В принципе, Сокольских знал, как попасть к пансионату. Николай подробно объяснил ему, как работает канал по доставке новичков в сталкерский лагерь. Но для этого, прибыв в Украину, надо было связаться с людьми, на которых ему указал Коля-афганец. Но светиться перед ними сейчас категорически не хотелось.
К этому моменту Серега уже разработал свой собственный план. Он заключался в том, чтобы самостоятельно проникнуть в Зону и осмотреться на месте. И после этого уже решить – «да» или «нет». Были еще и кое-какие, не оформившиеся пока, подозрения относительно всего, что происходило вокруг Зоны. Так что рискнуть стоило.
И таким образом, Сергей оказался у начального кольца препятствий. Первый периметр ограничивал въезд в фильтрационную зону. Попасть в нее можно было только по спецпропускам различных категорий: самая простая – для местных жителей, посложнее – сотрудники различных организаций, ну и совсем уж недоступная для Сокольских – для военных и работающих с ними.
Понаблюдав с полчаса за процессом перехода «границы», Сергей отметил одну особенность: пропуска выписывались в здании с маленьким окошком, по типу билетного киоска, и, судя по тому, как долго каждый ожидал заветную бумажку, лишь после тщательной проверки документов.
Серегина «липа» из НИИ, якобы направившего его за образцами чернобыльской флоры и фауны, здесь бы не прокатила. Удостоверение сотрудника прессы только привлекло бы внимание. Все сопроводительные документы ни на что не годились, потому что были полнейшей фикцией. Тем более что официальных формулировок, регламентирующих подобную поездку, Птица просто не знал. Получалось, что такую ерунду можно было бы показывать только егерю, застукавшему его за разведением кострищ в лесу. Здесь же требовалось выдумать нечто иное.
В то же время людей, получивших пропуск, на КПП из белого кирпича проверяли, что называется, «сквозь пальцы». Порой даже не сверяли фамилию в паспорте с выписанным пропуском. Солдаты, по виду «срочники», откровенно скучали, разглядывая очередного «клиента» больше от безделья, нежели из профессионального интереса.
Пару раз к КПП подъезжал армейский «Урал». Тогда из дежурки выходил прапорщик, проверял документы и, давая водителю расписаться в каком-то журнале, без лишних вопросов пропускал автотранспорт. Из-под тента кузова были видны бойцы с автоматами. Так что мысль о том, чтобы на подъеме транспорта в гору заскочить в кузов замедлившегося грузовика, отпадала начисто.
Народ, прошедший проверку, толпился по ту сторону забора, в пятидесяти метрах от КПП. Когда желающих попасть в Зону набиралось человек десять, с асфальтового пятака выруливал УАЗ-«буханка», развозивший пассажиров по конечным пунктам их маршрута.
Поразмыслив, Сергей вернулся на автобусную остановку. Водитель был еще тут. Попеременно орудуя то вилкой, то карандашом, шофер разгадывал кроссворд в газете и одновременно ел что-то жирное и мясное из большой стеклянной банки.
Отряхнув с подошв прилипшую мокрую листву и сбив грязь о торчавшую из земли арматуру, Сокольских подошел поближе.
– Приятного аппетита!
Водитель, не поднимая головы и не прекращая пережевывать пищу, равнодушно кивнул.
– В город скоро тронешься? – повторил попытку завязать разговор Птица.
Шофер, не отрываясь от газеты, показал три пальца, а потом импровизированный нолик.
Сергей подошел поближе и склонился над кроссвордом.
– «Мифический город Платона, девять букв», – вслух прочитал он, проследив за пальцем водителя. – Так это же Атлантида!
Мужчина оторвал взгляд от газеты, все так же безразлично посмотрел на Сергея и, подцепив из банки кусок мяса, стал разгадывать следующее слово.
– Тут такое дело… – снова начал Птица.
Водитель выплюнул попавшийся на зубы хрящ.
– …Мне в город срочно надо! – Сокольских положил перед шофером денежную купюру. – Если прямо сейчас поедем, я тебе новый сборник шарад куплю. Или даже два. – Он добавил еще одну бумажку.
Водитель вытер руки о спортивные штаны, покрутил в руках деньги. И уже вполне заинтересованно спросил:
– Торопишься?
– Да. Жена рожает, – ляпнул Птица. – Так что, едем?
Шофер попинал скат, посмотрел на часы. Потом бросил делано-сердитое: «Залезай!» – и сел за руль. Сергей резво забрался в кабину с пассажирской стороны, хлопнул дверью, и автобус покатил обратно к городу.
– А что народу так мало едет? – спросил Сокольских, наблюдая за поглощаемой сельским автотружеником КАВЗ льющейся под колеса разметкой асфальта. Стрелка спидометра дремала на пятидесяти, но иногда просыпалась и на особо ровных участках разбитого шоссе дотягивалась до семидесяти.
– Так ведь четверг сегодня, в будни всегда так. Вот послезавтра, в субботу, попрут, как красные на Перекоп. Это уж будь спокоен.
Водитель ловко объехал глубокую выбоину на дороге. От лихого маневра лишь тренькнули китайские колокольчики, висевшие на зеркале заднего вида.
– Н-да, – протянул Птица, медленно подводя разговор к интересующему его вопросу. – И очередь у КПП небось с утра выстроится?
– А то как же? Ребята с парка по две машины за раз гоняют. – Видимо, водитель имел в виду тот автотранспорт, что развозил прошедших контроль.
– И не лень же людям в очереди стоять? – притворно удивился Сергей. – Если так уж надо, вжик через забор, и все.
– Да хрен там! – заспорил водитель. – Ты что, не видел? Там же колючка в три ряда, вся под током.
– Так уж и под током? – якобы не поверил Сокольских.
– Ну, не вся, конечно, – согласился шофер. – Последний ряд только. Земля там горелая, и птахи мертвые вдоль забора лежат.
Мимо промчался армейский ГАЗ-66, судя по кузову – радиорелейная станция «Сорока». Вероятно, вояки очень спешили. На большой скорости окатив автобус грязной волной из лужи, они скрылись за поворотом. Разглядеть водителя или бортовой знак Сергей не успел.
– Вот, мать их! – Шофер зло дернул рычаг передачи. – За колючкой землю под контрольно-следовую полосу перепахали! Вокруг всей Зоны. Не поленились, мля! Зато поля убирать нечем, ни тракторов, ни соляры! Гниет все на хрен, никому ничего не надо!
Что такое контрольно-следовая полоса (КСП), бывший пограничник Сокольских знал очень хорошо. И даже был в курсе, как она преодолевается. А вот были ли в пограничной полосе Зоны еще какие-нибудь скрытые сюрпризы, о том можно было только догадываться. Спрашивать у шофера напрямую Сергей не стал, это могло бы вызвать ненужные подозрения. Но неожиданно тот сам ответил на интересующий Птицу вопрос:
– Да только ерунда это все. Народ понапрасну своей «режимностью» замордовали. Кому надо, тот и так туда попадет, хватает желающих. Ясен день, на КПП они не стоят, может, дыры в заборах знают. Попробуй весь карантин проверь по периметру. Или ход где-нибудь подземный вырыли, а может… – Он помолчал и добавил многозначительно: – А может, их сами вояки в кузовах-то крытых и провозят.
Водитель сбросил передачу. Автобус въехал в город и уверенно покатил вдоль обветшавших пятиэтажек.
– А что, – продолжил он, – откуда там тогда столько шушеры разной? Мародеры, мать их! Сталкеры!
Сергей не отреагировал. Как ни в чем не бывало продолжал рассматривать бегущую мимо улицу, боясь спугнуть разговорившегося водилу.
– И тащат, прут оттуда все, что до них растащить не успели.
– У дачников, что ли? – изобразил непонимание Птица.
– Да у каких, едрен, дачников?! Я тебе про Зону говорю! Про саму Ее, а не про «карантин» этот всратый.
Водитель, кажется, впервые внимательно оглядел Сергея с ног до головы и поинтересовался:
– А ты сам-то откуда? Вижу же, вроде не местный…
– А, вот здесь тормозни, – словно бы спохватился пассажир. – Я тут и выйду. Спасибо, удружил!
Автобус остановился. Сокольских, улыбнувшись, соскочил на асфальт.
– А на каком месяце-то? – вдруг спросил у него водитель. Сергей непонимающе обернулся.
– Ну, ты говорил, что жена рожает. Месяц-то какой?
– А-а-а, да как положено, девятый. – Птица вытащил из кабины свою олимпийскую сумку.
– Слушай, друг, если еще денег на карман подкинешь, могу тебя до самого роддома довезти. У меня время есть. – Шофер наблюдал, как Сергей перекидывает сумку через плечо.
– Да нет, спасибо. Мне надо еще позвонить и цветы купить. Будь здоров!
Сокольских размял ноги и зашагал в глубь городка.
– Ну, как знаешь.
Водила дал задний ход, развернулся и уехал делать свой нелегкий рабочий план.
«Итак, – думал Сергей, – нужно перекантоваться две ночи: сегодня и с пятницы на субботу. На вокзал идти не стоит. Во-первых, там больше всего милиции – будут задавать ненужные вопросы. А во-вторых, все равно выгонят, так как зал ожидания на ночь закрывают. Если останавливаться, то у частников. Но сначала, пожалуй, стоит подкрепиться».
Небо заволокла серая пелена, осенние деревья тревожно шелестели листвой. Рваные облака на бегу латали просветы, а землю просеивал моросящий дождь. На городской площади хлопали тентом каркасные палатки продавцов, рябью шевелились растущие лужи, где-то из хриплого магнитофонного динамика раздавался голос турецкого певца Таркана.
Рядом с Сергеем уселась бродячая собака. Один ее глаз гноился, но второй смотрел вполне бодро. Облезлый хвост приветливо выписывал в сыром воздухе восьмерки. Птица поглубже натянул капюшон куртки, встал и, отряхнувшись от дождевых капель, бросил псу недоеденный чебурек.
– Питайся, брат. Раз в день горячая пища необходима! – назидательно произнес Серега. Пес тотчас же подхватил угощение, благодарно тряхнул ушами и унес добычу в кусты.
Путем опросов в очередях Птица выяснил, что комнаты в городе сдавали многие. Но хотелось подобрать что-нибудь в частном секторе, подальше от центра. Это ведь только кажется, что никому ты тут не интересен. В маленьких городах чужой человек сразу бросается в глаза. Все тебя видят и все примечают. А спустя некоторое время неожиданно появляется какой-нибудь экипаж ППС и спрашивает у тебя документы. В частном же секторе нравы, как правило, попроще.
В общем, наиболее подходящим оказался вариант с жильем в доме одного железнодорожника. Спустя час Сергей вполне удачно договорился с хозяевами о постое. Решив лишний раз не шастать по улицам, он заплатил оговоренные деньги и расположился на отдых. Делать было откровенно нечего, поэтому почти сутки Птица проспал, набираясь сил. После этого еще раз проверил снаряжение, почистил одежду, послушал радио, выпил несколько кружек чаю.
Затем стал бесцельно ходить по комнате и разглядывать пятна на старых обоях. Чтобы немного отвлечься и скоротать время, принялся изучать найденную в шкафу подшивку журнала «Огонек» за 1983 год. Выросший в более позднюю эпоху и совсем на иной журналистике, Сокольских увлекся и погрузился в необычное чтение. Писали обо всем сразу, охватывая самый широкий круг читателей. В одном журнале ухитрялись осветить новости промышленности, сельского хозяйства, поговорить об искусстве, опубликовать рассказы, стихи и, разумеется, сделать акцент на политике.
О проекте
О подписке