14-й год правления императора Тиберия. Оплонтис.
(7 строк разобрать невозможно)
…Перед занятием греческим я отправился в мастерскую, где продолжил лепить скульптуру. Эта уже шестая, пятую, как и предыдущие, я разрушил, а затем из той же глины начал лепить новую. Мне показалось, что за время моего отсутствия она стала лучше выглядеть, наверное, я все сделал верно, и глина приняла правильную форму. Сегодня я еще немного поработал над скульптурой, желая довести ее до совершенства. Голос женщины, который слышен только мне, по-прежнему что-то подсказывает, и я продолжаю работу. Когда настало время, учитель пришел за мной, и мы отправились на урок.
Сияло яркое солнце и, несмотря на то что после прибытия гостя зрение немного улучшилось, на солнце я все равно не мог открыть глаза. По дороге я рассказал педагогу, что уже разрушил несколько скульптур, которые получились не так, как хотелось. Мне нравится, когда все правильно, а при малейшем изъяне я снова размачиваю глину водой и, как только она становится мягкой, мастерю новую.
Сейчас сижу на уроке греческого языка. Я уже умею читать и даже писать. Глаза быстро устают, но я продолжаю учиться и мастерить.
Ипполит пристально смотрел на дьякона, который пытался своими словами передать содержание древнего текста. Не услышав ничего для себя интересного ни в одном из свитков, священник придвинул их к профессору:
– Можете пока оставить у себя.
Джованни бережно свернул их и произнес:
– Я же говорил, что вы не найдете здесь ничего важного, только зря потратите драгоценное время, которое могли бы провести в молитвах.
Ипполит недовольно посмотрел на профессора и строго произнес:
– Святой церкви лучше знать, как распоряжаться нашим временем. Если сам кардинал, председатель Папской комиссии по священной археологии, направил нас сюда, значит, здесь мы больше угодны господу нашему Иисусу. – И бросив взгляд на свернутые свитки, Ипполит добавил: – Думаю, вам не стоит напоминать, что обо всех находках первыми должны узнавать мы?
Джованни промолчал.
– Сколько времени займет у вас извлечение свитков из библиотеки?
– Работы ведутся крайне осторожно, ведь стены могут рухнуть в любой момент. Я не могу подвергать риску жизни людей. Если ничего серьезного не произойдет, то, думаю, через неделю, а может, и две нам удастся добраться до библиотеки.
В очередной раз подойдя к окну, Ипполит произнес:
– Мне нужно будет вернуться в Ватикан, чтобы доложить о свитках и ходе раскопок, после чего проинспектировать и другие археологические работы в Риме, Неаполе и окрестностях, чтобы даже случайно никакая ересь не появилась на свет. Дьякон Томас останется здесь и будет контролировать раскопки. Посуду и другие предметы древности вы можете хранить на объекте, и продолжайте записывать всю информацию о них в археологический дневник, но все найденные рукописи незамедлительно передавайте Томасу.
Вернувшись к столу, Ипполит, обращаясь к профессору, произнес:
– Синьор Понти, вы не могли бы оставить нас на некоторое время, мне нужно поговорить с дьяконом.
Профессор покинул фургон и направился к месту раскопок. Катрин, которая все это время пребывала в волнении за синьора Понти, тут же бросилась к нему:
– Ну что, профессор? Вы отдадите им свитки?
Посмотрев на фургон, внутри которого Ипполит что-то разъяснял молодому дьякону, Джованни произнес:
– Я профессор археологии, и моя миссия – поведать современникам о прошлом, и никакие угрозы не заставят меня поступиться принципами.
– Я полностью вас поддерживаю, синьор Понти.
Посмотрев по сторонам, Катрин еле слышно произнесла:
– Пока вы были в фургоне, нам удалось извлечь еще несколько свитков. Они сильно повреждены.
– Дождись, пока один из священников покинет раскопки, и незаметно отнеси свитки в мой фургон. Я постараюсь аккуратно раскрыть их и прочесть.
– А датировку их вы будете уточнять?
– Нет, в лабораторию ничего везти нельзя. Если до священников дойдет, что мы без их ведома вывезли с объекта свитки, они прикажут остановить все работы и приведут новую группу археологов, которая будет следовать всем их указаниям. У них имеется постановление, что все извлеченные свитки мы обязаны передать Ватикану, а если быть точнее – папской комиссии по священной археологии.
– Профессор, вы не боитесь?
– Я аккуратно открою их, прочитаю, сделаю копии и затем передам Ватикану. Так мы не нарушим предписание и сможем продолжить раскопки. Наша цель – докопаться до правды, в прямом и переносном смысле. Неужели ты думаешь, я позволю им или кому-то еще помешать нам?
Катрин одобрительно кивнула.
Когда Ипполит покинул фургон, дьякон Томас вновь открыл Библию и продолжил читать. Периодически он откладывал книгу и подходил к окну, чтобы наблюдать за ходом раскопок.
С наступлением вечера все работники покинули объект и отправились отдыхать. Дьякон остался ночевать там же, где и был, а Джованни направился в свой фургон, где обычно работал до поздней ночи. Чтобы успеть к утру перевести свиток, он решил не возвращаться в свою квартиру в Риме, а переночевать в фургоне. Как только свет у дьякона погас, профессор осторожно достал новые свитки, о которых говорила Катрин, и, пометив один из них номером четыре, приступил к чтению и переводу.
14-й год правления императора Тиберия. Оплонтис.
Свиток Геродота во славу Плеромы.
По поручению учителя я составил из древних греческих источников свою версию событий в Плероме, а также начертил схему Эонов, некогда пребывавших в высшем духовном мире. Эти записи должны помочь искателям истины лучше понять сюжет грехопадения и последующий приход спасителя
Чем глубже я изучаю события Плеромы и Кеномы, тем все больше общего нахожу с историями в еврейском религиозном Писании. Наверное, поэтому наш великий учитель говорит, что Писание истинно, но священники неверно его истолковывают. Авва любит повторять, что истина одна и все религии имеют один источник, но эти знания у каждого из народов окутаны в разные одеяния. И поэтому наша цель, как гностиков, в данное время снять эти одеяния и дать человечеству истинные знания о высших духовных мирах. Это новое учение, гностицизм, основанное нашим духовным лидером, должно быть сохранено для последующих поколений наряду со Пятикнижием, которое Моше получил на горе Синай. Учитель называет эти учения братьями, старшим и младшим, которые призваны помогать, дополнять друг друга. Но несмотря на то, что они имеют один источник, пошли от одного отца, до определенного момента эти учения будут враждебно относиться друг к другу.
Изучив мои записи, вы узнаете, какие события, произошедшие в духовных мирах, Плероме и Кеноме, привели к появлению этого, материального мира. Также вы сможете убедиться в том, что все происходящее в материальном мире – отдаленное подобие событий в Кеноме. А сюжет об изгнании первых людей из Эдемского сада – это иносказательное воссоздание событий в высшем духовном мире Плероме.
Вот поэтому учитель в своих проповедях любит приводить фразу Гермеса Трисмегиста: «Что вверху, то и внизу». То есть события в нашем мире повторяют события в высших мирах, и, зная, как они происходили там, можно без особого труда предсказать их развитие в материальном мире.
И в подтверждение этой древней фразы, а также того, что все учения в основе своей говорят об одном и том же, Авва цитирует слова царя Соломона из книги Екклесиаста: «Нет ничего нового под солнцем», то есть все, что происходило и произойдет в материальном мире, уже происходило в других, более высоких мирах.
Но поскольку материальный мир находится на самой удаленной от Плеромы и Кеномы точке, в нем столько насилия и те же события приобретают такие грубые черты.
Вина за это лежит на Творце этого мира, Демиурге, которого учитель любит сравнивать с руководителем театра. Демиург старается повторить, вернее, создать подобие высшего духовного мира, но никак не может в этом преуспеть. Он несколько раз уже разрушал сотворенные им миры, говоря театральным языком, которым так любит изъясняться наш духовный наставник, разгонял труппу и рушил декорации. Но затем набирал новых актеров, чтобы они на старой сцене сыграли все тот же великий спектакль.
Для лучшего понимания тех событий учитель объясняет так: Плерома – это Рим, столица великой Римской империи, а наш мир – один из самых маленьких городов империи, отдаленная ее провинция или даже деревня в той провинции. В Риме возвели величественные здания, форум, цирк, театр Бальба, театр Помпея и другие внушительные сооружения, и жители той деревни, хоть никогда не были в столице империи, по рассказам пытаются воссоздать отдаленное их подобие. Если в Риме здание возвышается над землей на двадцать шагов, там оно будет в лучшем случае возвышаться на два.
После того как Демиург сотворил подобие Плеромы – рая и Кеномы – материального мира, он решил создать человека из праха земного, другими словами, из материи. В процессе творения, чтобы оживить первого человека, Демиург поместил в него душу. Вот поэтому говорят, что человек соединяет в себе материальную и душевную природу, вернее, душевное попало в плен к материальному. Плохие качества он унаследовал от первой природы, которую еще называют материей, а добрые – от божественной души, заточенной Демиургом в человеческое тело. Материальное и душевное находятся в постоянной борьбе друг с другом, заставляя человека выбирать между добром и злом. Но мы, гностики, люди высшей, духовной природы, в отличие от душевных людей, добровольно спускаемся в материальный мир. Мы здесь гости, и цель наша – вызволить, пробудить царицу-душу, частичка которой упала в этот мир и находится в каждом из нас. Когда царица, испив спасительный гнозис, то есть открыв для себя тайные знания, пробудится и вернется в высшие миры, этот мир будет разрушен, так же как человеческое тело, после того как его покидает душа. Вот поэтому душевную природу, помещенную Демиургом в человеческое тело, и называют царица-душа, поскольку только ее пребывание здесь дает продолжение этому миру, оживляет его. Во время исхода царицы из материального мира в Плерому ее будут сопровождать гностики. Кроме них спасутся и люди душевной природы – праведники из разных народов. Но, в отличие от гностиков, они отправятся не в Плерому, а на восьмое небо, которое еще называют Небесный Иерусалим, а материальный мир будет разрушен.
Мне выпала огромная честь быть рядом с учителем и обучаться у него. Его имя известно далеко за пределами Иудеи, и даже в Риме, столице империи, все наслышаны о нем, поскольку он великий чудотворец и пророк, который постиг высшие ступени мудрости.
Мы всем сердцем уверовали в его предсказания о хороших и плохих временах для Римской империи, которая сейчас на подъеме. О том, что она уйдет от язычества и положит начало новой мировой религии.
Учитель не раз повторял: хоть данное учение, гностицизм, в отличие от религий, будет сокрыто долгое время, в нужный момент, через две тысячи лет, оно, как птица феникс, восстанет из пепла.
Да сбудется Писание
Схема Плеромы и Кеномы из свитка «Песнь Сирим»
История Плеромы и Кеномы
1. Начало Плеромы
Вначале был Нерожденный Отец, которого также называют Первоотец. Он имел еще много имен, среди которых Первоначало, Единый, Безмолвие, Битос, Бездонный, Бездна или Глубина. Этот нерожденный, предвечный и совершенный Эон существовал задолго до того, как все возникло. У Первоначала была пара, которую звали Сиге (Тишина), ее также называли Эннойя (Мысль).
Несмотря на то что непостижимый Первоотец пребывал все это время в безмолвии, любовь переполняла его, поэтому Любовь – это одно из его имен. В какой-то момент, желая поделиться этим прекрасным чувством с кем-то еще, он решил создать свое потомство Эонов.
Желая дать Эонам лучшее, что Творец имел в себе, он поместил в лоно Сиге семя своего будущего потомства, после чего Сиге эманировала из себя первую пару, сизигию Эонов. Это были Нус, которого также называют Единородным, Началом Начал и Отцом Эонов, другими словами, корнем всех Эонов, так как от него происходят все последующие Эоны, и Алетея.
Это была первая тетрада, четверка высших Эонов:
Первоотец и Сиге (Тишина);
Нус (Ум) и Алетея (Истина).
Через некоторое время, вторая пара Эонов Нус и Алетея, желая подражать во всем Первоотцу, эманировали из себя новую пару: Логоса и Зоэ. Логос считается началом Плеромы, Эонов и всех последующих творений.
О проекте
О подписке