Выслушав просьбу Панина отлучиться на пару дней, Стас ответил:
– Мне главное, чтоб когда нужно, вы были рядом. Хоть в воскресенье, хоть в полночь, хоть в великие праздники. А сейчас что ж, два-три дня – ваши. Я улетаю с Васильевым на Украину, буду в пятницу, какой рейс встречать – сообщу.
– Я провожу вас в аэропорт.
– Зачем? Я же сказал, улетаю с Васильевым…
– Если можно, я все же провожу вас.
– Как знаешь.
– И пожалуйста, больше не выезжайте вперед машины охраны.
Стас с веселым прищуром посмотрел на Панина, но ничего не ответил. Хотя на языке у него висел вопрос: «В войнуху играем или выслуживаемся?» В другое время он бы, наверное, и задал его, да строители все еще никак не навели порядок на даче. Война, значит, и вправду имеет место быть.
Поездка в аэропорт обошлась без происшествий. Вадим припарковал машину не рядом с «мерсом» шефа, но в зоне видимости. При этом проехал так, чтоб оглядеть по возможности всю стоянку. Надежда увидеть что-нибудь знакомое и интересное была минимальной, но она все же осуществилась. Ярко-синий «Форд» выделялся на фоне унылых темных цветов. Конечно, могло быть просто совпадением, что Рассадин именно в этот день и в это время тоже здесь по своим делам, но лучше не упускать его из виду…
И Рассадин был начеку, не дремал, сидя на заднем сиденье. Панина он, конечно, не видел, потому что сосредоточил все внимание на машине Стаса. Вот вышел Васильев с чемоданом, вот и сам Стас показался. Достал сотовый, с кем-то ведет разговор. Охранник стоит метрах в восьми. И пусть стоит.
– Хряк, поди-ка пригласи моего друга на разговор. Пусть сюда подойдет.
– Стас? А если не захочет?
– А ты порешительней будь. Только без рук, конечно. На этом этапе, думается мне, многое можно решить еще полюбовно. По его реакции мы сейчас поймем, какие выводы он сделал из происшествия на даче.
Рассадину через стекло хорошо видно, как идет Хряк. Уверенно, вразвалочку, как и надо. Вот столкнулся лоб в лоб с каким-то недотепой. Никак не разойдутся на ровном месте. Так, пинать уже друг друга начали…
Стоп! У недотепы морда знакомая. Ну да, точно! Рассадин вспомнил: этот парень сидел в ресторане Алана, у выхода. На Стаса работает и сейчас на пути Хряка оказался, конечно же, не случайно.
Вот они наконец-то разошлись, но Стаса и Васильева уже нет. Хряк задергался, закрутил головой, Рассадину даже кажется, что он заскулил, как ищейка, потерявшая след.
– Кинули нашего Хряка, – улыбнулся совсем не расстроенный Рассадин. – Грамотно кинули. Ты знаешь его? – обратился он к водителю.
– Да. Новый охранник Стаса.
– Хороший.
– Убрать его надо?
– Может быть, но это вопрос не сегодняшнего дня. А сегодня слушай, что я говорю. Я хорошо помню юного Стаса и всех его комсомолочек. Девочки у него были как близнята: черненькие, плотненькие, фигуристые. Хохлушечки, наевшие круглые попы. Не думаю, что этим идеалам он изменил. Соображаешь, к чему я это говорю?
Водитель по-лошадиному тряхнул головой, но по этому жесту трудно было понять, дошел ли до него смысл слов босса. Потому Рассадин решил совсем уж раскрыть карты:
– Женщин у Стаса сейчас нет, он с головой в работе, и было бы хорошо найти ему такую. – Рассадин моментально перевел взгляд на Волина, сидевшего рядом с ним на заднем сиденье. – Это я тебе говорю, юноша. Водитель у нас только подковы разгибать спец, а ты на евнуха не похож. Правда, в Москве не так давно, но вдруг на родине, на батьковщине твоей, гарна дивчина есть, а?
– Подумаю, – скупо сказал Волин.
Вернулся Хряк, виновато пробасил:
– Потерял я его. Может, он регистрацию проходит? Я могу к стойкам сбегать…
– Сбегать, конечно, можешь, но лучше скажи, как же ты с парнем сейчас не справился, а? Он худее тебя в два раза!
– Вы же сказали силу не применять.
– Боюсь, если б я этого и не говорил, ты бы битым вернулся. Крепкий парень.
– Скажите – завалим, – пожал плечами водитель.
– Против лома нет приема?
– Можно и ломом. Но лучше, конечно, ствол иметь.
Рассадин хмыкнул:
– Ствол при дурной голове… Кстати, Волин, ты ведь служивый человек, говорят, с Чечни чуть ли не все возвращаются с оружием. Я бы пару пистолетов приобрел. Так, на всякий случай. Для самообороны. Есть такая возможность?
– Подумать надо.
Водитель потер руки:
– Вот тогда мы этого…
Рассадин его резко оборвал:
– Заткнись, маньяк! Может быть, конечно, ты такое задание когда-нибудь и получишь, но знай, что я принципиально против мокрых дел. Куда красивее человека не убить, а купить. Купим этого красавчика и, значит, нанесем еще один удар Стасу.
– Панина не купить, – сказал Волин.
Рассадин с интересом посмотрел на него:
– Так вы знакомы?
– Да. После Чечни я его сейчас впервые увидел. Мой бывший командир. Его не купить.
– Что, на земле есть такие? Мой юный друг, учи Маркса. Купить можно все, правда, за разную цену.
Нельзя сказать, что Вадим был завсегдатаем этого ночного клуба, но иногда – захаживал. Во всяком случае, официантка его сегодня узнала:
– Как всегда – испанское домашнее?
– Как всегда.
Свет в зале был приглушенный, и Панин даже пожалел, что так ярко залита софитами сцена: на ней у шеста выступали девочки-стриптизерши. Они смотрелись бы привлекательнее при более интимном освещении. Прекрасные их тела должен все же окутывать полумрак…
С одной из стриптизерш, Наташей, он был немного знаком. Она как раз завершает свой номер, и Вадим показывает ей на пустующее рядом место. Наташа чуть заметно кивает и минут через двадцать, уже одетая, составляет ему компанию.
Она тоже пьет вино.
– Вадик, я так ничего толком и не поняла, что ты наговорил по телефону. Куда-то ехать надо, какое-то приключение обещал…
– И продолжаю обещать. Я бы на твоем месте согласился вслепую!
– Вадик, вслепую не пойдет. Говори толком, куда надо ехать и кто он, этот твой дружок?
– Отвечаю на первый вопрос. Там ягода-малина, парное молоко, а вместо этих дрянных шестов, что на сцене, – белые березки, так что навыки свои не утратишь.
– Второй вопрос?
– Чудный человек. Сейчас говорю без юмора, Наташа. Офицер до мозга костей, у него дед в войну полком командовал, отец с горячих точек не вылезает и сейчас там воюет, полковник… Настоящий полковник. А Андрюха еле живой после ранения остался. Инвалидность получил, невеста его бросила, и он сбежал из города в глушь, чтоб никого не слышать и не видеть. Он вообще сломаться может, понимаешь? Если в себя не поверит. Вот и прошу выручить человека. Соединишь приятное с полезным. Свежий воздух, грибы-ягоды, песчаный пляж, жареный судак… На твоем месте я бы за такое даже денег не брал.
Наташа сделала еще пару глотков, раздумывая над заманчивым предложением, но потом решительно возразила:
– Сессия на носу, я ее без денег не вытащу, так что прости, Вадик.
Он кладет перед ней кошелек.
– Я еще не сказала «да».
– Будем считать, что сказала. Значит, так. Утренней электричкой едешь до Дубны, я там тебя встречаю и показываю нужную тропу, на этой тропе тебя будет ждать Миша…
– Миша? Кто такой?
– Такой же раздолбай, как и я. Он покажет, куда топать дальше. Запомни главное: с Андреем надо тебе встретиться вроде как случайно, понимаешь?
Наташа взяла кошелек.
Найти катер на дамбе оказалось делом минутным. Первому же лодочнику пообещали дорогую бутылку водки, а тут и дешевую в магазинах не найдешь, в очередях стоять надо, так что посуху даже не перекурили. Да, собственно, и времени-то на перекур не было. Выехали они сюда дневной электричкой, так что солнце уже на закат идет…
Моторка летит красиво, чуть задрав нос. Мишка опускает ладонь в воду и мелкие брызги сеют ему на лицо. Тельняшка на груди сразу становится мокрой. Он даже немного жалеет, что показывается нужная пристань и пора причаливать.
Лодочник помогает им выносить на берег вещи, осторожно берется за рюкзак: в нем звякает стеклотара.
– Моя здесь? – спрашивает он у Панина так, будто говорит о любимой женщине.
– Само собой! – Вадим развязывает рюкзак, достает литровую бутылку, протягивает мужику. – Так мы договорились? Завтра подплываешь сюда в шесть ноль-ноль?
Лодочник щелкает каблуками сапог:
– Так точно! Как штык! Похмелиться-то будет хотеться, и ежели наутро еще и пивка холодненького… Но у таких гвардейцев вряд ли что останется, да?
– Так и быть, одну гарантирую!
Выходит из лесу и подходит к приехавшим жена Сергея Ивановича – Анна Федотовна. В руках у нее лукошко с земляникой. Щурится, улыбаясь:
– Узнаю гостей. Вы уже приезжали по весне. К Андрюше, да?
Панин тоже узнает ее:
– Анна Федотовна, правильно? У меня, между прочим, потрясающая память на прекрасных женщин! Ух ты, земляничка! А пахнет как!
– Угощайтесь. Тут ее полно.
Панин не отказывается:
– С удовольствием! Да из хороших рук!
Он берет несколько ягод, бросает в рот, жмурится от удовольствия.
– А где наш именинник, дрыхнет?
Женщина переходит на шепот:
– Ой, ребятки, с ним беда. С утра уплывает, и на воде, на воде… Просто лежит в лодке и в небо смотрит. Мама хотела приехать, так он ей категорически запретил.
– Мы и от мамы ему подарок привезли. – Вадим резко, подражая индейцам, кричит, хлопая ладонью по губам: – И-и-и-и…
Боевой клич команчей разносится над водой.
– Вы надолго? – спрашивает Анна Федотовна.
– Как только все выпьем… – отвечает Мишка, показывая на горлышки бутылок, торчащих из рюкзака, и на ящик с пивом.
Анна Федотовна улыбается:
– На день, значит…
Из камышей, что растут у островка чуть левее базы, раздается ответный крик:
– И-и-и-и…
Его слышат и студенты-биологи, работающие этим летом под Дубной. Их семеро, и плюс преподаватель, Софья Матвеевна. Она качает головой:
– И тут покоя от пьяниц нет! Хоть бы зверя не пугали, ладно уж людей.
Она наклоняется, срывает какое-то чахлое растеньице, спрашивает стоящего рядом парня:
– Борис, вот кислица обыкновенная. Будь добр, скажи, чем она для нас интересна?
Борис берет из рук Софьи Матвеевны травинку, глубокомысленно смотрит на нее и тут замечает однокурсницу Настю, крепко сбитую девушку в вязаной красной шапочке.
– Настя! – кричит он. – У нас тут вопрос к тебе. Что сие есть?
Преподаватель ничего не успевает сказать, а Настя уже отвечает:
– Оксалис Ацетоселла. Клейстогамные цветки. Лепестки редуцированы, пыльники не вскрываются. Самоопыление идет внутри бутона.
– Правильно! – восклицает Борис. – Я, Софья Матвеевна, это же самое и хотел сказать.
Преподаватель замахивается на него хворостинкой, он, смеясь, убегает, а она кричит вслед:
– К ужину не опаздывать!
– Не опоздаю. Только посмотрю, по какому поводу на охотбазе с ума сходят.
А на базе никто с ума и не сходил. Трое друзей праздновали встречу вполне пристойно и культурно. Догорал костер, дозревали на мангале шашлыки, Мишка выстроил в ряд пустые уже бутылки, на горлышко каждой поставил по еловой шишке, стал на колени, отбросив в сторону свой ортопедический ботинок, и нунчаком ловко начал сбивать эти шишки. Андрей кинокамерой – сегодняшний подарок! – снимает Мишкино искусство. Панин перебирает струны гитары:
Ликуй, пока над головой светило катится
И рядом дачница живет в цветастом платьице.
У вас уже душа горит, и запах меда на губах,
И взгляд туманится,
Ну а она все ох да ах, я буду вашей, говорит,
Не раньше пятницы…
Все шишки сбиты. Мишка поднимает палец и торжественно говорит:
– А теперь – по заявкам родных и близких мне людей показываю трюк, который не имеет себе равных! Андрюха, оттащи бутылку подальше, метров за десять от меня, вон к тем кустам… правильно. Теперь ставь на горлышко шишку… Нет, что-нибудь поменьше… Спичечный коробок. Вот так. Отходи в сторону. Внимание… Вадик, играть туш – и смолкнуть… Отлично!
Гречихин обувается, поднимает нунчак над головой, как бы демонстрируя его почтенной публике, потом роняет, подфутболивает снаряд ногой, и тот летит в цель, не задев бутылку, сбивает коробок и зависает на кустах, в полуметре от притаившегося там Бориса. Студент ломанулся оттуда, как лось.
Хорошо, что троица не заметила этого, поскольку в ту самую секунду закричала «Ура!!!» и сразу перешла на припев любимой их песни про дачницу:
Ох да ах, ох да ах, ну какая разница,
О проекте
О подписке