизни в городе: возможности и ограничения, чувство и приоритеты городской жизни, идентичности в городе, смыслы прошлого города и страны, настоящее и будущее, к которому стремятся люди. Городской текст власти можно прочесть, двигаясь в двух этих направлениях. Ключевые переменные, которые мы собираемся рассмотреть, часто выполняют функции одновременно социального структурирования и трансляции смыслов.
Пространственный план
Городской план является производством социального пространства, о чем заявил Анри Лефевр своей удачной формулировкой[26]. В великих древних цивилизациях, таких как индийская или китайская, он проектировался в качестве космологической репрезентации связи города с космическим порядком. Позднее, например в европейской истории и в целом истории Нового времени, произведенное пространство – это обычно пространство земных властных отношений. Базовые элементы пространственного устройства – это предусмотренные им направления или системы улиц; распределение в нем участков застройки разных размеров; «края» или границы внутри города, а также границы с не-городом или другим городом (сейчас они часто размыты); открытые площади; транспортные узлы; выделенные зоны, районы или кварталы; а также то, что можно было бы назвать их способами ориентации, т. е. их собственной концепцией соотношения центра и периферии, использованием той или иной топографии, например разновысотного ландшафта[27].
Мы не имеем здесь дела с метрическими переменными власти или же с четко разграниченными универсальными категориями, так что наш анализ должен быть экспериментальным и контекстуальным. Возможно, следует упомянуть некоторые общие правила касательно того, с чего начать рассмотрение.
Что составляет центр города или, если речь о больших городах, центры (во множественном числе)? Исторически противоположными случаями были, с одной стороны, открытое публичное пространство, агора или форум (в республиканских Афинах и Риме), и, с другой – замок, дворец (как в Пекине или Эдо/Токио, а также в монархической Европе) или храм (как в Теночтитлане). Каковы функции центра (центров)? Как центр (центры) связан(ы) с остальной частью города? Исторически унаследованы две основные структурные альтернативы – линейно-осевой вариант и концентрический. То есть это либо линейные магистрали, как в древнем Чангане и современных Бразилиа, Исламабаде или Абудже, либо лучевые улицы, расходящиеся по концентрическому городскому пространству подобно индийской мандале, как в йорубской Ифе, европейских барочных Версале, Карлсруэ или Санкт-Петербурге. Размывание этих вариантов четко выделенного центра указывает на более сложные конфигурации власти.
Обособление центра от периферии – это проявление силы социального исключения. Ярким примером являются, конечно, прежние города при апартеиде, где классы рабочих и служащих содержались в «тауншипах» вдали от центра, который был отделен, как в Претории, незастроенными пустырями. В Париже сохранилась четкая граница между собственно городом и пригородами, или banlieues, которые отделены автотрассой, проходящей по территории снесенных городских стен.
Правильная система улиц, например сетка, и единообразие или гармония ее зданий демонстрируют наличие власти, озабоченной городской структурой, каковой исламские правители, к примеру, традиционно не интересовались, и способной реализовать проект такой правильной структуры. Ширина, а в некоторых случаях и длина улиц часто являются целенаправленными требованиями власти. Пьер Ланфан, проектировщик будущего Вашингтона, призывал создать проспекты, «соразмерные величию, которое… должна являть собой столица могущественной империи»[28]. В середине XIX в. Париж Второй империи сделает широкие проспекты стандартом столиц национальных государств, да и вообще всех амбициозных городов.
Археологи давно обратили внимание на закономерности в распределении строительных участков, посчитав их индикаторами иерархии и неравенства. Крайний пример разрыва в пространственной плотности являет собой современный Найроби: в 1999 г. в Карене проживало 360 жителей на квадратный километр, а в Кибере – 80 тыс. жителей, что ясно указывает на власть меньшинства, подавляющего большинство[29]. Похожим индикатором неравной власти является существование и расширение застроенного, но не спроектированного пространства или, попросту говоря, трущоб, которые возникают на голой земле, без распланированных дорог, без водоснабжения и канализации.
Часто в качестве градиента власти используется топография холмов и равнин. Например, (высокое) плато Абиджана и Дакара – место сначала колониальной, а потом и национальной элиты. Верхний город в Брюсселе или Киеве – это исторически город политической и религиозной власти, тогда как Нижний город – место второстепенной экономической власти торговцев и купцов. Но также такая топография может использоваться как инструмент иерархической интеграции. В досовременных Эдо и Аддис-Абебе властители жили на холмах, а ниже селились их дружины. В Аддис-Абебе этот момент все еще заметен, хотя он быстро стирается в бедных районах, прилегающих к современным зданиям, демонстрирующим богатство и власть.
Еще одна важная переменная пространственного устройства города – доступность пространства. В этом случае мы можем провести различие между официальным, частным и публичным пространством: первое доступно только собственно властям, второе – только собственникам, тогда как публичное пространство – всем и каждому. Относительная величина и важность трех этих пространств может пониматься в качестве проявления относительной власти соответственно исключающего государства, частной собственности и граждан. В последнее время посткоммунизм стал означать сокращение официального пространства и, так же как в большинстве других капиталистических городов, расширение исключительно частного пространства, определяемое заменой общественных рынков (или розничных магазинов) частными торговыми центрами и частным огораживанием, нарезающим городское пространство на отдельные участки.
Не следует забывать о том, что «публичное» может быть, было и в некоторых городах все еще остается гендерно[30] и (или) расово определенным. Недопущение в публичные места на основании расовой принадлежности было запрещено, однако присутствие женщин на публике все еще оспаривается в арабских, западноазиатских исламских и североиндийских индуистских городах.
Функциональность
У функционирования города два главных аспекта, а именно: предоставление возможностей – прежде всего в плане финансов и трудоустройства – и предоставление определенных городских и коммунальных услуг. В данном исследовании первый аспект частично покрывается нашей фокусировкой на политических столицах, хотя у нас будут причины обратить внимание на различия в их социально-экономической структуре. Другой аспект, объем и распределение коммунальных услуг, – непосредственные проявления силы города.
Городская жизнь в значительной мере структурируется наличием и доступностью ряда необходимых городских и коммунальных услуг. Прежде всего водоснабжения, ассенизации, электроэнергии, сбора мусора и утилизации отходов. Предоставляются ли эти услуги, насколько адекватно и всем ли? Как насчет освещения улиц, тротуаров, безопасности и охраны порядка, доставки почты? Жилье, питание и трудоустройство остаются заботой рынков, но в какой мере поддерживается их работа и правильно ли они регулируются? В каком объеме наличествует приемлемый общественный транспорт? Правильно ли обслуживаются городские дороги? Во всех ли районах есть школы, медицинские учреждения, обычные магазины и всем ли они доступны?
В современном североатлантическом регионе функционирование и доступность этих услуг принимаются, как правило, за данность, однако даже там их история довольно коротка. Все их значение стало для меня ясным во время коллективного исследования африканских столиц, в большинстве из которых наблюдается огромный дефицит услуг[31]. Только треть домовладений в Аддис-Абебе и Киншасе имели (на 2005 г.) водопровод в здании, тогда как в Абудже – только 4 %. Лишь половина населения Киншасы имела доступ к канализации или же общественным уборным, а в Аддис-Абебе – только один человек из десяти.
Бедность и недостаточный уровень развития – одна из причин всей этой беспомощности власть имущих в Африке. Но есть также проблема приоритета, выбора между тем, что Муссолини однажды назвал задачами «нужды» и задачами grandezza (величия). Исторически, когда Париж времен Наполеона III и его префект Осман стали мировым образцом величия, викторианский Лондон выступил для всей Европы ориентиром, превратившись в ведущего мирового экспортера систем водоснабжения и ассенизации.
Функционирование городских и коммунальных услуг является ныне в ряде городов важным политическим вопросом: примерами могут быть вашингтонское метро, общественный транспорт в Боготе, водоснабжение и электричество в Дели. Эксклюзивность или инклюзивность городской власти может оцениваться по функциональности города.
Схемы расположения зданий
Схема расположения зданий может считаться особым аспектом пространственного плана. Она указывает на относительное размещение и размер зданий, прежде всего в городском центре. Здания каких типов занимают место в самом центре? Как центральные здания соотносятся друг с другом?
Например, во всей Латинской Америке, за исключением Монтевидео, Боготы и города Бразилиа, президентский дворец является центральным зданием, преобладающим или доминирующим, тогда как конгресс явно отодвинут в сторону: в Мехико до самого последнего времени здание сената было едва ли не анонимным, а в Чили сенат переселили в перестроенную больницу в Вальпараисо. В то же время в Оттаве, Вашингтоне, Монтевидео и Бразилиа здание конгресса или парламента находится в самом центре. В новой столице Малайзии Путраджайе доминанта – это резиденция премьер-министра. Мэрии в любой американской столице не слишком заметны, однако в Токио, Сеуле и Копенгагене они расположены в величественных зданиях, которые явно, хотя и не вполне успешно, конкурируют со зданиями органов власти в Вене. Когда в середине XIX в. бельгийцы создали свою национальную столицу, королевский дворец был больше стоявшего напротив парламента, но самым большим зданием был Дворец правосудия. Главное правительственное здание, неважно, какое именно, обычно защищается от конкуренции со стороны новой застройки различными правилами, определяющими допустимую высотность (как, например, в Вашингтоне) и дистанцию. Однако в Токио над официальной резиденцией премьер-министра возвышается неброская корпоративная башня обычной страховой компании. В некоторых городах, например в Париже, вообще нет представительного центрального правительственного здания, но что именно это значит?
Схема расположения зданий может выражаться и другими важными способами, например в единообразии и гармонии или же в бессвязной разнородности зданий на главных улицах, а также в силе контраста между зданиями на главных улицах и в переулках или на периферии. Кроме того, имеется и важный темпоральный аспект. Когда режим запускает новую строительную программу, вопрос в том, каким именно представительным зданиям отдается приоритет и в соответствии с какими именно приоритетами деньги и время распределяются между представительным и утилитарным строительством, между служебной инфраструктурой и жильем. Возникают ли заметные кластеры представительных зданий?
О проекте
О подписке