-Госпожа Иштар, этот круглый стол очень важен для нашего университета, мы были бы счастливы, если бы Вы приняли в нем участие. Извините за поспешность, просто идея о его проведении возникла спонтанно не было возможности предупредить Вас раньше,– услужливо, несколько заискивающе хлопотала рядом декан факультета международных отношений Университета Касабланки.
–Нет, принципиально я за, просто… Не понимаю, при чем здесь международные отношения и опустынивание, Вы уж поймите, моя специальность довольно узкопрофильна…– растерянно отвечала Иштар, искренне не внимая логике сотрудницы университета.
–Ваше высочество, идея в том, чтобы попытаться проанализировать вызовы для современной модели управления нашим государством, исходящие от пустыни. Будут специалисты, которые выскажутся за антропогенный фактор- проанализируют влияние племенных процессов на власть и политические процессы. Вы же выступите не в роли спикера, а скорее эксперта-аналитика. В случае необходимости, если встанет вопрос из Вашей компетенции, озвучите свое мнение… Нам это очень важно,– искренне, по-собачьи заглядывая в глаза Иштар, добавила женщина,– Вы очень популярны среди местной молодежи, понимаете… Вы друг нашего университета… Мероприятия всегда приобретают совсем другой окрас, когда участие в них принимаете Вы или Ваш супруг…
Иштар про себя усмехнулась. И то правда. Она тут же представила физиономию своей свекрови, если бы та сейчас услышала слова представительницы университета. Впрочем, Ваад- уже пройденный этап… По крайней мере, сейчас змея понимает, что преимущество на стороне Иштар, в всех смыслах, в том числе и в плане внимания и привязанности Луэйя…
Конечно, она согласилась. Хотя бы потому, что правило хорошего политика гласило, что поддерживать нужно даже самые нелепые инициативы, если они обращены в твою пользу. Это сохраняет лояльность людей. Тем более, что Лу отписался, что вернется в Марокко не раньше конца недели. Никакой общей повестки не было. Можно было посвятить время самопиару…
В обозначенный день она приехала в кампус университета. Ей приятно было находиться в этом большом, залитом светом здании с огромными стеклянными стенами в пол. Иштар любила академическую атмосферу, пусть в наше время она была такой полярно разной… Вспоминались годы ее учебы в Англии, основанные на добрых традициях, уходящих своими корнями в Средневековье… Монументальные готические здания, полки старинных книг до потолка, щекочущие нос сладковато-пряным запахом старого клея и темно-зеленых и вишневых кожаных обложек с позолоченным кантом. Приглушенный свет ламп в читательском зале… С другой стороны, футуризм- компьютеризация, минимализм деталей просторных учебных помещений, лаконичность линий которых сглаживалась лишь зелеными насаждениями в модных кадках. Объединяли эти два полюса две вещи-запах не очень качественного, но так любимого студентами бюджетного растворимого кофе из слот-машин и тяга к знаниям, отчаянная, азартная, с захлебом… Ради этого чувства она была готова снова и снова возвращаться в стены университета, и не важно, было ли это ее Альма матер (прим. лат.– родной университет), или же учебное заведение, где ей выпала доля лишь выступать или преподавать… Студенческое братство на то и студенческое братство, чтобы источать одинаковую энергетику и вайб…
Строгий черный костюм с юбкой-карандаш чуть ниже колен, аккуратно убранные за уши волосы, стук острые черных шпилек по мрамору пола, минимум макияжа и украшений.
Она зашла в сопровождении помощника в зал и заняла приготовленное для нее место за большим круглым столом. Не пытаясь перебить оживленный гул собирающихся в аудитории студентов сзади, вежливо поздоровалась с уже расположившимися в зале гостями-спикерами и экспертами. Кого-то она шапочно знала- тоже профессора, видные журналисты и политологи. Краям глаза поймала пробегающую в деловитом напряжении декана факультета, взбудораженную подготовкой.
–Вот-вот начинаем, в ожидании одного из главных спикеров. Он уже приехал и поднимается. Честно говоря, даже не рассчитывали, что он согласится.. А тут… Какая удача…-бубнила она то ли себе под нос, то ли бегущей рядом ассистентке…
Через пару минут двери распахнулись, пропустив внутрь статную фигуру Белькасема. Иштар удивленно подняла на него глаза и замерла, почувствовав, как тело сковывает уже знакомое состояние тотального напряжения.
Он пересекся с ней глазами не сразу, сначала отстраненно, с очевидным чувством превосходства, осмотрев зал. Иштар ненароком заметила, как возбужденно-взбудораженно зашептались студентки, завидев столь примечательного мужчину. Мальчишки, казалось, тоже затаили дыхание. По крайней мере, всего минуту назад гудящий от оживленной болтовни зал затих… Когда глаза Таши и Белькасема пересеклись, на лице мужчины не дрогнуло ни одного мускула. От чуть заметно кивнул и тут же переключил все свое внимание на декана, которая взяла первое слово, чтобы начать дискуссию и представить спикеров и экспертов. Девушка глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Нужно ведь было что-то говорить, вслушиваться, соображать… А как, если сейчас все внутри было приведено в состояние броуновского движения…
Иштар не могла сосредоточиться на его словах. Его присутствие завораживало, его голос гипнотизировал. Она смотрела на эти губы, полные, чувственные, слегка капризные. Вспоминала… Эти жилистые сильные руки, вальяжно сжимающие карандаш… Память подбрасывала ей мысли о том, что еще умели делать эти самые руки… Во рту пересохло. Не спасал даже стакан воды, который она уже успела осушить наполовину…
Он больше так и не посмотрел на нее… Ни раз… Так и не удостоил больше своим вниманием… Зато все внимание зала, казалось, было сосредоточено на нем… Из того, что все-таки успевало долетать до сознания Таши, она запомнила, что Туарег говорил что-то о мудрости древних народов, которые населяли пустынные земли задолго до того, как появилось современное понятие государства, что их тысячелетиями существующий родоплеменной строй не может быть трансформирован и переделан всего за какие-то несколько десятилетий, в течение которых существует современное Марокко, да и все другие государства региона, созданные в результате распада колониальной системы. Что мудрость государства- не ломать, а, напротив, инкорпорировать, сохраняя разнообразие…
–Позвольте не согласиться,-услышала выпад от соседки по круглому столу Иштар и невольно дернулась… Она уже успела привыкнуть к том, что говорил в основном Белькасем, а другие либо поддакивали, заглядывая с придыханием ему в рот, либо молча кивали, предпочитая, как сейчас говорят «работать на прием» информации… И тут вдруг голос, резко диссонирующий с привычной тональностью…
Иштар повернула голову. Женщина. Явно, старше ее самой лет на семь, не меньше. Ухоженная. Самоуверенная. Очевидно, умная… Интеллект читался на ее лице, равно как и вера в свои силы и… в свою привлекательность. Жгучие черные волосы средней длины, уложенные в аккуратную, стильную укладку с флером легкой небрежности, красное платье по фигуре, достаточно строгое, чтобы не вызвать вопросов у моралистов, достаточно яркое, чтобы они возникли у тех, кто эту самую мораль любил преступать…
–Господин Белькасем, или, простите, лучше Ваше высочество, все присутствующие ведь прекрасно знают, что Вы сын короля нашей страны, хоть стараетесь и не делать на этом акцента… И тем не менее, разве Ваши слова не противоречат логике Вашего родного брата, наследника престола, который в этом году защищает докторскую по политологии… Так уж вышло, что мы с ним работаем над одним и тем же проектом, я успела познакомиться с его видением данной проблемы… Так вот, он не усматривает в логике сохранения архаичности племен блага для современного, процветающего государства, каким Марокко желает себя видеть в обозримом будущем…
Она смотрела с вызовом, смело… И в то же время с поволокой в глазах Эта цветущая, спелая, как вишня, стерва хотела Белькасема… Иштар чувствовала исходящие от нее женские флюиды всеми своими фибрами…
– Мое происхождение здесь вовсе ни при чем, мадам (прим. обращение на французский манер, принятое в ряде арабских стран к замужним женщинам)…-сделал паузу, предлагая ей заполнить ее, представившись…
–Аниса (араб.– обращение к незамужней девушке), – многозначительно ответила та, желая подчеркнуть, что не состоит в браке,– Басант… Басант Хури…
Туарег чуть заметно улыбнулся. Буквально на секунду.
–Йя (араб.– обращение) аниса Басант Хури, возвращаясь к Вашему вопросу, я выступаю здесь как человек, хорошо знающий пустыню и ее народ. Всего лишь… Меня попросили озвучить мое личное мнение о социально-племенной интеграции в жизни нашей страны, я его озвучил. Если у Вас есть какие-то вопросы к моему брату и его видению, Вы можете при оказии их ему задать, тем более, что занимаетесь общей темой… Но уверяю Вас, если Вы попытаетесь посмотреть на проблему более глубоко, а не поверхностно-популистски, то принципиальных расхождений в моих и его словах не будет. Семья Кадафов никогда не видела в пустыне и ее жителях врагов. Это наивно. Пустыня- великая стихия, которая ежегодно наступает на несколько десятков метров. В ее законы нельзя вмешиваться, их нельзя изменить. Их можно только принять, сосуществовать, а еще использовать это самое сосуществование себе на благо…
–Просто… Я искренне не понимаю… -снова пауза, пыла у женщины хоть немного и поубавилось, но она явно не сдавалась,– пустыня дика и жестока… Неприветлива, если хотите, даже смертельна… А ее народы… Они ведь не уважают границ, не мыслят себя масштабами государства, не считают себя его подданными… Вы ведь знаете, что те же туареги населяют не только земли Марокко, но и близлежащие страны- Мали, Мавританию, Алжир, Тунис…– эта Басант в этот момент бросила острый взгляд на Белькасема. Иштар прекрасно поняла, почему. О том, что старший сын Кадафа имеет загадочное происхождение, знал едва ли не каждый. Но в силу определенных обстоятельств об этом не принято было говорить… А возможно, и попросту запрещено… Иштар полагала, что причина в болезненном восприятии факта кончины матери Туарега Кадафом, но кто знал…– Их безнаказанность и нежелание подчиняться законам правопорядка приводит к контрабанде, преступности, похищениям… Разве это на благо государству?
–И имеет немало плюсов…-перебил ее мужчина,– наличие туарегов, как и других бедуинских народов берберской группы, на всем материке позволяет нам решать немало вопросов, которые традиционными дипломатическими каналами бы требовали от нас месяцев подготовки и бессмысленных переговоров в помпезных залах… Просто потому, что отдельные народы, также являющиеся подданными Марокко, мыслят себя вне государственных границ в отдельных аспектах…
– В отдельных аспектах… Верно подмечено… Не думаете, что вот эта двоякость и пугает всех нас, тех, кто с берега? Кто привык ассоциировать свое происхождение с финикийско-карфагенской культурой? Оседлым образом жизни… Я коренная марокканка, и я не понимаю пустыни, для меня она чужда и враждебна…– продолжала снова напирать Басант, прожигая Белькасема взглядом.
–Это либо дано, либо нет… С пустыней в сердце рождаются… Не так ли, ваше высочество?-резко перевел взгляд на Ташу мужчина,– Иштар бинт Нуреддин Макдиси-Кадаф сама происходит из старинного бедуинского рода, пусть и пустившего свои корни на другом континенте… Жена моего брата любит пустыню… Возможно, поэтому он и связал свою судьбу с ней, а не с марокканкой, раз среди наших девушек нет тех, кто столь страстно бы любил Сахару… Не так ли, принцесса?
Она вздрогнула, не потому, что все взгляды теперь были обращены на нее… Потому что теперь Он смотрел ей в глаза… Прожигал… Считывал каждую эмоцию, ловил каждый вдох и выдох… А еще эта двусмысленность… Или она ей только казалась?
– Что думаете на этот счет, госпожа Иштар?-усмехнулся, явно кидая ей вызов.
Иштар сглотнул ком.
– Я не специалист по племенам пустыни,– осторожно начала она, стараясь ступать аккуратно. Про мнение своего мужа на этот счет она была прекрасно осведомлена, пусть Белькасем и пытался его несколько сгладить и дезавуировать сейчас в публичном пространстве… Говорить сейчас что-то вразрез его линии- как минимум навлекать гнев всей семьи, а то и чего хуже, вбивать клин, бросать тень на его авторитет… Ни для кого не было секретом, что политический курс Кадафов тяготел к постепенной интеграции племен в традиционную политическую систему страны, пусть они умело и прикрывали это громкими лозунгами о этническом и культурном разнообразии государства… А мнение Иштар…
–И все же… Вы не можете любить пустыню, и при этом избегать любви к ее жителям… Вам ли не знать, что долина смерти, как многие называют золотые пески эрга, полна жизни… Полна эмоций… Полна страсти… Полна воспоминаний…
Что он делал… Зачем? Провоцировал ее? Заставлял краснеть.. Заставлял… Вспоминать? Забавлялся…
–Эмираты- это тоже пустыня… Гораздо в большей степени, чем Марокко. Руб-эль-Хали почти полностью царствует над территориями моих предков… И да, наш выбор- не покорять пустыню, а жить по ее законам, принимать ее… И даже если мы говорим о строительстве новых городов, утопающих в зелени, каждый из нашего рода отдает себе отчет, что пустыня может забрать созданное человеком в любой момент… И в то же время, она наш союзник… Потому-то пустыня- это намного больше, чем пустота и смерть…-Иштар сглотнула, невольно облизнув губы… Строки любимого автора сами полились из ее воспоминаний. Она смотрела в глаза Туарега. Теперь смело, решительно, открыто… Казалось, никого больше в зале не было, кроме их двоих… Время замерло… Мир замер… – «Мы подчинились правилам игры, и она преображает нас. Теперь Сахара – это мы сами. Чтобы понять Сахару, мало побывать в оазисе, надо поверить в воду, как в Бога»… Антуан де-Сент-Экзюпери… Француз, чье сердце раз и навсегда украла пустыня… Откройтесь ей… И она откроется вам…
Она говорила это не губами, но душой… И знала, обреченно знала, что он понимает ее… Возможно, никто больше в зале не понимал, а Он понимал… Из оцепенения ее заставила выйти декан, торжественно завершившая сегодняшний круглый стол. Ее довольное выражение лица и расслабленный тон говорили о том, что все ею задуманное удалось. Иштар вернулась к реальности, почувствовав навалившийся скрипящим по перепонкам треском гул аудитории. Зал снова ожил. Присутствовавшие норовили подбежать к участникам дискуссии и что-то спросить у них…
–Простите, ваше Высочество, давно хотела сказать, что я без ума от Вас,– выпалила восторженная девочка- студентка, окружившая Иштар в числе прочих «фанаток», желавших урвать кусочек общения с красавицей-принцессой, так популярной в местном обществе,– Ваша пара просто сказочная… Вы и принц- словно два героя сказки!
Другие девчонки при этом одобрительно закивали, перемежая свой восторг с умилительным писком.
Иштар вежливо улыбнулась, непроизвольно ища глазами Белькасема. Его высокая фигура уплывала на выход, окруженная еще большей стаей фанаток и фанатов, которые облепили его, словно мухи, и следовали за ним по пятам… Он ушел, не попрощавшись, и даже не посмотрев на нее… А может это она не успела поймать его взгляд… И зачем только они опять встретились…
Молча дала кивком головы сигнал помощнице Рукийе, что нужно тоже ретироваться. От переизбытка эмоций легкие сдавливало. Иштар не любила толпы, а сегодня к этому чувству примешалось ощущение головокружения. Скорее бы нырнуть в прохладу кондиционируемого салона и вернуться обратно во дворец… Она бы ушла в сад, выпила чая с травами и постаралась не думать… Набрала бы Луэйя и даже заставила бы себя приревновать его к Лямис, которая явно не дремала там на Тенерифе, пока Иштар прохлаждалась здесь…
Через четверть часа ей все-таки удалось сесть в автомобиль, раздав изрядное количество автографов. Рукийя недовольно шикала на охранников, разговаривая по рации с машиной сопровождения.
–Почему такие расслабленные? Мы около десяти минут отбивались от толпы, а вы просто здесь прохлаждались!
–Все нормально, Рукия, я люблю общение…-вмешалась примирительно Иштар.
–Ваше высочество! Это вопрос Вашей безопасности!
–Я же говорю, все нормально…-тверже надавила Иштар.
В этот момент завибрировал ее телефон в сумке.
–Привет, хабибти,– услышала на другом конце голос мужа,– как дела? Слышал, вы с братом сегодня были на одном мероприятии? Интересно, я бы вас послушал… Надо будет посмотреть в записи… В целом как всё?
–Спасибо, все хорошо. Ты как? Когда обратно?
–Все тоже тамам (араб.– хорошо). Послушай, по поводу «обратно»… Приходится задержаться… Есть важное дело с Белькасемом… Поэтому хочу тебя попросить… Прилетай с ним… Завтра с утра брат летит сюда, он тебя прихватит с собой. Соскучился по тебе, любимая… Видеть хочу…
–Да, но…– Иштар хотела было возразить, но Луэй снова ее перебил.
–Какие «но», Таша… Я же говорю тебе- ты мне нужна, соскучился… Прекращай,– тон жестче, требовательнее. Она знала это его состояние. Нетерпимого Луэйя… Того, кто не знал отказов… -Я обо всем договорился с Кассумом еще с утра… Всё, вы летите вместе на нашем самолете! Я приеду тебя встречать в аэропорт!
Понизил голос и добавил, что сразу после они должны будут во что бы то ни стало уединиться…
Иштар отвечала автоматически и даже не вслушивалась в то, что говорил муж… В голове были только его последние слова… Значит, еще до круглого стола Туарег знал, что они с ней полетят вместе, на одном самолете, на Тенерифе…
О проекте
О подписке