Порыв ветра бросил в лицо пригоршню мелких, как бисер, дождевых капель. Я надвинул на глаза капюшон, плотнее запахнул на груди полы плаща и обернулся, оглядывая растянувшийся на полкилометра обоз.
Яки брели, уныло повесив головы, крестьяне, закутанные в коричневые плащи, чтобы хоть как-то спастись от дождя и пронизывающего ветра, так же уныло нахлестывали их. Даже мои ребята, охранявшие обоз, сейчас походили на сонных и угрюмых черепах. Все в обозе мечтали о тепле и глотке чего-нибудь горячего или горячительного, кроме, пожалуй, Мрака. Кабан деловито похрюкивал и, как выведенный после долгого сидения дома на улицу кобелек, обнюхивал на дороге каждую выемку и бугорок – мне постоянно казалось, что он вот-вот задерет где-нибудь заднее копыто.
– Нежити, похоже, пока не будет, – нагнавший меня Айм придержал коня, так что оказался позади меня примерно на полкорпуса. – Однако до Фарота еще километра три. И вот что странно: тут даже после появления нежити всегда стоял пост, а сейчас его нет. Не нравится мне это.
Его закованный в железо конь, словно чувствуя настроение хозяина, шумно дышал, нервно дергая торчащими из-под стального налобника ушами.
– Проснулись все! – рявкнул я в канал группы и перевел взгляд на демона. – То есть для дежурства на посту у них люди были, а почистить дорогу от погани некому?
– Не знаю, в укреплении не такой большой гарнизон, – пожал плечами гейтар, – но дар Эйнар, я слышал, отличный командир, может, у него на это просто не хватило людей.
– Ладно, скачи в конец обоза, проследи, чтобы там все в порядке было. Хотя… – я окинул взглядом стоящий по обеим сторонам дороги лес, – вряд ли нежить настолько поумнела, чтобы устраивать засады, но береженого Харт бережет.
– Сата, – поправил меня Айм, – тех, кто не теряет бдительности, бережет Сата, богиня удачи.
– Хорошо, пусть будет Сата, – произнес я в спину удаляющемуся демону…
При въезде в Балану прямо в воротах нас встретил переминающийся с ноги на ногу староста, причем на его лице я особой радости не заметил.
– Гверт, случилось что? – покинув седло, спросил я.
Почувствовавший свободу черный «предатель» нашел глазами Реену и, забавно виляя своим куцым хвостом, тут же потрусил к ней. Девушка со смехом потрепала кабана за ухом и, как обычно, скормила ему какое-то лакомство.
– Дар, – староста опустил к земле глаза и пнул носком сапога дорожную пыль, – я ведь, когда обещал тебе десять крестьян, и подумать не мог, – он окинул взглядом остановившихся за моей спиной демонов, – что эти славные воины сразу пойдут за тобой. У меня ж всего двадцать семей осталось, и детей сколько, – тяжело вздохнул он…
– Ты резину-то не тяни, – нахмурился я, – хочешь предложить что, так предлагай.
– Резину? Что это?
– В смысле, осла за хвост.
– Ах, ну да, – Гверт еще раз тяжело вздохнул, причем в его вздохе присутствовала известная доля притворства, зачем-то вытащил из-за пазухи кусок грязной материи, смял ее в руках и, подняв на меня глаза, выпалил: – Никак нельзя людей забирать, дар! Что тогда от деревни-то останется? Но воины твои говорили, что лошадей ты хочешь покупать в Хантаре, значит. А мы как раз по лесу наловили лошадей этих, когда с Феаторой и Уриатой это, значит, случилось… Разбежались лошади-то, вот мы их и… а нежити-то они без надобности, да и не ходит нежить в лес. Не просто же так я тебя поля очистить просил. Лошади-то жрут…
– Ну? – я уже понял, куда клонит староста, и старался никак не выдать своей радости, поскольку десять крестьян, максимальный уровень которых сто сорок пятый, были бы сейчас для моего отряда нешуточной обузой и изрядной потерей времени. Я надеялся решить проблему с набором новых соклановцев в Фароте, с которым у меня было «почтение» в репутации, или в Хантаре, с ее «уважением». А вот проблема с лошадьми как раз встала в полный рост. Машка обошлась мне в восемь сотен золотых. На мгновение я почувствовал укол совести за то, что с момента гибели так и не призвал кобылу, и дал себе обещание призвать ее, как только мы выберемся в более-менее безопасное место. Чтобы рассадить моих соклановцев в седла, потребуется немаленькая сумма, даже если в Крейде лошади будут стоить в два раза дешевле, а тут староста сам предлагает мне выход из положения.
– Так взамен десяти крестьян возьми десять лошадей, – Гверт развел в стороны руки, показывая, насколько выгодный он мне предлагает обмен. – Тебе ж самому не надо, – староста с некоторой опаской покосился на Мрака, который в этот момент пытался что-нибудь выклянчать у старшей лучницы, – вон у тебя чудовище какое, а ребятам-то твоим как без лошадей-то?
Я закусил губу, чтобы сдержать улыбку. Когда возникала опасность, Гверт становился суровым, решительным и деятельным мужиком, каким я и увидел его в первый раз, в бою за деревню, но в таких ситуациях, как эта, он по привычке натягивал на себя маску недалекого крестьянина. Станиславский бы оценил…
– Ты хочешь сказать, что мои бойцы стоят столько же, сколько лошади? – через силу нахмурился я.
– Не! Я лошадью быть не согласен, – из-за моей спины раздался голос заскучавшего Рииса. – Конем еще куда ни шло, у них знаете, какие… эти… ну вы поняли, дар, о чем я. А лошадью не хочу, даже самой симпатичной, – маг зачем-то покосился на Сальту и сделал шаг Аритору за спину.
– Чего ты хочешь, дар?
– У меня четырнадцать бойцов. Каждому нужно по коню и еще по одному заводному, – я вспомнил прочитанные книги, – и Скайл пусть доспехи на коней сделает, хотя бы по комплекту на каждого.
– Ты вот совсем меня без штанов хочешь оставить, да? – задохнувшийся от возмущения Гверт оттянул в стороны свои штанины, отчего стал похож на командира Красной армии из старых советских фильмов. – А пахать я на своем горбу буду? – он похлопал себя по загривку и развел руками. – Четырнадцать коней и металл на броню с тебя, а если этот говорливый, – он кивнул в сторону Рииса, сможет, как он говорит, стать конем, то у тебя еще один лишний будет.
– Нет, Гверт, – возразил я, – ты же сам сказал: вы тут целый табун наловили, и они жрут много! Так что меньше чем на два десятка я не согласен. А металл мы дадим, и я даже Аритора в помощь кузнецу выделю.
– Да мне ж не жалко, – вдруг улыбнулся староста, – мы тебе тут все и так до Пламени обязаны. Двадцать лошадей забирай сразу, а еще восемь дам, когда до Фарота доберемся, – у меня просто яков на все телеги не хватит.
Следующие два дня, необходимые деревне на сборы, пролетели в режиме аврала. Я, приняв на себя обязанности завхоза, на сутки залез в клановое хранилище, систематизируя и раскладывая по полкам добытые доспехи, реагенты и материалы. Очень хотелось спихнуть эти обязанности на кого-нибудь еще, но у моих соклановцев и без того хватало забот.
После получения четвертого уровня клана у меня открылась возможность выбора профессий для своих подчиненных – тех, которые не являются игроками. К сожалению, я это заметил, только когда мы прибыли в Балану, и поэтому постарался максимально быстро наверстать упущенное. Пока Аритор с мастером Скайлом ковали броню на лошадей и редкие нагрудники из оскверненной руды в кузнице Баланы, Айм, Сурат и Херд переплавляли наваленные в кучу части обычных металлических доспехов в Феаторе. Риис обучал Реену алхимии, а все стрелки занимались производством стрел, которых, как мы очень хорошо уяснили, много быть не могло. Всю обычную тряпичную броню Хадежа распускала на какие-то тряпки и нитки, а кожаную я подарил Гверту – тащить все это с собой в Хантару я не видел никакого смысла.
Хранилище четвертого уровня, обошедшееся клану примерно в тысячу золотых монет, представляло собой заставленное стеллажами и полками складское помещение и существовало по аналогии с личными комнатами игроков. Меня при взгляде на хаотично наваленное на полу барахло поначалу едва не хватил Кондратий. Но, как говорится, глаза боятся – руки делают, в итоге я все-таки привел там все в порядок, но эти сутки я запомнил надолго и твердо решил обязательно найти для клана кого-нибудь, кто будет выполнять обязанности интенданта.
Цифры радовали – почти сорок комплектов латной и кольчужной брони на сто сороковой – сто семьдесят пятый уровни, чуть больше кожаных и тканевых, которые я отложил на продажу, и целый стеллаж, заставленный необычным оружием. Редких предметов было тридцать, и все они нам, к сожалению, не подходили – я не собирался одевать своих демонов ни в кожу, ни в тряпки. Древних костей, необходимых для сдачи интенданту Хантары, у нас набралось целых двенадцать с небольшим тысяч, и я очень надеялся, что квест на них – повторяющийся, иначе мы просто зря потащим в город эти суповые наборы. В конце концов все хлопоты были закончены, не поместившиеся в хранилище вещи мы погрузили в три купленных у старосты фургона, и вечером второго дня я вывел своих соклановцев, сияющих как медные пятаки от переполнявшего их чувства собственной значимости, в соседнюю локацию на первую конную тренировку.
Цвета лошадей, которых нам выдал староста, колебались от грязно-серого до темно-коричневого. Я даже пожалел, что в реале никогда не интересовался лошадиными окрасами. Все мои знания позволяли отличить только три из них: вороной, буланый и гнедой, причем из вороных в клане был только один мой кабан, – он, громко хрюкая, проинспектировал испуганно шарахающихся от него животных и, по-моему, оказался вполне доволен результатом. Лошади имели сто сороковой – сто сорок пятый уровень, и их параметры были почти такими же, как у моей Машки, правда, максимальная скорость галопа не сорок пять, а пятьдесят километров в час.
Стрелков и приданную им в качестве хилера Хадежу я посадил на легко бронированных животных, кольчужный доспех которых увеличивал броню до полутора тысяч и снижал максимальную скорость галопа всего на пять километров в час. Остальные, включая мага, гарцевали на закованных в латную броню маунтах – показатель брони около трех тысяч и максимальная скорость галопа – сорок километров в час, которая, впрочем, позволяла Айму и Сурату ударом пики наносить около ста шестидесяти тысяч урона. У танков урон был в полтора раза ниже, но, учитывая, что даже экипированная в латы нежить редко имела коэффициент поглощения физики более сорока процентов, этого должно было хватить, чтобы с одного удара свалить практически любого равноуровневого противника. Поначалу я разделил своих демонов на две равные группы и кратко рассказал Сальте о приемах конных лучников то, что знал из книг. Айму ничего рассказывать не пришлось, тут и так все было понятно: ударная группа из танков и бойцов ближнего боя впереди, хилеры и Риис сзади.
Некоторое время я понаблюдал со стороны, как отряд Сальты кайтит паки нежити, расстреливая их с безопасного расстояния, и решил выдать каждому из лучников по пике. Дело пошло значительно веселее: когда противников оставалось по числу стрелков, группа разворачивалась и одним наскоком ставила точку в бою. Несмотря на то что наносимый физический урон у стрелков со всеми улучшениями был примерно на тридцать-сорок процентов выше, чем у бойцов ближнего боя, удар пикой у них проходил с коэффициентом 0,5, чего было вполне достаточно, чтобы отправить на повторное перерождение любого скелета-латника. Некоторые проблемы возникали с дебаффами – Хадежа в одиночку не всегда успевала их оперативно снимать, но все это происходило в допустимых пределах, поэтому я не особо заморачивался.
Спустя пару часов я объединил группы и начал совместную тренировку. Сразу стало совсем скучно – паки нежити сто семидесятого уровня просто взрывались за считаные секунды: таранный удар выносил треть пака сразу, а охватывающие по флангам стрелки добивали оставшихся в упор. Я погонял своих бойцов еще около часа и, когда солнце коснулось верхушек деревьев, приказал возвращаться в Балану.
Ночью небо затянуло тучами, а перед рассветом пошел мелкий и частый дождь. Утром мы наскоро позавтракали и тронулись в путь вместе с обозом беженцев.
Каждый из нас хотя бы раз в жизни переезжал с одного места на другое. Большинство людей сходятся во мнении, что переезд – это серьезный стресс для любого, а психологи сравнивают его с парой пережитых пожаров или катастроф. Сам я никогда не боялся менять места проживания и работы и относился к этому исключительно позитивно, поскольку связывал с переездом на новое место получение новых эмоций и возможность начать очередной этап в своей жизни с чистого листа. Но сегодня мне было грустно покидать обжитое место и жаль было собравших скудные пожитки и устремляющихся в неизвестность крестьян. Мужчины бодрились, женщины плакали, дети, с ног до головы закутанные в плащи, с тоской смотрели в сторону уменьшающейся в размерах родной деревни, но все понимали, что иного выхода у них нет, и прощались со своим прошлым, а хорошим оно было или плохим – неважно.
Паки нежити, по пятнадцать-двадцать мобов в каждом, стоящие на дороге через каждые двести метров, продвижения обоза не замедлили, а под конец вообще перестали встречаться, поэтому путь в двадцать километров мы преодолели примерно часов за семь.
– Плохо дело. – Гверт, последние несколько километров ехавший рядом со мной, одной рукой прикрыл лицо от стекающих с капюшона капель, а второй указал на вытянувшуюся из ворот форта вереницу уходивших на запад фургонов. – Что-то произошло, и, боюсь, это что-то нас не обрадует, – тяжело вздохнул староста.
Фарот был похож на форты Дикого Запада – квадратное, обнесенное пятиметровым частоколом укрепление, со стороной метров в триста. Восемь сторожевых башен: четыре по углам квадрата и четыре в середине каждой стены были достаточно большими, чтобы разместить на каждой из них примерно по двадцать лучников, вот только ни на одной из них – даже на той, что одновременно выполняла функции ворот, – никаких стрелков я не заметил.
О проекте
О подписке