На следующий день нас разбудил ленивый сонный дождь. Он зябко и монотонно стучал по брезенту промокшей палатки. И казалось, что нет конца этой мерзкой сырости. Мы лежали, как цуцики, в ватных коконах спальных мешков и дожидались солнца. И оно появилось. Тут же заголосили птицы, загудели комары и где-то далеко крикливо зарычали медведи. Зашуршали мимо палатки чьи-то шаги и раздался, словно во сне, чей-то звонкий мелодичный женский смех. «Произошло чудо! К нам прилетел ангел, – подумал я. – Надо с ним поздороваться и обязательно ему улыбнуться».
И я представил, как над нашими небритыми физиономиями будут легко трепыхаться его божественные крылья. Я вылез из спальника, нашёл сломанный обломок зеркала и побрился. После бритья я не узнал себя. На меня смотрел постаревший извозчик лет 35, довольно потрёпанного вида, с широкими загорелыми залысинами на голове.
– Где мои 18 лет? – с горечью вымолвил я. Плюнул на своё изображение в зеркале и пошёл знакомится с ангелом.
В столовой уже все завтракали. Традиционно в мисках геологов белела овсянка. Дымился в кружках черный чай. Посреди стола возвышалось блюдо с сухарями. Поверх сухарей толстым слоем краснели крупинки свежей красной икры. Кто-то утром успел приготовить «пятиминутку».
В центре стола восседал прилетевший ангел – девушка лет 20. Она была безупречна: среднего роста, яркая, приветливая, стройная. Очень походила на утреннее солнышко. Круглое лицо, русые волосы. Рыжие локоны. Очень женственная улыбка и сияющие проникновенные глаза.
Пронзительный взгляд с раскрытыми настежь лёгкими ресницами, лоб задумчивый, нос ровный и смелый, открытое лицо, страстное и волевое, губы улыбчивые и гордые, надлобье открытое, щёки припухшие, уголки смеющегося рта – искренние, с тенью былой печали.
Всё наше мужское население ошалело. И оказывало девушке непревзойдённое внимание. Следует отметить, что женщина, находясь в поле среди мужчин геологической партии, невольно становилась мадонной, олицетворяющей царство света. Мужики, словно по гласу небесному, переставали материться, в дождь выпрыгивать босыми из палаток в одних трусах. Все становились побритыми, приодетыми, услужливыми и вежливыми. Женщина у геологов в поле, как «Свобода на баррикадах» на картине Делакруа, обожаемая и зовущая к победе.
– Ой! Здравствуйте! Меня зовут Лариса Ларина! Я учусь на последнем курсе во Владивостокском политехническом институте. Приехала к вам на преддипломную практику.
– Доброе утро, Лариса. Прекрасно! Ребята поставьте девушке палатку, где она скажет. И выдайте ей спальник, вкладыши и спецодежду. Сергей, ознакомь дипломницу с проектом наших работ. Лариса! Сегодня отдыхай, а завтра – в маршрут.
– А можно мне взять шефство над студенткой? Обустроить её быт и рассказать о нашей работе, – неожиданно оживился Эрик. – Я сегодня на базе. И у меня будет время познакомить гостью с нашей природой и объектами поиска.
– Это на усмотрение Ларисы. Смотри, не переусердствуй!
Над головой пронёсся с рёвом вертолёт. Он пролетел так низко, что все сжали головы в плечи. От винтов вертолёта закачался брезент над нашими головами.
– Пограничники. Браконьеров ловят! – заметил Сеня. – Рыба на нерест по реке идёт. Все оживились: и браконьеры, и егеря, и пограничники.
– Мужики! Кончай хорохориться – всем на выход в маршруты, – грозно крикнул я.
И все, собрав рюкзаки, не спеша потянулись сгорбленными двойками в тундру.
Мы с Коляном собрались исследовать южный участок. Он располагался за рекой и простирался на десятки километров в сторону Срединного хребта. Я шагал впереди, ориентируясь по компасу и вешкам топографов, проводивших рекогносцировку нашей площади.
Было здорово и привычно, сжимая в руке деревянную ручку геологического молотка, равномерно идти, считая шаги по тундре, когда под ногами качается и пружинит торф, а впереди светятся такие непостижимо далёкие синие горы Срединного хребта. Уходить все дальше и дальше от себя и своих мыслей в наплывающие облака, всё время ощущая вокруг безграничное одиночество и живую жизнь тундры, как будто всё враньё и несправедливость в мире сдохли, а есть только эта узкая утоптанная звериная тропинка в болотистой почве, ведущая куда-то в непостижимость.
За мной уверенно и старательно брёл Колян. В рюкзаке у него качался лоток с пустыми мешочками для проб. Все мысли его были о Гале. Он опять не спал. Был бледный, похудевший, истощённый.
Колян тяжело ахал при каждом шаге. Он понимал, что его переживания и боль – это испытание. Каждый шаг в этом маршруте пульсирует в такт раздирающей его разлуки. Колян понуро перебирал ноги и вся тундра вокруг него с черными запрудами и озёрами казались ему вселенной горя.
– Что, Колян ты наш не весел, что ты голову повесил? – спросил я, глядя на его угрюмый вид.
– Да, наверное, я уеду от вас. Не могу больше маяться. Меня невеста ждёт. Всю душу тоска изгрызла!
– Тяжёлый случай! А ты пробовал с ней связаться?
– По рации?
– Дай мне её телефон. Я передам радисту. Он пригласит Галю на связь.
– Так можно?
– Без проблем.
Неожиданно вдалеке прозвучал выстрел. Его подхватило эхо и унесло в горы Срединного хребта. Раздался ещё один выстрел. И ещё.
– Колян! Бежим в лагерь. Наш супермен кого-то застрелил.
– Как? Зачем? Кто разрешил? Дурость несусветная!
Мы быстро трусцой побежали на базу. Река, вдоль которой мы бежали, была обмелевшая. Река бурлила от множества рыб. То и дело на поверхности воды мелькали, всплывая, горбатые, пёстрые плавники кижуча. Захватывало дух от этого буйства стихии и сжималось сердце от смешанных чувств. Рыба, подчиняясь зову генов, маниакально неслась в верховье реки, чтобы затем отнереститься и умереть.
Над нами пролетел вертолёт и, описав длинную дугу, стал снижаться над нашим лагерем.
– Всё, Эрику конец. Если стрелял он, я ему не завидую.
К базе мы подошли через час. Вертолёт стоял как вкопанный.
В столовой сидели какие-то люди и заполняли документы. У входа, перебирая ногами, топорщился Эрик. Вид у него был испуганный. Он чуть не плакал. У его ног громоздилась окровавленная шкура медведя. На руках Эрика блестели наручники.
– Добрый день! Я начальник поискового отряда Егор Говоров. Объясните, что здесь происходит.
– Ваш сотрудник Эрик Бойцов, не имея лицензии, сегодня в 12.48 застрелил беременную медведицу с целью содрать с неё шкуру. При этом нарушил запрет на охоту на камчатских медведей, записанных в Красную книгу Камчатского края. Ущерб государству от его охоты составляет три медведя. По статье 258 Уголовного кодекса «Незаконная охота» Бойцову Эрику грозит пять лет лишения свободы и возмещение ущерба в размере 500 000 рублей. Дело будет передано в суд.
Я уполномочен арестовать Бойцова и доставить его в Петропавловск-Камчатский для заключения под стражу в изоляторе временного содержания.
Вещественные доказательства охоты – ружьё, боеприпасы, шкура убитого медведя и его туша – конфискуются.
– Скажите, а что делать организации, чьим работником он являлся? – спросил я главного охотоведа Камчатки Измаила Бекова. Так он представился.
– С организацией будем разбираться отдельно. Пусть ваши руководители посуетятся – наймут юриста. Проведут работу со следователями.
– Эрик! Ты представляешь, что ты натворил? Ты поставил на себе крест. Убить мать с медвежатами – это преступление, а жить с судимостью – это наказание на всю жизнь.
– Я! Я! Я думал здесь, как в Сибири. Простите меня ради бога! Я всех подвёл. Мне горько и стыдно! Я теперь никто. Пожалуйста! Не сообщайте моим родителям. Мама не выдержит – у неё больное сердце.
Эрик собрал рюкзак и его увели в вертолёт. Раздался страшный грохот с завыванием винтов и машина исчезла в пасмурном небе.
На душе было тошно! Но Эрика было не жалко. Глупость и безумие случившего бесили меня. Я совершенно потерянный побрёл на берег моря и сел на швартовый кнехт погибшего судна, когда-то выброшенного штормом на берег. Корабль был намертво захоронен осадками. На поверхности пляжа виднелись лишь торчащий из песка поникший нос разбитого судна с остатками прогнившего борта с размытой надписью на дощатых рёбрах – «Бывалый», да двумя ржавыми кнехтами.
Море штормило. Волны с грохотом взрывались прибоем и накатывались валами, догоняя друг друга. В этом буйстве шторма я отчётливо услышал аккорды «Реквиема по мечте» Иоганна Моцарта. Также нахлынувшие громогласные звуки стихии, боль и отчаяние на душе, грусть о умерщвлённой живой жизни. Мне было отчаянно жалко маму и её не увидевших солнца медвежат. Также мне было жалко маму Эрика с больным сердцем. Мне даже стало обидно и жалко Эрика, убившего свою карьеру. И я под звуки симфонии моря неожиданно для себя заплакал. Мне стало вдруг жаль себя – сидящего на обломках судна у разбушевавшихся волн, одинокого геолога на краю Земли.
Вдруг я услышал чьи-то лёгкие шаги и утренний, мелодичный голос ангела. Это была Лариса.
– Я вам не помешаю?
– Нет что вы! – ответил я, вытирая мокрые щёки.
– Не стесняйтесь. Поплачьте! Станет легче.
– У меня уже нет слез. Пустота!
– Всё равно поплачьте! Когда на душе горько и пусто надо плакать. От этого человек воскресает. А душа его благоговеет господу!
По морю пронёсся ветровой смерч. Закрутил свой невидимый штопор в пучину прибоя и вырвал его из газированной пены волн. Воздух наполнился брызгами шампанского.
– За нас!
– За нашу удачу!
И мы чокнулись головами.
– Лариса! Ты наш лучезарный ангел? Когда сегодня утром я услышал твой голос, я решил, что к нам прилетел ангел. Спасибо, что ты рядом! Поддержала меня. Мне уже легче.
– Я не ангел! У меня нет крыльев. И потом, небесные ангелы приносят счастье, а я принесла смерть и неприятности.
– Это стечение обстоятельств! Ты здесь ни при чём.
– Мне хочется, чтобы все мужчины рядом со мной плакали от раскаяния или смеялись от счастья!
– Только не надо злоупотреблять своей красотой и настойчивостью!
– Я постараюсь.
– Пошли на базу. Уже поздно.
На следующий день рация разрывалась от вопросов и требований. На ковёр меня вызывали все – от начальника экспедиции, главного инженера, уполномоченного отдела по технике безопасности, председателя профсоюза и смотрителя 1 отдела.
Всех волновал вопрос: как это случилось? И был ли я в курсе?
Какое оружие было у Бойцова? Было ли оно зарегистрировано? Имел ли он охотничий билет? Где хранилось огнестрельное оружие?
Но всё у Эрика было в порядке. Документы у него были все. Ружьё лежало в специальном ящике. Охотится он пошёл без разрешения, когда все находились в маршруте.
О проекте
О подписке