Вера оглянулась. Денис Михайлович стоял, привалившись к стене, одной рукой шарил по карманам, а другой – закрывал нижнюю часть багрового, как у Алексея Ивановича, лица.
А он, оказывается, еще и средства какие-то принимает! От импотенции! Главное – зачем? Неужели еще ребенка зачать хочет? Это же просто безумие! В его-то возрасте! Ведь Алексей Иванович всего лет на десять моложе вас, да, Денис Михайлович? Хоть вы бы с ним поговорили, как старший товарищ…
– С ним уже не в первый раз такое, – тревожно сказала Вера, глядя на дверь. – Вчера вообще что-то страшное было. Кричит, одежду на себе рвет… Ужас. Тамара Анатольевна чуть в обморок не упала. Я говорю: может, врача? А она ни в какую… Конечно, я понимаю – честь мундира, все такое… но ведь больной хирург – это совсем не то, что больной… ну, например, преподаватель, правда?
– Ой, как вы странно выглядите, – подтолкнула его Вера к активным действиям, заглядывая ему в лицо с сердечным участием. – Прямо как вчера вечером! Что же это такое? Может, врача вызвать?
– Да, – со служебным рвением во взоре и с детской непосредственностью в голосе сказала Вера. – Она просила передать, что достала новое средство от импотенции. Просила, чтобы вы сегодня вечером зашли. Только я не знаю, Матвеева или не Матвеева. Я спросила, а она сказала, что вы сами догадаетесь. Ой, что это с вами?
– Ну, ладно, в рожу, – согласилась Вера. – А потом что?
– Да ничего, – успокоила тёзка. – Не будет же он тебя бить? Не совсем же он идиот, в конце-то концов!
– Все-таки нельзя такой тихоней быть. Я бы на твоем месте ему в рожу заехала. Ишь ты – на аборт побежишь! Как они все просто решают… Защитнички… кормильцы… гниды гундосые… Сам бы разок на аборт сбегал, посмотрела бы я на него… Коз-з-зел.
Вера и ушла, раз ей так велели. Тем более что уйти давно уже хотелось, ей здесь не нравилось – и в кардиологии, и в больнице, и вообще, кажется, в медицине.