Потому что (они) были соединены нитью […], которая могла существовать лишь между двумя особями их типа, между двумя людьми, которые узнали свое одиночество в одиночестве другого.
Паоло Джорадано
Сан-Франциско
9.30
Маркус проснулся с трудом. Как лунатик, он прошел в ванную, стал под душ, не снимая пижамы, и стоял под струей до тех пор, пока бак водонагревателя не опустел. Ледяная вода заставила его открыть один глаз, а потом, быстро вытершись, он поплелся в свою комнату и обнаружил, что его ящик для нижнего белья пуст. Все трусы и футболки были свалены в плетеную корзину. Маркус вопросительно поднял бровь. Джонатан, столько раз угрожавший прекратить стирать его одежду, на сей раз свою угрозу осуществил!
– Джон! – позвал он, прежде чем понял, что сегодня суббота и в это время его друг, наверное, уже уехал на фермерский рынок в Эмбаркадеро, куда он наведывался каждую неделю.
Тогда он залез в гору грязной одежды и вытянул оттуда первое из «многоразового», что попалось.
Затем Маркус поплелся на кухню и на ощупь нашел термос, который Джонатан готовил каждое утро, опустился на стул и отхлебнул большой глоток черного чая. Напиток словно разогнал его нейроны, и к нему внезапно пришло озарение: он быстро разделся и постирал свое нижнее белье в раковине при помощи жидкости для мытья посуды, после чего открыл дверцу микроволновой печи и выставил восемь минут.
Довольный собой, он вышел на террасу.
– Привет, прррропойца! – встретил его Борис.
– Здравствуй, эктоплазма в перьях, – ответил Маркус, погладив птицу.
В знак дружбы попугай прыгнул, склонил голову и открыл клюв, предлагая ему полуразжеванную массу из смеси различных фруктов.
Маркус поблагодарил его, а затем вытянулся во весь рост на солнце, зевнув так, что у него чуть не отвалилась челюсть.
– Встряхни котлетами! Встряхни котлетами! – крикнул попугай.
Подгоняемый подобными увещеваниями, Маркус осуществил то, что считал наиважнейшей задачей дня: проверил систему водяного насоса, который орошал десяток кустов конопли, скрытых за розарием. Джонатан не одобрял его маленькое сельское хозяйство, но закрывал на это глаза. В конце концов, Калифорния была ведущим западным производителем индийской конопли, а Сан-Франциско считался символом терпимости к любым видам контркультуры.
Маркус еще некоторое время постоял на террасе, наслаждаясь теплом. Проведя большую часть своей жизни в холодном Монреале, он особенно любил мягкий климат Калифорнии.
На Телеграф-Хилл было трудно поверить, что приближается Рождество: начинали цвести золотистые венчики жасмина; пальмы, сливы и олеандры сияли на солнце; деревянные домики сгибались под весом плюща, и все тонуло в пышных джунглях, где чирикали воробьи и разноцветные колибри.
Несмотря на относительно ранний час, отдельные пешеходы уже спускались по ступеням лестницы Филбер. Обильная растительность не полностью скрывала дом от посторонних глаз, так что некоторые прохожие были удивлены, а другие вообще пребывали в шоке, но никто не остался равнодушным к этому волосатому изваянию, перебрасывающемуся непристойными словами с попугаем.
Маркус не обращал на них внимания, пока один турист не достал свой фотоаппарат, чтобы запечатлеть эту сцену.
– Может быть, вы оставите меня покое в моем доме! – проворчал Маркус и отступил в сторону кухни как раз в тот момент, когда таймер микроволновой печи просигналил об окончании «приготовления».
Интересуясь результатом, он открыл печь и достал свою одежду. Она была не только сухой, но и очень теплой и мягкой!
«Кроме того, все пахнет булочками», – поздравил он себя, вдыхая аромат белья.
Встав перед зеркалом, он натянул все на себя, довольно поправил штаны, провел ладонями по футболке, на которой красовалось его любимое изречение: «OUT OF BEER (life is crap)»[10].
В желудке заурчало. Голодный, он открыл холодильник, порылся в его содержимом и приготовил рискованную смесь: на ломтик хлеба намазал толстый слой арахисового масла, покрыл его сардинами в масле, а сверху поместил ломтики банана.
«Вкуснота!» – подумал Маркус со вздохом удовлетворения. Он несколько раз откусил свой сэндвич, а потом вдруг заметил их. Фотографии Маделин.
Более пятидесяти портретов, приколотых к пробковой доске, прикрепленных магнитами к металлическим дверям шкафов или даже приклеенных к стенам.
Очевидно, его друг провел большую часть ночи, печатая эти фотографии. Молодая женщина была на них во всей красе: одна, в паре, анфас, в профиль… Джонатан даже увеличил некоторые снимки.
Озадаченный, Маркус остановил жевательный процесс и подошел к фотографиям. Не отдавая себе в этом отчета, он постоянно наблюдал за Джонатаном. Почему тот вдруг сделал это? В какую тайну он стремится проникнуть, глядя в глаза Маделин Грин?
Несмотря на его внешний лоск, Маркус знал все слабости друга и понимал, что его «восстановление» еще очень неустойчиво.
У каждого человека в сердце пустота, рана, чувство заброшенности и одиночества.
Маркус знал, что рана Джонатана очень глубока и подобное его поведение не сулит ничего хорошего.
А в это время в нескольких километрах…
– Папа, а я могу попробовать вяленое мясо? – спросил Чарли. – Это мясо ковбоев!
Посадив сына на плечи, Джонатан уже почти час бродил между палаток фермерского рынка, находившегося на эспланаде старого пирса. Для ресторатора это был неизменный ритуал: каждую субботу он приезжал сюда делать покупки и искать вдохновение для составления своего еженедельного меню.
Фермерский рынок был типичным местом для Сан-Франциско. Вокруг Ферри-билдинг собиралась сотня фермеров, рыбаков и садоводов, продававших местную биологическую продукцию. Именно там можно было найти самые красивые овощи, самые сочные фрукты, самую свежую рыбу и самое нежное мясо. Джонатан любил это место, которое каждый раз привлекало пеструю толпу: туристов, поваров и просто гурманов, ищущих качественные товары.
– П'жалста, папа, там же есть вяленое мясо! Я же его никогда не пробовал!
Джонатан спустил сына на землю, и тот бросился к прилавку. Полный энтузиазма, Чарли проглотил кусок вяленого мяса и тут же подавил гримасу.
Джонатан озорно подмигнул ему.
Посреди этого праздника вкуса он чувствовал себя как дома. Базилик, оливковое масло, грецкие орехи, свежий козий сыр, авокадо, кабачки, помидоры, баклажаны, зелень, тыква, салаты – он все проверял, нюхал, пробовал, выбирал. «Плох тот повар, который стремится скрыть оригинальный вкус ингредиентов, вместо того чтобы раскрыть его». Жак Лару, шеф-повар, его учитель, передал ему весь свой опыт и строгость в выборе продукции, внимание ко времени года и умение выбирать лучших поставщиков.
Здесь, в саду-огороде Соединенных Штатов, это было не очень сложно. Давным-давно уже органические продукты не считались прерогативой одних только хиппи. Теперь это стало образом жизни как в Сан-Франциско, так и во всей Калифорнии.
Держа Чарли в поле зрения, Джонатан купил пять красивых тушек птицы, десять рыбин-калканов и коробку морских гребешков из Сен-Жака. Он выторговал также десяток омаров и пять килограммов креветок.
При каждом заказе он давал продавцу номер места, где был припаркован его грузовик, чтобы рабочие доставили туда покупки.
– Эй, Джонатан, попробуй-ка вот это! – крикнул ему продавец из Пойнт-Рейеса, протягивая устрицу.
Это была у них такая шутка, ибо француз не признавал местного обычая промывать устрицы водой перед подачей на стол, а посему никогда не ставил этот тип моллюсков в меню своего ресторана.
Джонатан поблагодарил и проглотил моллюска с кусочком лимона и ломтиком хлеба.
Он воспользовался этой паузой, чтобы достать из кармана куртки телефон Маделин. Он посмотрел на экран и оказался немного разочарован тем, что та не ответила на его сообщение. Может быть, он должен был отправить ей эсэмэску с извинениями? Может быть, он зашел слишком далеко? Но эта женщина так заинтриговала его… В эту ночь, распечатав ее фотографии, Джонатан, изучив заполнение памяти телефона, сделал странное открытие:
Емкость диска: 32 Гб
Свободное пространство: 1,03 Гб
Использовано: 96,8%
Доступно: 3,2%
Эта информация удивила его. Как память устройства могла быть настолько переполнена? На первый взгляд в мобильнике было пять фильмов, штук пятнадцать приложений, пятьдесят фотографий, около двухсот песен и… это было все. И этого явно недостаточно, чтобы заполнить всю память. Чтобы понять это, не нужно быть специалистом в области информатики. Вывод? Жесткий диск должен содержать еще какие-то данные.
Опершись локтями на парапет, выходивший прямо на залив, Джонатан закурил сигарету, наблюдая за Чарли, который присел около кроличьей клетки. Без сомнения, было не очень правильно курить здесь, но из-за непродолжительного сна он нуждался в дозе никотина. Он сделал затяжку, отвечая на поклон своего коллеги. Джонатана стали гораздо больше ценить, когда все вышли из его тени! И теперь большинство рестораторов приветствовали его со странной смесью уважения и сострадания. А здесь большинство людей знали, кто он такой: Джонатан Лемперер, бывший шеф-повар, считавшийся самым креативным в своем поколении, бывший Моцарт кухни, бывший босс лучшего ресторана в мире.
Бывший, бывший, бывший…
Сегодня он был никем или почти никем. Юридически у него даже не было права на открытие ресторана. Когда он был вынужден продать лицензию на свое имя, то действительно стремился держаться подальше от кухонных печей. «Френч Тач» не принадлежал ему, и его имя никогда не значилось на фасаде или на сайте ресторана, равно как и на визитных карточках.
В своей статье одна журналистка из «Кроникл» подняла этот вопрос, но она признала, что скромное бистро, которое он возглавлял сегодня, не имеет ничего общего с «Императором». Джонатан также извлек из этого пользу и внес ясность: да, в его новом заведении подают только самые простые блюда по доступным ценам. Нет, он никогда не будет создавать никаких рецептов, и вдохновение к нему не вернулось. Нет, он больше не станет стремиться к каким-либо кулинарным наградам. По крайней мере, все было ясно, и та статья успокоила тех, кто опасался его возможного возвращения.
– Папа, а можно попробовать горох с васаби? – умоляюще спросил Чарли, с любопытством наблюдая за прилавком одного старого азиата, который предлагал также утиные языки и черепаховый суп.
– Нет, приятель. Тебе это не понравится: это очень остро!
– Ну, п’жалста! Это же так красиво!
Джонатан лишь пожал плечами. И почему с самого раннего возраста человеческая природа заставляет нас игнорировать полезные советы?
– Поступай как хочешь. – Он сделал новую затяжку и, прищурившись, посмотрел на солнце. На роликовых коньках, пешком или на велосипедах, множество людей, воспользовавшись хорошей погодой, вышли прогуляться вдоль береговой линии. Вдали сверкал океан, а в синем небе летали чайки, готовые наброситься на любую появившуюся пищу.
Ошпаренный вяленым мясом, Чарли должен был бы вести себя более осторожно, но красивый зеленый горошек усыпил его бдительность, и он проглотил горсть гороха с горчицей…
– Фу! Как жжет! – крикнул он, стараясь выплюнуть все, что проглотил. Под веселым взглядом старого японца ребенок повернулся к отцу. – Ты мог бы меня предупредить! – упрекнул он, стараясь скрыть свою досаду.
– Пойдем выпьем шоколаду, – предложил Джонатан, раздавив ботинком окурок и подняв Чарли на плечи.
А в это время в Париже…
Было чуть больше семи вечера, когда курьер толкнул дверь «Чудесного сада». Несмотря на поздний час, в магазине было много народа, и Маделин попыталась сделать все, чтобы удовлетворить своих клиентов.
Сняв шлем, курьер подумал, что попал в другое измерение. Со всеми этими цветами в осенних тонах, смешанными запахами, весами и старой железной лейкой магазин напомнил ему сад в загородном доме его бабушки, где он провел большую часть своих детских каникул. Удивленный неожиданной сладостью этого островка природы, он почувствовал, что впервые за последние годы может вздохнуть полной грудью.
– Могу ли я вам чем-то помочь? – спросил Такуми.
– «Федерал Экспресс», – ответил он. – Меня просили прийти забрать посылку.
– Точно, вот пакет.
Курьер взял картонный конверт, который протянул ему азиат.
– Спасибо, приятного вечера.
Он вышел на улицу и сел на мопед. Выжав сцепление, нажал на стартер и помчался в сторону бульвара. Он уже проехал с десяток метров, как вдруг увидел в зеркале заднего вида женщину, махавшую ему рукой. Он затормозил и остановился у тротуара.
– Я Маделин Грин, – объяснила она, подбежав к нему. – Это я заполнила формуляр в Интернете, чтобы заказать экспресс-доставку этого пакета, но…
– Вы хотите отменить свой заказ?
– И получить пакет обратно, пожалуйста.
– Без проблем. – Молодой человек вернул конверт Маделин. Очевидно, так нередко случалось и заказчики часто меняли свое решение в последний момент.
Она подписала отказ от заказа и дала ему за это 20 евро компенсации.
После этого Маделин пошла в магазин, прижимая телефон к груди и задавая себе вопрос, правильно ли она поступила. Решая не возвращать телефон Джонатану, она понимала, что это может его спровоцировать. Если она не услышит о нем в ближайшие дни, то попросит его вернуть ее телефон, но в случае, если что-то пойдет не так, ей бы хотелось сохранить возможность иметь с ним прямой контакт.
Ей хотелось надеяться, что подобного никогда не случится.
Сан-Франциско
Джонатан продолжил движение под арками Ферри-билдинг. Вот уже более ста лет морской вокзал гордо стоял вдоль набережной Эмбаркадеро. Она пережила свой расцвет в 20-х годах, когда этот пассажирский терминал являлся крупнейшим в мире. Сегодня его главное здание было преобразовано в элегантный торговый пассаж, где сырные лавки, пекарни, продуктовые магазины, итальянские траттории и шикарные бакалеи, следуя друг за другом, создавали некое особое место для прогулок, популярное среди гурманов.
Джонатан купил зимние фрукты: виноград, киви, лимоны, гранаты и апельсины, – а потом, сдержав обещание, данное сыну, предложил ему большую чашку горячего шоколада в кафе, выходившем на причал.
Чарли с облегчением изгнал мягким и ароматным какао привкус горчицы, которая жгла ему рот. Джонатан же довольствовался чашкой пуэра. Его мысли были совсем в другом месте. Сделав первый глоток чая, он проверил экран мобильника. Но там не было никаких известий о Маделин.
Внутренний голос шепнул ему, что стоит остановиться. Во что он играет? Что пытается доказать? И что все это может принести, кроме неприятностей?
Однако он решил проигнорировать эти соображения. Прошедшей ночью он методично открыл все приложения, и одно показалось ему подозрительным: оно позволяло читать файлы большого объема – сканированные документы, фотографии, видео – после перенесения их с компьютера на телефон. Если Маделин и замаскировала какие-то документы в своем аппарате, а именно об этом говорил анализ состояния памяти телефона, то они могли быть только там.
Кроме того, приложение это было защищено паролем!
«Введите пароль».
Джонатан посмотрел на мигающий курсор, предлагающий вести пин-код. На авось он попытался последовательно ввести ее имя, фамилию и само слово «пароль».
Но это не подошло.
Когда третья попытка оказалась неудачной, он взглянул на часы и запаниковал, понимая, что слишком задержался. По выходным он нанимал помощника, молодого повара, но у того не было ключей, а на то, что этот лодырь Маркус придет вовремя, можно было и не рассчитывать.
– Эй, моряк, поднимаем паруса! – приказал он Чарли.
– Ой, папа, а можно пойти поздороваться с морскими львами?
Малыш любил, когда отец брал его посмотреть на этих странных морских животных, которые после землетрясения 1989 года выбрали пристань Пьер-39 местом своего обитания.
– Нет, дорогой, мне надо идти на работу, – ответил Джонатан с небольшой долей вины в голосе. – Мы увидим их завтра в Бодега-Бэй, когда будем ловить рыбу с лодки. О’кей?
– О’кей! – закричал Чарли, вскакивая со стула.
Джонатан вытер салфеткой усы, которые шоколад нарисовал под носом у его сына.
Не успели они дойти до стоянки машин, как телефон завибрировал в его кармане. Джонатан достал его и увидел имя ЭСТЕБАН на экране.
На мгновение он заколебался, стоит ли отвечать самому, но тут ответственный за поставки предложил ему помочь с загрузкой товаров. Чарли с радостью вызвался помогать, и трое мужчин быстро свалили все ящики в грузовой микроавтобус «Остин» модели I960 года с эмблемой ресторана.
– Пристегни-ка ремень, – попросил Джонатан сына перед включением зажигания.
Поехав в направлении итальянского квартала, он поставил телефон в держатель, приклеенный к лобовому стеклу, и…
Бинго! Эстебан оставил сообщение! Он включил динамик для прослушивания, но вместо ожидаемого мужского голоса услышал мелодичный голос женщины, которая объявила:
– Здравствуйте, мадемуазель Грин, это кабинет доктора Эстебана, я звоню, чтобы узнать, возможно ли перенести на час вашу встречу в понедельник. Перезвоните, пожалуйста. Приятных выходных.
Вот так сюрприз! Таким образом, Эстебан – это было не имя любовника из Южной Америки, а имя врача! Охваченный любопытством, он запустил приложение «Желтые страницы» на устройстве, но тут сын вернул его к действительности:
– Смотри на дорогу, папа!
Он кивнул:
– О’кей, парень, сейчас ты мне поможешь.
Радуясь возможности помочь, Чарли затыкал пальцем по сенсорному экрану, вводя данные в онлайн-каталог. По команде отца он набрал «доктор Эстебан», а затем «Париж», после чего нажал на поиск. Через несколько секунд программа показала результат:
Лоуренс Эстебан
Психиатрическая медицина
66-бис, улица Лас Казес 75007 Париж
Таким образом, Джонатан ошибся относительно прелюбодеяний Маделин, но он угадал причину ее дискомфорта. На фотографиях она, возможно, и демонстрировала видимость полного счастья, но тот, кто два раза в неделю ходит на прием к психиатру, редко является образцом душевного спокойствия…
О проекте
О подписке