– Правда, – кивнула она. – Но, знаешь, мне немного не по себе от сознания того, что мне придется со своим же пациентом использовать психощит.
– С ним, может быть, и не придется, – загадочно ответил маг. – А вот с другими…
Станция вышла в логический узел Индиго-сиура, по которому передвигалась, и замерла – Ри начал новые расчеты. Сейчас им предстояло переместиться к одному из миров этого сиура, который контачил с Маджентой – половина его связок принадлежала Индиго, а половина уходила к иной связке.
Расчет завершили на удивление быстро, и вскорости станция вышла на орбиту мира, принадлежащего одному из подвидов расы рауф. На станцию тут же поступил запрос от местного отделения официалов, Морис ответил, потом подключился Ри. Несколько минут – и разрешение на посадку было получено.
– Очень интересный вариант, – рассказывал Морис. – Очень! Мир… почти что пополам. Искин сейчас выдал информацию по нему… Искин, дай всем картинку, пожалуйста, – попросил он. – Думаю, нам стоит высадиться.
– Морис, мы один раз уже погуляли, – предупредил Таенн с опаской. – Хочешь повторения с кольцом?
– Там не будет никакого повторения, – уверенно возразил Сэфес. – Смотри сам.
– Они… как это у них получилось? – с недоверием спросил Ит.
– Выйдем – сам спросишь, – засмеялся Леон. – Мне тоже интересно, как они смогли.
– Но ведь это корабль блэки, – с удивлением сказал Скрипач. – Я помню, что мне на такой корабль очень хотелось ругаться. Это же военный, да?
– Ага, военный, – усмехнулся Таенн.
– И он…
– Там никого живого не осталось, – подтвердил Бард.
– Но как же…
– Подождите, – попросил Ит. – Кто и как сумел справиться с такой атакой? Ведь на этом корабле было больше тысячи неофитов, я прав?
– Говорят, что мир сумел, вернее, его эмпатическая команда, – пояснил Бард. – Официалы сказали, что расскажут, как именно. Транспортная сеть на планете, кстати, не функционирует вообще – отрубило атакой напрочь. Они сидят без новостей черт-те сколько и очень нам обрадовались.
– Здорово, – улыбнулся созидающий. – Будет очень интересно…
– Ит, Скрипач, вам нельзя вниз, – вдруг сказала Даша.
Все с удивлением посмотрели на нее. Внезапно лицо Таенна прояснилось, и он закивал.
– Да, да, да, а ведь верно, – согласился он. – Ребята, простите, но вам придется подождать нас тут.
– Я тоже останусь, – улыбнулась Даша. – Ничего страшного.
– Но почему? – несказанно удивился Ит. – Ведь в мире все в порядке.
– Дело не в мире, а в вас, – ответила целительница. – Ит, вы оба – частично гермо. Поверь, вам нельзя вниз.
– Бред какой-то, – насупился Скрипач. – Если на какую-нибудь Мадангу, так можно, а если туда, где все спокойно, нельзя? Нам что, можно только туда, где головы откусывают, что ли?
– Искин, ты им что, ничего не объяснил? – У Даши округлились глаза. Она подняла голову и с возмущением спросила: – У тебя совесть есть?
– Сударыня, я пытался объяснить, еще на Маданге… ну, вернее, когда мы оттуда уходили. Но так ведь мне объяснить до конца не дали!.. Некоторые, – Таенн нахмурился, – стали говорить, что с него довольно и всякое такое прочее. Ну, я и…
– Ясно. Тогда объяснять придется мне, – целительница опустила глаза и нахмурилась. – Вот что. Вы вчетвером отправляйтесь на планету, а мы останемся. Заодно и побеседуем, потому что вопрос важный, и лучше бы решить его сразу. Тем более этот вопрос слишком деликатный, чтобы обсуждать его такой толпой.
– Я ничего не понимаю, – рассердился Ит.
– Скоро поймешь. Ты что, и про эффект берсерка тоже ничего не слышал? – с недоверием спросил Леон.
– Я ничего не слышал, ничего не понимаю, и мне совершенно не нравятся эти намеки и экивоки, – Ит с вызовом смотрел то на Барда, то на Леона. – Что все это значит?
– Пока что это значит, что вы остаетесь, – решительно сказал Бард. – Ри, пошли. Официалы ждут.
Катер, сопровождаемый маленьким и юрким корабликом, принадлежащим Официальной Службе, быстро шел вниз по заданной посадочной глиссаде. Корабль блэки, мертвый, вскрытый, остался наверху – официалы разрешили подойти к нему, но предупредили, что корабль выпотрошен ими от и до и что ничего интересного там нет. Судьбу этого корабля пока не решили. Были предложения или утопить его в океане, или активировать двигатели и отправить к звезде, пусть сгорит к шуту. Тела, находившиеся на корабле, захоронили, предварительно изучив, насколько позволяли местные технологии. Частично экипаж корабля состоял из нэгаши, частично – из когни, людей на нем не было, рауф тоже. Физических изменений не оказалось ни у тех, ни у других. Отличий от признаков расы – тоже. На корабле им пришлось, по всей видимости, тяжело. Как эти две расы сумели работать вместе – было загадкой. Когни, приспособленные к низкой гравитации, тонкокостные, высоченные, с полупрозрачными лицами и четырехпалыми руками, и нэгаши, ящеры, которым необходим был повышенный на порядок уровень радиации, для когни фактически смертельный…
– Когни на этом корабле мерли, как мухи, – рассказывал один из официалов по связи. – Мы нашли внизу отсек, заполненный телами. У них лучевая болезнь развивается почти мгновенно, они с ней и суток прожить не могут, даже при наличии помощи. Отсеки нэгаши были изолированы от отсеков когни весьма условно… черт, мы когда стали разбираться, чуть не свихнулись все. Это какой гадиной надо быть, чтобы в один корабль впихнуть две несовместимые расы!
– Гадину эту мы видели, – с неприязнью сказал Таенн. – Второй такой на свете нет. Для него его же неофиты – мясо. Ему просто все равно.
– Чудовищно, – официал, пожилой самец рауф, сморщил нос – знак крайней неприязни и отвращения.
– Это еще что… Нашу станцию почти два месяца преследовал корабль, на котором неофиты жили в невесомости и в крошечных каморках, – вздохнул Таенн. – Мало того, неофиты были подростками. Практически детьми.
– Сэээшшшшшш… – официал сморщился еще сильнее. – Надеюсь, дети остались живы?
– Конечно, – успокоил его Таенн. – Правда, дальнейшая судьба их нам пока что неизвестна, но когда мы покинули то «гостеприимное» место, корабль с детьми был цел, а его экипаж – жив.
– Понимаю всю абсурдность моих слов, но дети – это святое, – с бесконечной убежденностью сказал рауф. – Хорошо, что на том корабле, что подошел к нам, не было детей. Иначе, боюсь, у местных эмпатов был бы серьезный психошок.
– Несомненно, – кивнул Таенн.
Ри вывел катер к небольшому космодрому, который располагался рядом с Машиной Перемещения – такие космодромы строила обычно Официальная Служба для своих собственных нужд. Сразу за космодромом начиналась степь, небольшие перелески, а еще дальше смутно виделся огромный город. На космодроме было более чем оживленно – постоянно садились и взлетали корабли официалов, ездила местная техника, проходили туда и сюда рауф, и поодиночке, и группами.
Ри посадил катер, убрал панель слияния и, повернувшись к Таенну, спросил:
– Так почему все-таки Иту и Скрипачу нельзя было с нами?
– Ри, они оба – гермо, причем неразвязанные, – принялся объяснять Таенн. – Мир принадлежит рауф. И хотя в нем очень много черт Мадженты, он все-таки Индиго. Поэтому существует вероятность, что…
Таенн смущенно замолчал.
– Вероятность чего?
– О боже, Ри, мне совершенно не хочется про это говорить.
– Таенн, ты уже начал, – предупредил Морис. – Говорить придется. Увы.
– Вашу мать!.. Ладно. Ри, гермо – это не средний род. Это два пола в одном. Два. В одном. Одновременно. Доходит?
– Не очень, – признался Ри.
– Они феромоно-зависимые до развязки, – неохотно пояснил Таенн. – Это понятно?
– Ничего мне не понятно! – рявкнул пилот. – Говори толком!
– А толком – это…
– Таенн!..
– В лучшем случае у них тут бы запросто могло снести крышу. В худшем – они нарвались бы на изнасилование. Причем добровольно… сначала. Они все-таки не совсем гермо. А это на практике еще больше все усложняет.
– О-па… – протянул Ри.
– Вот тебе и «о-па». Скорее всего никто бы их не тронул, но уроды везде встречаются, – неохотно закончил Таенн. – Поэтому я и попросил их остаться. Зачем рисковать, когда в этом нет необходимости?
– Ну и дела, – ошарашенно покачал головой Ри. – Так что же это выходит?..
– Потом поговорим, работать надо. – Таенн решительно встал. – Ри, мы тебя очень просим, впоследствии проявляй по отношению к ним максимум тактичности. Они явно не в курсе о том, что собой представляют. Но контактов с рауф им в данный момент нужно избегать. По крайней мере с самцами – точно. Другие гермо и самки для них опасности не представляют.
– Да уж… Ладно, ты это потом расскажи обязательно, хорошо?
– А можно это сделает искин? – попросил Бард. – Или Даша? Я, знаешь ли, не охотник читать такие лекции.
– У нас и не спрашивай, – предостерег Морис. – Даже не начинай. Мы этого ни при каких условиях делать не станем.
Даша, Ит и Скрипач сидели в Дашиной каюте – она была самая большая и, что говорить, самая уютная. Искин создал посреди каюты низенький столик, уставленный какими-то закусками и сосудами с разными соками (никакого алкоголя, конечно же), и сейчас все сидели и обедали. Даша думала, как бы потактичнее начать необходимый разговор, но у Ита, по всей видимости, уже кончалось терпение.
– Объясни толком, почему нам нельзя вниз и о чем вы вообще говорили, – попросил он целительницу.
– Хорошо, – сдалась та. – Давай начнем с Маданги, а потом – уже с начала.
– А почему с Маданги? – удивился Скрипач. Он жевал кусок хлеба, запивая соком, и с интересом смотрел на целительницу.
– Потому что на Маданге, судя по считкам, Ит продемонстрировал то, что называется «эффектом берсерка», – объяснила Даша. – Неосознанно, конечно. Ит, ты можешь сейчас вспомнить свои ощущения, когда тебя вынуждали атаковать?
Тот нахмурился, задумался.
– Злость, – сказал он. – И не просто злость, а… она была ледяная какая-то. Я словно становился кем-то другим, у меня даже в глазах темнело. Но при этом я чувствовал… – Ит замялся, подбирая слова. – Я чувствовал, что я быстрее, чем все они, вместе взятые, быстрее и злее во сто крат. Особенно, когда те военные подъехали, помнишь? – спросил он Скрипача. Тот покивал.
– А что было, когда подъехали военные? – Даша с интересом посмотрела на него.
– Ну, я же матрицы до этого делал. Сил вообще не было, по ощущению меня словно досуха выжали. Идти не мог нормально, тащился нога за ногу. Но стоило этим уродам подъехать, как… черт, я словно взорвался изнутри! Если бы они атаковали, я бы в долгу не остался.
– Это он и есть, «берсерк», – кивнула Даша. – Это состояние имеет вполне определенный механизм, у рауф оно обусловлено гормонально. У других рас – причины чаще всего тоже в химии организма. Человек может достичь состояния берсерка, принимая экстракт некоторых растений, к примеру, а для рауф пола гермо нужно испытать ощущение… Ит, если бы ты был один, этого бы не произошло. У рауф «берсерк» возникает только тогда, когда в опасности находится или самка… или другой гермо.
– Но я же на Терране тоже дрался, – справедливо возразил Ит.
– На Терране ты шел с почти полным ресурсом, используя его осознанно. А на Маданге ты начал пережигать, не осознавая того, собственное тело, лишь бы спасти тех, кто шел вместе с тобой. Чувствуешь разницу?
– То есть, если бы не было Скрипача… – начал Ит.
– Именно так, – подтвердила Даша. – Ит, прости, но я задам нескромный вопрос. Ты вообще когда-нибудь занимался сексом?
Ит почувствовал, как краска заливает его лицо и оно начинает пылать – от гнева и смущения. Девушка смотрела на него спокойно и участливо.
– Ит, я спрашиваю это как целитель, и поверь, как целитель я могу ответить за тебя. Нет, сексом ты не занимался. Никогда в жизни. Я права?
Ит через силу кивнул.
– У нас… черт… у нас так принято, – через силу выговорил он. – Считается, что…
– Это не важно, – улыбнулась Даша. – Не знаю, как вы оба к этому отнесетесь, но в данный момент заниматься любовью с женщиной вы оба не сможете. У вас просто ничего не получится.
У Скрипача округлились глаза. Он аккуратно поставил стакан на столик и уставился на Дашу.
– Здорово, – растерянно сказал он. – Спасибо, что предупредила. Только я, понимаешь ли, стал задумываться над продолжением рода… и на тебе, такой сюрприз.
Ит несколько секунд соображал, что сказал рыжий, а когда дошло – его начал душить нервный смех. Даша тоже засмеялась.
– Да, об этом тебе следует думать в первую очередь, – проговорила она, вытирая глаза от выступивших слез. – Особенно сейчас.
– Но почему? – не выдержал Ит.
– Сначала закончим с Мадангой, а потом перейдем к сути вопроса. Итак, в инциденте на Маданге принимали участие только неразвязанные, то есть не имевшие контактов с самцами молодые гермо. Во-первых, они имели моральное право рисковать собой, потому что не являлись носителями чужого генного материала и потенциальными отцами. Во-вторых, они могли входить в состояние берсерка без дополнительного стимула, им для этого не было необходимости в присутствии рядом любимой женщины. И в-третьих, они еще не умели делать различий между семьей и идеей.
– Семьей? – переспросил Ит. – Но Стовер говорил, что у рауф не бывает семей.
– У рауф не бывает семей?! – изумилась Даша. – Какая фантастическая чушь! Слушай, Ит, что за ерунда творится в мире, откуда ты родом, что ты слушаешь такую белиберду и принимаешь ее за чистую монету? Вас что, вообще ничему не учат?
– Почему же, учат, – возразил Ит. – Но мы не контактируем с другими расами… почти. И не изучаем их досконально, разве что в общих чертах. Нэгаши – ящеры, когни – птицы, луури… э-э-э… ну, в общем, неважно. Рауф – коты… Про зивов я вообще ни разу не слышал. У нас был только общий курс, и еще я читал книгу «Обитаемое небо – глазами человека», Хуро Наолэ, кажется… и все.
– Темнота необразованная, в общем, – подытожил Скрипач, намазывая на очередной кусок хлеба мягкий сыр. – Впрочем, я ничем не лучше. Я читал на свалке, но обложки мне нравились гораздо больше, чем та чушь, которая была под ними. И потом, я только сейчас начинаю понимать, что́ именно я читал.
– А что ты читал? – поинтересовалась Даша.
– Беллетристику, про любовь, – с отвращением ответил Скрипач. – И сказочные романы про всякую нечисть, там это модно. Фу, даже вспоминать неохота.
– Ладно, не вспоминай, – согласилась Даша. – Ит, у рауф – одни из самых крепких семей, которые только можно вообразить, просто выглядят они иначе, не так, как человеческие. Слушайте, у этого мира обязательно должен быть ознакомительный курс для гостей… Искин, посмотри, пожалуйста, что в местной инфосети имеется на этот счет?
– Полный курс, краткий для работающих, краткий туристический, ознакомительный для взрослых, для подростков, для детей. Адаптирован для нэгаши, людей, луури, когни. Для противофазы адаптация отсутствует.
– Спасибо, большая добрая железяка, – поблагодарила Даша. – Выведи нам, пожалуйста, ознакомительный курс для подростков, – попросила она.
– А почему не для взрослых? – удивился Ит.
– А потому, что ты будешь сидеть красный, потеть, грызть ногти от смущения и ничего не поймешь. Подростковые курсы – они про любовь и сделаны обычно очень просто. Взрослые… уже про взаимоотношения полов. С подробностями. Это все-таки Индиго, и сюда, поверь, забредают те еще искатели и искательницы приключений. Которых надо предупреждать по мере сил. Для их же блага.
– Угу, – подтвердил вдруг Скрипач. – А в Мадженте эти искатели и на месте могут себе на голову что-нибудь найти…
Даша посмотрела на него со странным выражением, но промолчала.
– А я что, я ничего, – насупился Скрипач.
– С тобой будет отдельный разговор, ты помнишь гораздо больше Ита, – строго сказала целительница. – Но говоришь порой излишне много и не по делу. Если бы в этом был смысл, я бы сунула тебя в ти-анх до конца дороги, и спал бы ты у меня в нем за милую душу… молча!
– Пф, – Скрипач показал Даше язык. – Сама вылечила, теперь терпи.
– Вылечила… до этого тебе еще далеко. Искин, давай курс, пожалуйста.
Воздух перед ними помутнел, сгустился. В нем словно бы открылось окно, обрамленное белой рамой, украшенной строгим геометрическим узором. Сначала окно было темным, затем прояснилось, и все увидели, что перед ними оживленная городская площадь, судя по отсутствию каких бы то ни было машин – пешеходная.
О проекте
О подписке