Уже битый час он не мог присесть. Громким раскатистым голосом заполнял все пространство своего небольшого, но вполне уютного кабинета. В своих доводах он был абсолютно уверен, но вот убедить клиента в правильности определенных действий, оказалось непросто. Его голос иногда срывался на фальцет, сопровождаясь неистовым покашливанием, и он то и дело хлестал воду. Воротничок рубашки казалось, вот-вот задушит. Он подошел к окну и распахнул его настежь. Теплый летний, но озлобленный ветер, тут же ворвался в помещение, донеся с собой пылинки и песок, так, что он почувствовал легкое похрустывание на зубах. Кажется сейчас начнется буря. Небо уже заволокло свинцовыми тучами, невозмутимые кроны деревьев все сильней трепало и как-то сразу приумолкли птицы. Он замолчал и прислушался. На том конце провода тоже притихли. Однако через несколько секунд он понял, что просто-напросто оборвалась связь. Перезванивать он не станет. Его душевное состояние на данный момент было аналогично надвигающейся буре за окном. Нужно успокоиться. Он сел в кресло и только теперь осознал, как сильно устали ноги. Сколько же он говорил по телефону? Час? Полтора?
Он запрокинул голову наверх, развязал галстук и закрыл лицо мощными широкими ладонями.
Стук в дверь.
– Войдите.
– Мистер Шельд, я все сделал.
В дверях появился молодой парень. Он поспешно вошел в кабинет и, не дожидаясь ответа, положил стопку бумаг на стол шефу. Его синяя футболка врезалась в тело, было заметно, что вещь ему явно не по размеру. Но в наше время трудно понять причину такого стиля: отсутствие ли это денег на новую одежду, либо желание обтянуть рельефы своего тела. Он запустил длинные пальцы в копну темных взъерошенных волос и с удивлением заметил, что карандаш, который он безуспешно искал последние пару часов, все это время был у него за ухом.
Мистер Шельд сидел молча, словно за последний час выговорил весь дневной лимит слов. Он бросил короткий взгляд на бумаги с кое-где выделенными предложениями, где-то вычеркнутыми и уставился на юношу. Затем, сделав глубокий шумный вдох, он заговорил, делая паузы между каждым словом.
– Прошло всего-навсего три часа. Ты приносишь мне уже готовый материал? Материал, на который я выделил тебе двое суток?
– Мистер Шельд, это задание слишком простое для меня. Я могу делать нечто большее.
– Ты выполнил?
– Выполнил. Уникальность текста все сто процентов!
Он молод. Очень молод, но ведет себя довольно уверенно и раскованно перед потенциальным работодателем. И не похож на тех молодых журналистов, которых он, Стивен Шельд, редактор крупнейшей в Лондоне газеты News Day, нанимал прежде. Скорей этот парень напоминал Стивену самого себя: амбициозный и не обделенный врожденной харизмой и внешней привлекательностью. Однако, признать его дар письма и вознести на голову лавровый венец- означало потерять столь ценный кадр. Стивен взял в руки бумаги и пробежался глазами по всем пяти статьям, которые обычно вводили в ступор большинство людей.
За окном ветер беспощадно клонил деревья к земле. Дождь начался внезапно. Тяжелые капли хлестко били по стеклам и, поощряемые раскатами грома, с еще большей силой врывались в кабинет. Стивен, не отрываясь от статьи, молча указал пальцем на окно. Затем лениво приподнял глаза. Парень сначала состроил гримасу, но потом все-таки подошел и плотно закрыл окно.
«Так-то лучше, мальчик…» – подумал Шельд и криво усмехнулся. Да, он должен показать мальцу его место. А еще то, что хорошее расположение, доверие, как и высокооплачиваемую работу, нужно заслужить.
– Питер… – Стивен прокашлялся в огромный кулак. – Статьи неплохие. Многое я бы менять не стал, но тебе следует еще поработать над собственным стилем. Сейчас я вижу бездарную попытку скопировать слог Джона Бёрнса. Я прав?
Было видно, что от такой проницательности парень немного растерялся.
– Я немного вдохновлялся им, но копировать слог совсем не пытался.
– Давай сделаем так… – Стивен снова глянул в окно и, как ни странно, буря потихоньку умиротворяла его душевное состояние. К тому же, этот Питер смог поднять ему настроение. Стивен любил искать в молодых журналистах то, что, по его мнению, однажды поднимет издание на новый уровень. – Ты будешь работать. Пока это испытательный срок. Неделя. За это время ты предоставишь мне несколько статей по моему заказу. А также выполнишь некоторые задания. Спустя семь дней мы снова поднимем этот вопрос и решим, дать ли тебе место в моей команде, или отправить в закат. – Стивен махнул ладонью куда-то сквозь стену.
– Мистер Шельд, я думаю лучше будет сразу дать мне Пулитцеровскую премию! – Питер, неожиданно для себя, громко рассмеялся.
Стивен поднял голову, уставившись на Питера, и в уголках его глаз появился глубокий веер морщин, а губы растянулись в непринужденной улыбке. Этот парень знает себе цену! Стивен уже нисколько не сомневался, что этот юный журналист добьется в своей карьере многого.
*****************************************************************************
Будильник зазвонил ровно в семь. Александра в ярости хлопнула сжатым кулаком по кнопке. Так и знала, что уснет вечером и забудет его отключить. Сегодня выходной и очень глупо было бы подскочить ни свет ни заря. На самом деле она закоренелая сова. Никогда не могла понять людей, которые просыпаются в такую рань по собственному желанию. К тому же такие люди ее пугали: мало ли на что еще они способны?
Но тут ее сладкое возвращение в объятья Морфея прервал жуткий грохот на кухне. Она попробовала применить способ, который использовался во всех фильмах- накинуть на голову подушку. Но через минуту поняла, что таким образом легче задохнуться, чем снова мирно уснуть. Нет. Так спать было уже невозможно! Девушка вскочила с постели и быстрым шагом направилась в сторону кухни.
– Пит! – Она возмущенно уставилась на брата.
– Доброе утро, сестренка! – Он светился. И, как показалось самой Александре, даже что-то напевал себе под нос, чем он никогда в жизни не занимался.
– Пит, у меня выходной. – Александра попыталась, чтобы ее голос звучал как можно более уставшим, под стать внешнему виду: всклокоченным волосам и бледному лицу.
Питер смутился.
– Прости, прости, дорогая! Я забыл. Просто дни в голове перемешались. С этими очерками да статьями я вообще потерялся во времени.
Он вылил из турки свежий, пышущий паром, кофе, достал из микроволновой печи разогретый сэндвич с индейкой и кивнул в сторону двери.
– Я на террасе позавтракаю, потом сразу поеду в редакцию. Вот, сумку беру с собой. А ты иди в кровать отдыхай. Еще пару часиков.
Тут он прикусил зубами свой сэндвич, поднял запястье и посмотрел на часы. Его глаза округлились, он что-то невнятно вскрикнул, и поторопился выйти на террасу.
Александра вернулась в постель. Может быть, что вполне вероятно, она больше не сможет уснуть. Но понежиться в кровати дополнительные несколько минут точно следует. К тому же она любила проводить это время с пользой: подумать о предстоящем дне, о делах, о планах… И все-таки веки предательски отяжелели…
**************************************************************************
День выдался пасмурным. На самом деле в Лондоне и его ближайших городах это привычное явление. Когда в маленьком поселке в России, где прошло ее детство, была такая хмурая погода, мама всегда пекла что-то вкусное. Поэтому небо, сплошь затянутое тучами, имело для девушки острую ассоциацию с домашней выпечкой. Она практически чувствовала запах теста: воздушного, мягкого, песочного, заварного или плотного дрожжевого. А затем ей чудился и сам аромат готовых изделий… Все-таки… Почему же мама их бросила? Ведь даже несмотря на некоторые трудности и бедность, все было так хорошо! Александра никогда не забудет то осеннее утро. Голые ветви деревьев, пожухлая трава, обрамляющая берег мимо текущей реки, запах свеженарубленных дров, аккуратно сложенных в поленницу, легкая пелена влажного прохладного тумана и… тишина. Оглушающая тишина. Она несколько раз обходила все комнаты, вокруг дома, осматривала вдоль берега реки, спрашивала у соседей, но они ничего не знали, или только делали вид, что не знали. Никогда из памяти не удалить тот охвативший страх и осознание своей беспомощности.
Дом, будто мгновенно потерял душу. В нем было пусто, хотя мамины вещи практически все были на месте. И один из их излюбленных пирогов стоял на столе. Мама называла его «Семейным», потому, что всей нашей маленькой семье он был по вкусу: Питер обожал корж с мятой, а моим любимым слоем была меренга сверху, которая, словно нежное бархатное облако, таяло во рту. Он был уже холодным…
С этими воспоминаниями Александра вдруг почувствовала острую потребность снова насладиться тем пирогом. Она нашла мамину кулинарную книгу, пролистала несколько страниц, и, найдя нужный рецепт, достала миксер и повязала передник.
Состав:
Корж:
–3 желтка
–3ст.л. сахара
–1п разрыхлителя
–1п ванильного сахара
–0,5 ч.л. соли
–50мл растительного масла
–50мл молока
–180г творога (от 9%)
–несколько листьев мяты
–4-6ст.л. муки
Меренга:
–3 белка
–щепотка соли
–несколько капель лимонного сока
–1ст.л. сахара
Приготовление:
Для коржа взбить желтки, добавить все ингредиенты по порядку. Взбивать 3-4минуты, затем перевести миксер на низкую скорость и всыпать муку.
Вымыть и высушить чашу миксера и венчики. Обезжирить лимонным соком и добавить несколько капель на дно чаши.
Взбить белки с сахаром примерно 3минуты.
На смазанную маслом форму выложить первый творожно-мятный слой, затем аккуратно распределить меренгу.
Выпекать пирог в течение 35-40минут при температуре 180-190 градусов. После чего открыть дверцу духовки и дать ему остыть. Если вынуть пирог сразу, безе может осесть. Остывший пирог посыпать какао-порошком.
Оглушающий треск раздался в просторном помещении. Потом снова. Питер резко поднял голову и уставился на экран монитора, где летали мыльные нелопающиеся пузыри в знак того, что компьютер устал жать от него умных изречений и уснул. Точнее уснули они вместе. Или все-таки Питер не спал? В панике он пытался заставить мозг признаться в этом. Который час? Парень сфокусировал зрение на часах. Уже пять?
– Да, Пит, от тебя я такого не ожидал… – буркнул он сам себе под нос.
Он хлопнул себя по щекам, при этом нащупав на одной из них глубокий вдавленный след от пуговицы. Вот это чудно! И как теперь показаться кому-нибудь на глаза?
Ладно. Не все так страшно. Главное, чтобы статья была готова к назначенному сроку. Он кликнул кнопкой мыши и на экране появилась статья. Видимо он заснул, когда заканчивал последний абзац.
Снова треск. Питер от неожиданности отдернул руку. Это всего лишь кто-то в десятый раз воспользовался степлером.
– Питер, тебя Шельд вызывает. – Шарлотта, что работает в отделе фотографии, вошла в двери с огромной папкой архивных материалов.
В это здание редакция переехала только две недели назад. Поэтому из старого обителя «News Day» полным ходом перевозили все архивы, чтобы разобрать их. Работы у отделов стало больше, но энтузиастов покопаться в старых бумагах, тоже было немало.
– Я иду. – Питер прокашлялся.
– Не забудь, что сегодня на тебе вон те папки. Разобрать нужно как можно быстрее потому, что послезавтра привезут новую партию. Говорят там еще немерено их. – Шарлотта театрально закатила глаза.
– Застряли мы с этой западней надолго. – Питер, подперев голову ладонью, изо всех сил старался скрыть позорный след на щеке.
– Наверное. – Девушка безучастно повела плечами и вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь.
************************************************************************
Стивен Шельд, вальяжно раскинувшись на своем кресле, неторопливо пил кофе с корицей и бадьяном. Его любимый напиток. Поэтому, когда Питер, осторожно постучав в дверь, приоткрыл ее, в нос ему ударил яркий аромат специй. Так даже лучше. Питер, впрочем, как и сам Стивен, считал распитие кофейных напитков на работе, той необходимой неформальностью, благодаря которой можно по-человечески приблизиться к боссу. Или к починенному. Поэтому Шельд тут же указал Питеру широкой ладонью на кресло напротив и поставил для него на стол чашку кофе и корзинку «бонусов» в виде порционных сливок, сахара, корицы, ванили, бадьяна и песочных мини-рулетов с абрикосовым джемом.
– Угощайся. Я знаю, что у тебя сегодня возникли… эээ… проблемы. – Он указал пальцем на свою левую щеку.
Питер инстинктивно отзеркалил его движение, нащупав все еще не сошедший след.
– Да, было дело. Плохо спал ночью. Искал кое-что по теме статьи. Но я все закончил!
– Я верю. – Шельд выглядел очень задумчивым.
Питер присел на кресло и осторожно взял в руки чашку с кофе. Напиток маняще посылал свои бодрящие частицы, и они невесомым спасением возвращали к жизни спящие ощущения.
– На самом деле я хотел кое-что обсудить с тобой. – Шельд поставил свой напиток на стол.
Ну вот, теперь он выглядит как суровый босс, а не смертный человек, каким казался с чашкой в руках. Из-за этого Питер крепче вцепился в свой кофе и его улыбка мгновенно исчезла с лица, запечатав губы в тонкую линию.
Стивен нервно потер свои губы, переведя взгляд на экран компьютера.
– Питер… – Начал он. – Твой испытательный срок подошел к концу.
Неужели? В последние несколько дней ему казалось, что это рабство, не поощряемое никакой монетой, не закончится. Но Шельд отнюдь не выглядел довольным. И Питер молчал, чувствуя собственный пульс в каждой клетке тела. Мистер Шельд тоже сделал паузу, взглянув на юношу, видимо ожидая соответствующего вопроса, но Питер все еще молчал. Тогда Стивен прокашлялся и продолжил:
– У нашей редакции нет острой нужды в кадрах. Мы делаем работу быстро и качественно. И если нам и брать новых…эээ… журналистов, например, то они должны соответствовать нашим высоким требованиям, либо задать новую планку, которая выше стандартов. Иначе к чему нам держать в рядах бестолковый горох?
У Питера от напряжения заиграли желваки и, сцепив руки за спиной, он начал раскачиваться взад-вперед, приподнимая пятки. Александра постоянно просила его избавиться от этой привычки, но в моменты сильного нервного переживания, он ничего не мог с собой поделать. Но почему же он тянет кота за хвост? Здесь уместней будет либо «да», либо «нет». Но это неисправимая особенность каждого журналиста – превратить, казалось бы, самый простой ответ в полноценный очерк. Серьезно! Бери, записывай этот монолог и публикуй в разворот о безработице! С этими мыслями Питеру стало немного спокойнее, и он даже смог выдавить дежурную улыбку.
– Почему ты молчишь и не спрашиваешь какого мое решение? – Наконец не сдержался Шельд.
– Не вижу в этом смысла. На ваше решение не повлияет мое любопытство. Но я все и так понял, мистер Шельд.
– Правда? И что же ты понял? – В руках у Стивена снова появилась чашка кофе.
– Конечно вы не можете попрощаться со мной. – Питер старался выглядеть как можно более уверенно, потому, как однажды прочитал исследование по психологии о том, что в своей уверенности можно убедить, если быть убедительным, даже если на самом деле от нее ничего не осталось. А в таком месте работают только уверенные в себе люди.
Шельд не скрывал искреннего удивления, но все же было заметно, что такое заявление наглостью он не посчитал.
– Хорошо. Давай закончим на этом. Завтра тебя полностью оформим по всем правилам. Добро пожаловать в News Day! – И он протянул Питеру свою широкую ладонь.
Питер с нескрываемой радостью пожал ее. Сердце билось как бешенное, ведь он впервые получил настоящую работу! И не в желтой газетенке, а в серьезном, известном издании!
– Я не подведу вас, мистер Шельд! Спасибо, что приняли. Я докажу вам, что я не горох! – Питер усмехнулся. – Такой формулировки, если честно, я еще никогда не слышал.
– Мы так называли писак-самозванцев у себя на факультете. Ты привыкнешь. Здесь тебя ждет много нового. – И Шельд подозрительно хитро прищурил глаза, отправляя в рот кусочек рулета. – Вливайся. И чем скорее ты это сделаешь, тем лучше.
– Поверьте, мистер Шельд, я уже на полпути! Могу идти?
– Завтра- как штык! А за те статьи, которые пошли на публикацию за время твоего испытательного срока, я тебе заплачу. Они достойны того, чего уж тут скрывать.
– Благодарю вас, мистер Шельд!
О проекте
О подписке