Первый поцелуй, несомненно, самый важный, без него никогда не будет пятого, двадцатого, сотого, ну а второй – это как залог счастливого продолжения истории…
– Ах, вид, – протянул директор, – так ведь формы у нас нет.
– Может, и нет, но ведь есть какие-то общепринятые…
– Формы нет, – вконец обнаглев, оборвал ее Ваня, – каждый ходит, как ему нравится. Если бы все одевались, – он смерил ее насмешливым взглядом, – в монашеские рясы, человечество бы уже вымерло!
– Инна, не знаешь, до какого часа национальная библиотека работает? – вновь оторвался от журнала Константин Викторович.
– До девяти, – выпалила Марина, не дав Инне и рта раскрыть.
– Спасибо.
– Пожалуйста, Константин Викторович, – не удержалась от колкости Инна, – всегда готова предоставить в ваше распоряжение свою личную дублершу!
– Вряд ли успею, – Ваня театрально вздохнул, – мы ведь еще на доске почета хотим вместе повисеть.
– Никогда, – прошипела белобрысая, – никогда она не будет висеть на доске почета, если только на заборе с пометкой – «главная овца школы»!
– Договорились, – бросила Инна, – только после того, как ты свернешься возле школы клубком и послужишь урной для мусора.
Ответить она не успела, дверь распахнулась, на пороге возник Ваня.
– Опс, дико извиняюсь, я вам помешал?
– Мы уже закончили, – Константин Викторович поднялся, – ведь так, Инна?
– Закончили! – с преувеличенной значимостью воскликнул Ваня. – Так быстро?
Директор наградил его убийственным взглядом и хотел пройти мимо парня, но Ваня его задержал и нарочно громко прошептал:
– Константин Викторович, правда, Инна теперь лапочка?
А еще страшно. Ведь каждую секунду что-то теряется! Возможно, пока я тут, что-то важное утекает сквозь пальцы. Я жадная до жизни, мне хочется всего и в изобилии, чтобы как можно реже чувствовать внутри этот неприятный осадок утраты. Но всего не успеть! А уж такой черепахе и подавно, нужно выбирать, выбирать так, чтобы никогда-никогда не пожалеть.
Какого черта он не пришел? – сразу же сердито спросила сестра.
– У него сегодня экзамен, – заступилась Маша. Саша любила попридираться к Диме, хоть они прилюдно и пожали друг другу руки, в душе до окончательного примирения было еще далековато. Маша знала, что это обязательно случится, но торопить этих двух