– Тебя, Каштанка, отчислят…
– Это из-за Вендаиса…
Я кивнула перу и сказала:
– Сейчас буду.
А что? Если я с Баксом разговариваю, то чем перо Дамблдора хуже? Тем более что оно тут же исчезло.
– Мы пойдём с тобой! – решительно заявил Таш. – Мало ли что? Девушки пусть идут к себе, а мы…
– Нет уж! – Кнопка подскочила к Ташу, схватила его за руку и потащила по коридору, на ходу приказав: – Зелёнка, ко мне!
«Они идут в верном направлении», – подсказал Бакс.
– Всё правильно! – заявила Белка. – Нам тоже интересно! А вдруг там балбесы соберутся?!
– У кабинета ректора они тихими будут как мышки, – уже на ходу сказал кто-то из техников за моей спиной. – Но поддержка лишней не бывает.
– А если отчислят? – спросил кто-то другой. – Как же вторая часть картинок?..
Ухмыльнувшись, не поворачивая головы, я заверила:
– Хорошо бы! Тогда я вам свой ноут отдам, а себе другой куплю!
Мне показалось, что идущие сзади очень обрадовались.
А Таш оказался прав. Как, впрочем, и остальные – балбесы, хотя и в урезанном составе, с весьма постными рожами кучковались метрах в пяти от двери в кабинет ректора. Моё сопровождение остановилось примерно на таком же расстоянии, но в другом коридоре, а я пошла вперёд. Бакс давно уже исчез с шеи, пояснив, что к ректору ему не положено.
Я не успела дотронуться до ручки – дверь передо мной открылась сама.
Внутри кабинет за сутки не изменился. Хотя нет! Неправа – к интерьеру прибавился Вендаис. Он стоял перед столом ректора, ссутулившись, и ничуть не напоминал наглого фавна в столовой. Как меняются люди после удара по… Правда, об этом можно было порассуждать позже. А сейчас следовало заняться более важным делом. Но как же я не люблю заниматься тем, что не люблю! Или играть несвойственную мне роль.
Перо ректора порхало над бумагой, а сам он сосредоточенно следил за его движениями. Что ж! В этом Дамблдор был, несомненно, прав – работать или обдумывать что-то важное гораздо удобнее сидя. А потому я неторопливо обошла столбик Вендаиса, уселась в одно из кресел перед столом ректора, закинула ногу на ногу и сделала задумчивое лицо.
За десять минут перед ректором сменилось шесть листов бумаги – я по часам засекла. Но такие психологические приёмчики подавления воли на меня, человека, закончившего медицинский вуз, оказать действия просто не могли. А вот Вендаис поплыл… Да и правда! Стоять, боясь шевельнуться, – так и до судорог недалеко!
Ректор неожиданно поднял голову и уставился на красивую меня. Перевёл взгляд на Вендаиса, снова на меня… Слабовато! Наш декан тоже пытался выёживаться подобным образом, а потом ничего – научился сразу предлагать присесть. Особенно девушкам. Кстати, и Дамблдор декана помянул…
– Я попросил декана не присутствовать при нашем разбирательстве. Он и без того предельно нагружен. К тому же он обязан сообщать о подобных случаях родителям, а я нет.
Дамблдор сделал вескую паузу, чтобы присутствующие смогли осознать глубину своего падения, и это позволило мне привнести разнообразие в разговор.
– Спасибо, ректор, что сразу предложили мне сесть! Очень любезно с вашей стороны! – Я дала ему приоткрыть рот и продолжила: – Ваши извинения приняты! А в чём, собственно, дело?
Закончив, я изобразила лицом знак вопроса и уставилась на Дамблдора. А его, по-моему, торкнуло как следует! Вполне возможно, он впервые осознал, что в этом кабинете инициатива не в его руках, да и вообще, что хоть кто-нибудь может его, ректора, не бояться.
– Э-э-э… – наконец выдавил из себя Дамблдор. – Я э-э-э… Понимаю. Но нам следует обсудить э-э-э… Это происшествие!
– Согласна! – кивнула я. – А что, собственно, произошло?
– А?! – обалдело спросил ректор. – Это я и хочу узнать, Татьяна Петровна!
– А вы уверены? – слегка нахмурилась я. – Иногда знание выглядит совсем не так, как мы себе его представляем. И даже может нанести моральную травму. Стоит ли оно того? Подумайте.
Но на то он и ректор, чтобы быть скалой! К моему удивлению, он собрался и твёрдо сказал:
– Объясните мне, что произошло сегодня в столовой!
Я повернула голову и посмотрела на Вендаиса. Но вполне могла этого и не делать – он стоял зажмурившись и еле дышал. Пришлось действовать самой. Поднявшись из кресла, я знаком предложила сделать то же самое Дамблдору, но он не сразу сообразил, что от него требуется. Пришлось пояснить:
– Вставайте-вставайте! Вот сюда. Прошу вас! Для того чтобы пояснить суть конфликта, мне хотя бы столбик нужен. А от этого, – я ткнула пальцем за плечо, – толку не будет.
Ректор встал, прошёл на указанное место и с интересом уставился на меня. И я решила его не разочаровывать.
– За неимением у вас, ректор, достойной внимания груди я немного отредактирую текст.
– Э-э-э… – попытался что-то сказать Дамблдор.
Но я уже закусила удила!
– Я Таня, – лениво, по возможности копируя Вендаиса, произнесла я. – И очень рада видеть в этом печальном месте свеженького седобороденького петушка. – Я шагнула к ректору и заверила: – Ты, возможно, испытаешь удивительные ощущения…
– Что?! – возмутился ректор.
– О! Петушок с норовом попался! – восхитилась я. Вытянула руки вперед и растопырила пальцы: – Хорошенькие сисечки! Нет… – Мои руки опустились на уровень пояса: – Ну, нет, так нет! За что ухвачу, то и поверну! Для начала знакомства…
Сзади меня словно доской по доске врезали. Судя по этому звуку, Вендаис не досмотрел спектакля и прилёг отдохнуть. С размаха. Вот она! Волшебная сила искусства! Даже Дамблдора проняло так, что он застыл, уставившись на мои скрюченные ниже пупка пальцы.
Решив, что текста вполне достаточно, я подошла к креслу, села и предложила:
– Да вы, Дамблдор… Садитесь, ректор. Нам есть что обсудить.
Он молодец! Промокнул платком пот на лбу и строго произнёс:
– Я протестую!
– Против чего? – делано удивилась я. – Против благородной терминологии и действий этого бревна? – Я мотнула головой назад. – Или против принуждения вами вспомнить и озвучить моё унижение? Или вас моя терминология смутила?
Ректор, мрачный, как туча, схватил со стола тёмный флакон.
– Я приведу его в чувство.
– Не стоит! – покачала я головой. – Для дальнейшего разговора он нам ни к чему. Вам не кажется, ректор, что наступил тот самый форс-мажор?
Он рухнул в кресло, зажал бороду в кулак и просипел:
– Поясните…
– Легко, – заверила я. – Выглядит всё примерно так… Во вверенном вам учебном учреждении любая тля… Именно тля! Может оскорбить, унизить меня, напасть… В нашем договоре это не прописано! А значит, наступило нарушение договорных обязательств – форс-мажор. Секунду! Припоминаю, что какой-то бородатый Дамблдор украл меня из больницы, доставил на рынок Корс, а потом там же и купил… Но это так, мелочь. Довесок к остальной печали.
Достаточно долго ректор выстукивал пальцами на зелёном сукне стола какой-то сложный прерывистый ритм. Потом долго вчитывался в бумагу, которую достал из ящика. Сильно подозреваю, что это и был наш договор.
– Татьяна Петровна… А давайте попробуем предать забвению этот прискорбный случай?
– Какое интересное предложение! – восхитилась я. – И меня сможет лапать любой идиот хоть с первого курса?! Какая прелестная перспектива! И всё совершенно бесплатно! То есть даром!
– Вы хотите ещё денег?.. Нет-нет! Конечно же, я не это имел в виду! Но в таком случае… Татьяна Петровна… Как нам отодвинуть этот самый форс-мажор? Или ослабить его действие.
Знаете, что самое опасное во время управляемой истерики? Поддаться соблазну! Любому! На кафедре психиатрии препод говорил: «Представьте себе, что вы упрямый осёл – не желаете идти, работать… В этот момент вы – центр мира! Но вот вам предложили морковку, и вы повелись. И неважно, что морковка привязана верёвочкой к длинной палке. Всё! Вы не центр мира, а осёл!»
И это правда! А начинается всё с мороженого вместо куклы. И в этом случае очень хорошо, если кукла не нужна изначально.
Не особо я верила, что ректор вот так просто поведётся на мои претензии. Сейчас немного придёт в себя, поделит мой словесный напор на ноль, каверзу какую-нибудь придумает… А то и просто заколдует! И зачем мне это? А если кукла не светит по определению, то надо брать мороженое. И желательно сразу три! Тем более что Дамблдору зачем-то очень нужно, чтобы я была здесь, пока там я в коме. Знать бы ещё – зачем?!
– Как это можно отодвинуть такой важный пункт договора?! – возмутилась я. – Это же квинтэссенция! Хотя…
– Ваши предложения, Татьяна Петровна? – деловито и заинтересованно осведомился Дамблдор.
– Хм-м… – изобразила я работу мысли и даже лоб наморщила. – Давайте, оживляйте это бревно!
Дамблдор кивнул, схватил пузырёк со стола и бросился к лежащему без сознания Вендаису. Я даже слегка разочаровалась. Была уверена, что зелье из пузырька будет залито в рот, но… Дамблдор вместе с пробкой вытащил пипетку и отмерил три капли на грудь страдальца. Прямо на одежду.
Вендаис мгновенно обрёл сознание, огляделся и шарахнулся от меня. А вот Дамблдору он, словно щенок, заглянул в глаза и с проникновенной радостью произнёс:
– Ректор…
А ректор выжидательно смотрел на меня. А ещё, невзначай так, махнул рукой, и Вендаис оказался в кресле.
– А что я?! Это вы решили, что фигурантам лучше забыть об этом деле, а…
Дамблдор согласно кивнул.
– …А Отвязанным долбодятлам… Простите, балбесам! В общем, им запрещено приближаться ко мне и моим друзьям ближе, чем на десять метров!
– Так… – уже не столь уверенно подтвердил Дамблдор.
– Ещё вы хотели крюйю убрать из меню столовой!
– Я? – растерялся ректор.
– Ага, – почему-то подтвердил Вендаис и немного улучшил моё мнение о себе.
– Хм… – задумался Дамблдор. – Но она же вкусная! И полезная!
– Кому? Вам? – ухмыльнулась я. – Большая часть студентов спать ложится на голодный желудок, а она вкусная?! И мыло у вас ничем не пахнет! Экономите?!
– Зачем мылу запах?! – возмутился Дамблдор. – Оно мылиться должно, и всё! А вот с крюйей… Даже не знаю! Если с пустошных жаб бородавки не срезать, то они твердеют и лишают их подвижности. Жалко…
– А студентов? Не очень?
– Но едят же! Некоторые. – Дамблдор вздохнул и спросил: – И какой же выход? Сделаем всё возможное!
– Сыр добавьте. Когда бородавки в меню. Много сыра!
– Ага, – снова влез Вендаис.
– А ты вообще молчи! – велела я, и от моих слов он опал в кресле. – Я в столовой собиралась тебе все пальцы переломать! Так ещё не поздно!
– Все?! – потрясённо уточнил Дамблдор.
– Только на руках! – успокоила я. – Которые растопыривал! И он должен извиниться за хамство!
Вендаис зашевелился в кресле и даже попытался встать. Одновременно он бубнил:
– Конечно… Я прошу прощения у леди за…
– Щаз! Хамил в толпе, а извиняться собрался в тихом месте?!
– Татьяна Петровна, – встрял Дамблдор. – Как ректор Пирамиды я приношу вам свои извинения и заверяю, что ваш обидчик извинится там, где вы укажете. Но…
– Никаких «но»! – оборвала я. Вообще-то адреналинчик в крови уже отыграл, и я вполне могла повторить номер Вендаиса «припадаю плотно к полу». Следовало поторопиться. – Жду за дверью три минуты! При своей банде и моих друзьях извинишься!
К двери из кабинета я шла на уже дрожавших ногах. Ещё немного, и этот студень меня не удержит! Однако ни один спектакль не может обойтись без финального штриха. Желательно – убойного и сногсшибательного.
Переступив через порог, я обернулась.
– Считаю, ректор, что наш договор находится в предфорс-мажорном состоянии!
Прежде чем дверь закрылась, я услышала, как Дамблдор то ли рыкнул, то ли крякнул. А вот меня до стула довели девчонки. Спина мокрая, серая пелена перед глазами, а ноги… Но всё быстро исправили полстакана воды и какая-то микстура, которую, не жалея, подлил Таш. Ещё он спросил:
– Выгонят? Ты пей!
И все облегчённо выдохнули, услышав мой ответ:
– Нет.
Ноги вдруг стали нормальными – с костями и мышцами, а с глаз исчезла пелена. Какая хорошая микстура! Особенно если учесть, что предметы вдруг увеличились в размерах, словно в театральном бинокле! Я даже капельки пота увидела на рожах ожидающей группы балбесов! И глаза… Те же самые, светло-карие. На этот раз полные сострадания и беспокойства…
Ректор управился за две с половиной минуты – я время засекла. Вендаис вышел из кабинета, кивнул балбесам, по-военному повернулся в нашу сторону и сделал несколько шагов. Я поднялась со стула и пошла навстречу. Лицо сосредоточенное, решительное… Если бы не столь печальное знакомство, я бы оценила его на твёрдую четвёрку! С таким и в кино можно сходить…
В метре от меня Вендаис вдруг опустился на одно колено, склонил голову и громко сказал:
– Леди Татьяна! Прошу у вас прощения за своё поведение! Я непроходимый болван, но если будет позволено…
– Встань! Принято!
Он послушно поднялся, а я шагнула ближе. Ах, какой из него выйдет мужчина! Статный – мой лоб как раз находился напротив его кадыка. Немного тяжеловат… Но обучаем!
– Мне бы не хотелось приклеивать к тебе кличку… – тихо сказала я.
– Какую? – очень серьёзно поинтересовался он.
– Ну, скажем… Яичница с глазами.
Вендаис побледнел и сделал шаг назад.
– Не надо…
Это было понятно. Высока вероятность, что через десятки лет такое прозвище станет известнее его настоящего имени.
– Вот и Дамблдор просил… – сымпровизировала я.
– Слава Дамблдору! – очень искренне откликнулся он и сделал ещё шаг назад.
– Правильно! – одобрила я. – Держите все оговоренную дистанцию. Надеюсь, больше не столкнёмся.
Он резко поклонился и рванул к своим балбесам, на ходу радостно сообщив:
– Последнее предупреждение!
Как мало надо некоторым балбесам для радости…
Пока мы шли к подъёмнику, я ответила на множество вопросов. В основном односложно и при неизменном восхищении. Но почему-то всех буквально вогнало в шок сообщение о том, что теперь вместо крюйи можно будет брать сыр…
О проекте
О подписке