– Господин директор! – прервал его размышления вопль из инфора, и Сирин нахмурился – никто из подчиненных не смел беспокоить шефа во время ленча без очень серьезных на то оснований.
– В чем дело, Лэнс? – спросил он, увидев на мониторе холеное, но донельзя перепуганное лицо своего заместителя.
– Аарн… – с трудом выдавил тот.
– Что – аарн?! – раздраженно рявкнул директор. – Толком говори, не мычи!
– На орбите шесть дварх-крейсеров ордена… – простонал Лэнс. – Флагманская эскадра первого атакующего флота, личная эскадра самого Сина Ро-Арха. Того самого… Черного Палача. Все каналы гиперсвязи планеты наглухо перекрыты. По всем признакам, готовится десантирование…
– Что за скотство! – грохнул кулаком по столу Сирин. – Надо же, именно сейчас! Что этим сволочам надо?!
– Я не знаю, господин директор… – чуть не заплакал заместитель. – Они не отвечают на вызовы.
Директор Департамента задумался. Дураком он не был, дураки в их среде не выживали. Что нападение аарн могло значить для него самого и нельзя ли это как-то использовать для собственной выгоды? Если их планета чем-то вызвала недовольство могущественного ордена, из-за чего будут неприятные последствия для всей империи, то его с дерьмом смешают и в землю втопчут за это. Но что могло вызвать их недовольство? Не дай Благие, если кто-нибудь из здешних обидел или, хуже того, убил кого-то из аарн…
– Лэнс, – снова обратился он к заместителю, – кто из ордена сейчас на Риванге?
Тот ненадолго отвлекся, просматривая что-то на своем терминале, затем сообщил:
– Только двое. Рагер Стоун гостит у своих родителей в городе Моренг, сейчас находится дома. И Ли Инь, физик, профессор, посещала главный университет столицы, искала некоего Рогара Бенсона. Сейчас…
И он замолчал.
– Так где она сейчас? – с нетерпением спросил Сирин.
– Неизвестно… – глухо ответил Лэнс, на его лице была написана паника. – Она вышла из университета и исчезла. Кажется, забрела на свалку…
– Идиоты… – застонал директор, схватившись за голову. – Законченные идиоты… Там же животные водятся, дикари! Им что аарн, что ты – все одно!
Но тут же заставил себя успокоиться и принялся обдумывать сложившееся положение. С орденом шутки плохи – если на какой-либо планете любому из них был причинен хоть малейший вред, на эту планету без промедления обрушивалась вся их сила. И горе ее правителям, если истинные виновники происшедшего еще не были пойманы…
– Всех свободных людей на эту свалку! – приказал он. – Брать все, что движется! Животных – уничтожать на месте. Найдите мне эту Ли Инь любой ценой! Виновных в том, что упустили ее, – в распыл.
– Будет сделано, господин директор! – кивнул Лэнс, обрадованный, что ему указали конкретную задачу, и исчез с монитора.
Сирин опустил голову на кулаки и снова задумался. Да, неудачно складывается. Только бы эта дура-профессорша оказалась живой, если иначе – последствия могут быть любыми, но ничего хорошего лично ему не светит. Вдруг все вокруг затряслось, странная, рваного ритма, дикая для слуха музыка ударила по нервам, директор даже подпрыгнул от неожиданности. Высадка десанта ордена.
– Сволочи… – прошипел он, скрипя зубами от бессильной ненависти. – Знают, что мы ничего сделать не можем, и изгаляются…
Компьютер по мелодии определил высаживающееся подразделение – это были «Коршуны Ада», один из самых страшных, самых безжалостных легионов. Впрочем, никого иного дварх-крейсера флагманской эскадры Черного Палача и не могли нести. Прямо в боковое окно директор увидел провал гиперперехода и вылетающих оттуда на антигравитационных досках аарн в черных зеркальных доспехах. Их выучка всегда изумляла Сирина, ему всего трижды довелось наблюдать десантные операции ордена, и каждый раз оставалось только восхищаться – все выполнялось безупречно. Настолько безупречно, насколько это вообще было возможно. Одного только никогда не мог понять директор – легионеры ордена почему-то почти никогда и никого не убивали, только усыпляли или ранили, делали то, что им было нужно, и уходили, не пытаясь хоть в чем-то контролировать только что захваченную планету. Но если уж они начинали воевать всерьез, то крови лилось столько, что… При воспоминании о нескольких таких операциях ордена Сирина передернуло. Но какова все-таки выучка! Да, ему бы такие подразделения, какую бы империю он создал…
– Господин директор! – снова ворвался в его размышления Лэнс. – Трое аарн требуют немедленной встречи с вами.
– Со мной? – изумился Сирин. Такого на его памяти еще не случалось, обычно орден делал на планете все что хотел, ни с кем не разговаривая. – Кто именно?
– Дварх-лейтенант легиона «Бешеные Кошки» Тина Варинх, Кровавая Кошка, вы о ней слышали: стадион на Белтиаре – это ее работа. Та самая женщина-физик Ли Инь и какой-то Баг, фамилия неизвестна, похож на обезьяну.
– Зови.
Господин директор настороженно ожидал. Ему еще ни с кем из аарн не доводилось говорить с глазу на глаз. Он не верил в распространяемые орденом сказки о том, что там собрались одни «странные», не хотящие ничего для себя, не жаждущие власти. Если бы это было так, то аарн давно распались бы. Но вот по каким критериям они отбирали себе новичков, он понять не мог, хотя и не раз пытался. И очень жаль, что не понимал, – попытки внедрить к ним агентов всегда срывались. Как профессионал Сирин мог только уважительно поклониться коллегам из ордена. На изумление хорошо работают!
Дверь распахнулась, пропуская трех людей в знаменитой черно-серебристой форме аарн – совсем молодую черноволосую девушку с насмешливым выражением озорных глаз, пожилую уже женщину желтой расы, явно родом с одной из внешних планет Ринканга, и юношу, действительно похожего на обезьяну. Он прятался за спины остальных и настороженно поглядывал по сторонам, похоже, боясь чего-то. Страх директор Департамента умел чувствовать очень четко. Хорошо, что кто-то из них боится, это надо использовать. Тут Сирин снова посмотрел на девушку, и господина директора передернуло – ее глаза перестали быть озорными, превратившись в тусклые, застывшие глаза трупа. А лицо стало мертвым, больше похожим на лицо зомби из низкопробного инфофильма ужасов, чем на лицо живого человека.
– Здравствуйте! – вежливо встал он из-за стола. – Присаживайтесь.
Девушка, идущая впереди, небрежно кивнула и нагло уселась на край стола, наклонившись прямо к изумленному таким поведением Сирину.
– А теперь слушайте меня, господин директор, – с холодной издевкой в голосе произнесла она. – Мы ищем человека, взятого вашими скотами. И ваше счастье, если он еще жив.
– Если у меня будет такая возможность, я всегда рад помочь нашим друзьям из ордена, – обтекаемо ответил Сирин, стараясь не обращать внимания на наглость девчонки и лихорадочно размышляя о том, кто мог им понадобиться.
В этот момент ему вспомнились слова Лэнса о том, что профессорша искала в университете Рогара Бенсона. А наглая девица говорит, что ордену нужен человек, взятый людьми Службы Очистки. Он быстро сопоставил факты и понял, что этот самый Бенсон – физик. Ведь искала его Ли Инь, сама физик по профессии, и искала именно на факультете гиперфизики. Но зачем им мог понадобиться арестованный ученый? Мало у них своих, что ли? Впрочем, теперь у него есть козырь, и можно поторговаться.
– Я немедленно отдам приказ выяснить, где находится господин Бенсон, – кивнул директор, наслаждаясь мелькнувшим на лице Ли Инь удивлением. – Вполне возможно, что его арест прошел мимо меня.
– А стоило бы вам поинтересоваться, – горько сказала женщина-физик, – кого вы арестовываете. Вашу планету знают в галактике только потому, что на ней живет Рогар Бенсон. Да о чем говорить, ваш собственный гипертерминал работает благодаря его открытиям!
Тут до господина директора дошло, что его люди ухитрились арестовать известного в галактике человека, и человека полезного, за чью голову могли снять и его собственную. Ведь он же спустил вниз приказ не трогать известных ученых! Что за идиоты сидят на местах?! Придется делать очередную чистку.
– Так вы выясните, дорогой мой, выясните… – ухмыльнулась в лицо Сирину дварх-лейтенант. – А то как бы худо не вышло.
Директор дернул щекой, но смолчал. Наглость орденской сволочи превышала все возможные пределы, но в ее руках сейчас была сила. Да и воспоминания о кровавом кошмаре, который эта совсем юная девушка учинила со своими жутковатыми «Бешеными Кошками» на Белтиаре, не придавали бодрости. Даже писанные сухим казенным языком отчеты было страшновато читать. Ему совсем не хотелось, чтобы нечто подобное произошло здесь, на Риванге. Тем более что сейчас она привела даже не «Бешеных Кошек», а «Коршунов Ада». С этими хладнокровными убийцами не желал связываться никто и никогда – жалости «коршуны» не ведали в принципе.
Сирин отдал приказ узнать местонахождение профессора Рогара Бенсона, и неповоротливая машина Службы Очистки завертелась. Директор нетерпеливо ждал, ему никак не хотелось ссориться с орденом – если профессор уже утилизирован, то последствия будут не слишком приятны. Наконец его терминал мигнул и выдал на экран информацию: «Дело № 9065445/7467. Рогар Джонатан Бенсон, профессор, действительный член Императорской Академии Наук Сторна, почетный член Пангалактической Академии, Академии Ринканга, Королевской Академии Парга, Научного Собрания Аарн Сарт, Тор-Ареала Драголанда[13] и Баргадака Прох[14] Сееванского Гнезда Гвард. Трижды лауреат Пангалактической Премии. Четырежды лауреат Императорской Премии. Кавалер всех пяти степеней ордена «За заслуги перед Империей». Нынешнее местонахождение: северный лагерь № 1234-23, Сорсерские острова. Осужден как «враг человечества» на пожизненное заключение решением Тройственного суда от 12/06/4567 года. Номер заключенного – 543678. В деле имеются отягчающие обстоятельства: содержание дома мальчишки-животного. На нынешний момент заключенный жив, информация подтверждена руководством лагеря – вышеуказанный заключенный присутствовал на утренней поверке. Состояние здоровья – критическое. Согласно заключению лагерного фельдшера смерть может наступить в любой момент».
– Так-так… – угрожающе протянула Тина, чей собственный гологипертерминал легко сломал защиту инфосети Службы Очистки и скопировал информацию на налобный монитор. – А теперь, господин директор, вы немедленно выпишете ордер на освобождение, и мы забираем профессора.
– Это нарушение закона, – спокойно ответил Сирин, решив поторговаться. – Он осужден по решению суда. Я не могу освободить его своим решением.
– Я бы не советовала вам пререкаться, – вступила в разговор Ли Инь, – подумайте о дварх-крейсерах на орбите.
– Наши государства не находятся в состоянии войны! – упрямо заявил директор. – Если бы еще не содержание дома человека-животного…
– Животного, значит, – зло ухмыльнулась Тина. – Баг, иди-ка сюда. Вот этот парень и есть то самое животное, которое содержал дома профессор. И он не животное, а гений из тех, что рождаются раз в тысячу лет. Вы, сторны, обрекли его на животное состояние. Поскольку у вас все определяется деньгами, то я объясню так: если бы вы использовали этого парня как надо, то вся ваша империя стала бы раз в десять богаче. А вы – на помойку гения… Теперь он аарн, и, уж будьте покойны, ничего из его открытий вам не достанется.
Баг торжествующе посмотрел в глаза директору и довольно оскалился. А тому было очень досадно – такого невезения он никак не ждал. Упустить гения? За такое по головке не погладят. И скрыть ничего не получится, уж этот-то разговор станет известен начальству обязательно, подчиненные не упустят возможности подложить директору свинью. Надо выторговать хоть что-нибудь, чтобы отвести от себя гнев императора.
– Жаль, конечно, – развел он руками, – но у всех случаются ошибки. Однако прошу понять и меня: я не могу своим приказом освободить осужденного по закону человека. Нужно решение суда. Хотя можно было бы договориться…
– Вы, уважаемый, – опять наклонилась к нему Тина, – кажется, вздумали с нами торговаться? Учтите тогда такой момент – Командор дал мне разрешение делать все, что я пожелаю. Хоть передавить всех сотрудников Службы Очистки, как вшей. И если я не получу профессора немедленно, то я это сделаю.
– Но… – попытался возразить перепуганный такой «великолепной» перспективой директор.
– Он все еще не понимает, – вздохнула девушка, разведя руками. – Что ж, сами виноваты. Чтобы вы нам не мешали, побегайте-ка собачкой. Человек, идущий работать в службу вроде вашей, – по определению мразь. А с мразью можно поступать как угодно.
– Постойте! – воскликнул Сирин, поняв, что ошибся, но было поздно.
Тина отдала какую-то команду своему терминалу, что-то почти неслышно загудело, и господин директор Департамента больше ничего уже не видел и не слышал. Трое аарн покинули его кабинет, а вошедшие вскоре работники Службы застали изумительную картину. Господин директор изволил прогуливаться на четвереньках по ковру, через каждые несколько метров смешно подпрыгивая и весело тявкая.
В северном трудовом лагере № 1234-23 шел самый обычный день, холодно было до безумия, серые тучи доставали почти до земли. Основные бригады привели с работ и заперли в бараках, доходяги тихо помирали в лазарете. Господин комендант с заместителями пил разведенный спирт в тепло натопленной комендатуре.
Никто не ждал ничего нового на сегодня, все успели успокоиться после переполоха от запроса о каком-то зэке, когда сверху вдруг раздалась оглушающая, рваного ритма, музыка. Все, кто мог, выскочили на улицу и замерли в ошеломлении. Над лагерем заходили на боевые позиции десантные катера неизвестной никому формы, с них сыпались на землю люди в черных как ночь зеркальных скафандрах. Охранники даже вякнуть не успели, как были обезоружены и парализованы каким-то излучением. Комендант очень быстро протрезвел, когда двое громил под руки подтащили его к молодой женщине со стеком в руках. Когда он посмотрел на ее лицо, то его едва удар на месте не хватил, такой потусторонней жутью повеяло на него. Ощущение было, что он стоит перед умершим не меньше недели назад мертвецом, зачем-то выползшим из своей могилы. Женщина приподняла его голову стеком и негромко, спокойно спросила:
– Где находится заключенный № 543678? Извольте отвечать быстро, если хотите жить.
Как ни странно, комендант знал ответ на этот вопрос. И был крайне счастлив этим обстоятельством, понимая, что никто с ним шутить не станет. Пару часов назад об этом же никому не нужном доходяге едва ли не в панике запрашивала столица. Такого не случалось за всю историю лагеря – если уж кто попадал сюда, то о нем во внешнем мире забывали прочно и навсегда. Этот запрос даже несколько испугал господина коменданта, доходягу по его приказу перенесли в относительно теплый барак и напоили горячей бурдой из остатков гнилых овощей, гордо именуемой в лагере супом.
– Он в восемнадцатом бараке, госпожа офицер, – пролепетал толстяк, весь дрожа и со страхом поглядывая на жутковатого вида оружие в руках десантников. – Я могу вас отвести…
– Ведите! – коротко приказала она, и комендант быстро поковылял впереди, с трудом переваливая на коротеньких ножках свое жирное, дряблое тело и едва пробираясь через сугробы.
Вскоре впереди показался дощатый барак. Войдя, Тина вздрогнула, представив, как в нем холодно без защитного скафандра. И здесь держат живых людей?! Да как же у них совести на это хватает? Но, посмотрев на коменданта, девушка поняла, что у подобных зверей не бывает ни совести, ни чести, ни достоинства. Еще большее омерзение она испытывала при воспоминании о директоре Департамента. Тина, войдя в его кабинет, не подняла сразу психощиты и сглупила, позволив себе вслушаться в чувства нелюдя. Теперь ее желудок бунтовал, стремясь освободиться от своего содержимого. Девушку передергивало при воспоминании о мерзостно воняющей клоаке, обнаруженной в душе господина директора. Комендант тем временем подвел их к какому-то беспрерывно кашляющему, полностью лысому и худому как скелет старику, лежащему на грязной соломе.
– Кто это? – с недоумением спросила шедшая позади Ли Инь.
– Это заключенный № 543678, он же Рогар Бенсон, – с готовностью ответил комендант.
– Это профессор Бенсон?!! – в ужасе вскрикнула женщина. – Это?!!
– Да, госпожа… – сжался комендант.
Но женщина не слушала его. Она кинулась к несчастному. Тот, увидев, что к нему кто-то подошел, весь сжался и попытался отползти в угол, что-то почти неслышно шепча. Лишь внимательно вслушавшись, женщина поняла, что же он шепчет, умоляюще шепчет. Известный всей галактике ученый просил не бить его больше… Ли Инь ошеломленно отшатнулась, ее лицо тряслось, глаза блуждали – такого потрясения она не испытывала за всю свою жизнь, в среде аарн никто и представить себе не мог, что можно так обойтись с живым человеком, каким бы тот ни был.
О проекте
О подписке