Воин смотрел со скалы на тропу и ждал. И думал.
Старый воин помнил рассказы дедов своих дедов о тех временах, когда они охотились и воевали просто голыми руками. И погибали почти в полом составе на охоте и на войне. И если посмотреть прямо и честно себе в глаза, то чем охота часто отличается от войны? Клыки, зубы, рога, когти, – такого у них не было, а у зверей было в избытке. А у них были только камни, да и то, если найдешь рядом с собой. Конечно, и воины их врагов тоже не имели ничего кроме камней, но если подкрасться к чужому поселению со своим камнем, то можно наделать много беды, пока их воины бьются без камня или ищут на земле себе тоже камень.
А потом появился в их пещере еще один человек. Он появился ночью, когда все спали, и тоже заснул в углу пещеры в темноте. Они обнаружили его утром, когда почуяли от него запах каких-то незнакомых цветов. Приятный запах, – не то что запахи от них самих. Человек был, как и они все, весь сильно заросший, но на нем были новые чистые шкуры зверей, как-будто он и не изнашивал их или менял часто. И в его руках были неизвестные острые палки и тонкие ветки.
Давно ли это было, но деды помнили его, но не помнили времени, – потому считали, что давно. Они не считали тогда зим, которые пережили. И они не хотели верить тому человеку, – он назвал себя странным именем «ШАМАН», – в том, что чужого воина или страшного зверя можно убить или победить издалека. С помощью камней, привязанных к палкам, с помощью острых палок и тонких веток. НЕ ПО-ВЕ-РИ-ЛИ.
Тогда Шаман убил одного из них. Тот стоял около входа в пещеру, а Шаман воткнул в него тонкую ветку из глубины пещеры, даже не приближаясь к нему. И взрослый воин умер на глазах своих сородичей, на руках своей жены и дочери. Это было непонятно и страшно.
Потом Шаман стал жить среди них. За умение убивать на расстоянии он потребовал себе отдельный самый чистый угол в пещере, завесил его шкурами. Он также потребовал себе жену и дочь убитого им воина, – и это тоже было справедливо. А чтобы сила и умение убивать на расстоянии стали подвластны всему племени, он брал во временные жены по очереди сначала всех взрослых дочерей, а потом и молодых жен других воинов. Воины, конечно, сначала не соглашались, но вождь первым отдал на несколько дней ему одну свою жену, – разрешил отвести за те шкуры, которые висели в углу пещеры, – и спустя несколько дней и ночей смог убить медведя с помощью камня, привязанного к палке жилами оленя.
И тогда воины стали наперебой предлагать своих жен Шаману. А он стал всё племя учить так привязывать камень к палке, потом острить другие палки и кидать их очень далеко, а потом научил их бросать еще дальше острые ветки с помощью других веток.
Племя стало хорошо питаться, дочери, жены, матери жен и матери воинов стали очень довольны и стали лучше и больше рожать новых воинов и дочерей для племени. Стало погибать меньше воинов и …
Однажды ночью другое племя попыталось напасть на них, но их вождя сразил наш вождь с помощью острой ветки издалека, а остальных воинов забили насмерть этими камнями, привязанными на палки, закидали острыми палками. Шаман проколол острой палкой насквозь сына их вождя, когда тот напал на него сзади и попытался ударить камнем по голове.
Племени досталась богатая добыча: большая светлая пещера племени погибших воинов, в которой оказался хороший родник, много шкур, много женщин, большая поляна перед пещерой. Они смогли разделиться на два отряда. Совсем молодые воины вместе с Шаманом поселились в новой пещере, а в старой пещере остались вождь, старейшины, бывалые воины, их старые и новые жены. Жены погибших врагов тоже перешли в старую пещеру, а с новыми воинами остались молодые жены и дочери племени старого и племени нового.
Острые палки Шаман назвал копьями, летающие ветки стрелами и луками, камень, привязанный к палке, стали называть палицей. Так сказал Шаман, и мы стали тоже так называть.
Старые воины и старейшины ленились упражняться с острыми палками, больше ели и спали. Вождь сначала старался их заставить это делать, но потом просто переселился в пещеру к молодым воинам. Он не был стар, как старейшины, был силен и удачлив.
Однажды мы узнали где живут наши соседи, которые убивают наших оленей на водопое. Мы решили отомстить. Вождь хотел в тот же день идти к ним войной, но Шаман посоветовался с духами и сказал, что духи советуют действовать по-другому. По совету духов самых молодых и хорошо стреляющих из лука воинов, – почти маленьких мальчиков, – мы послали вперед и в разные стороны, спрятали на ветвях деревьев и за камнями. Сами развели костер на поляне недалеко от их пещеры и посадили около него своих самых красивых женщин. А сильные и умелые воины спрятались по краям поляны. Когда воины соседей увидели костер и захотели захватить наших женщин, то они без камней в руках кинулись на поляну с разных сторон, и мы убили из копьями прямо в кустах. Тех же, кто успел выскочить на поляну, убили стрелами наши молодые воины. Враги даже не поняли, откуда пришла смерть, и теперь не смогут рассказать своим духам, кто их убил.
Потом мы стали осматривать их пещеру и убили еще несколько воинов и их вождя. При этом мы не потеряли ни одного своего воина. А добыча была еще более богатая: шкуры, женщины, дети, пещера…
Когда мы вернулись в свою пещеру, то обнаружили, что старые воины решили воспользоваться нашим отсутствием и заняли нашу пещеру, наши шкуры, постели и наших жен. Они думали, что молодые воины не вернутся из похода и погибнут без старейшин. Вождь так рассвирепел, что сам убил двух старейшин, а остальных мы просто выгнали из племени и заняли обе пещеры. Не знаю, что с ними потом стало: или враги убили, или звери разорвали. А потом мы еще заняли ту пещеру, которую завоевали вчера.
Племя стало расти очень быстро. Скоро мы захватили всю долину. У нас стало много пещер и открытых поселений. Перед каждым боем, перед каждой войной духи рассказывали нашему Шаману, как надо воевать, и мы всегда побеждали. Женщины, в которых у нас теперь ни у кого не было недостатка, рожали от хорошей пищи много новых воинов. Шаман рассказал, что духи требуют делать больше копий, луков, стрел, палиц. Потом духи придумали щиты, которые стали защищать нас, когда в нас кидали камни и палки. Когда мы все хорошо освоили луки и стрелы, духи научили нас сильно и далеко кидать копья и камни с помощью жил животных. Теперь враги не могли приблизиться к нам и кинуть камни. Наши воины стали просто непобедимы.
Теперь мы стали строить высокие частоколы из стволов деревьев вокруг наших поселений. Закрыли проходы в нашу долину большими камнями и стволами деревьев. У нас стало много хороших воинов, и мы стали дежурить, охраняя нашу долину от чужих и соседей из других долин. Это тоже потребовали духи наших предков. Были правы. Уже несколько раз мы ловили чужаков далеко от наших пещер и шалашей, убивали их на перевале и не пускали в наши земли.
Людей нашего племени стало очень много. И стало мало пищи. Шаман и духи научили выращивать пищу, а не ждать, пока она вырастет в лесу. Научили приручать и выращивать больших и маленьких животных, а некоторых использовать по хозяйству. Научили нас плести сети и ловить ими рыбу. Научили стрелять в птиц стрелами и получать много нежного птичьего мяса. Научили разводить птиц и не ждать, когда они прилетят из дальних долин.
Но у нас стало много воинов и мало женщин. И теперь мы готовимся к походу в соседнюю долину за добычей. Нам теперь стало надо много добычи, много места для нашего народа. Шаман и духи готовят нас к этому походу. И я уверен, что мы снова будем побеждать врагов.
На тропе появились воины племени, идущие ему на смену…
Думал о чем-то и Шаман в своем жилище. Советовался со своими духами. Война всегда была «кровавой спутницей» человеческого общества. С помощью войн люди выясняли свои «международные отношения» во все времена. Военные конфликты происходили достаточно часто. С помощью силы люди решали свои территориальные и экономические проблемы десятки тысяч лет во всех мирах. Так началась новая история планеты. Но планета еще об этом не знала.
Аввак. 2:5 15 Горе тебе, который подаешь ближнему твоему питье с примесью злобы твоей и делаешь его пьяным, чтобы видеть срамоту его! 16 Ты пресытился стыдом вместо славы; пей же и ты и показывай срамоту, – обратится и к тебе чаша десницы Господней и посрамление на славу твою.
Ефес. 5: 18 И не упивайтесь вином, от которого бывает распутство; но исполняйтесь Духом,
Исаия 5: 11 Горе тем, которые с раннего утра ищут сикеры и до позднего вечера разгорячают себя вином;
Лев. 10: 9 вина и крепких напитков не пей ты и сыны твои с тобою
Наум. 1: 9 упившиеся как пьяницы, они пожраны будут совершенно,
Пет. 5:8 Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить.
Притчи 23: 20 Не будь между упивающимися вином
– Что будем заказывать? Или начнем, а война план покажет? – спросил Олег.
Троица уселась за столик и сидела, оглядываясь по сторонам. Олег развалился на стуле и грыз зубочистку. Не сказать, что полумягкие стулья были очень удобны, но откинуться назад всем корпусом позволяли. Волков угрюмо смотрел исподлобья переменно в разные стороны. Он никогда не любил людные места, предпочитал по жизни если не одиночество, то мелкие заведения. Саша теребил бахрому скатерти, играя узорно связанными вместе нитями.
Скатерть чистая, хотя и не новая, позволяла положить руки на стол без чувства брезгливости. Официантка в красном переднике и с блокнотом в руках, наконец-то, подошла принять у них заказ.
– Я не поняла, какая война? – спросила она.
– Да не беспокойся, – Саня махнул неопределенно рукой. – То у моего друга такая присказка по жизни. Давай подумаем с твоей помощью, что бы нам такое попить, чтобы и нам было приятно, и тебе прибыльно.
– Слушаю Вас внимательно.
– Я и мои друзья предпочитаем натуральные вина. Но у нас расходятся вкусы на их вкус. Я, например, люблю абсолютно сухое холодное вино в запотевшем кувшине или бутылках на льду.
– У нас все вина натуральные. Могу вас всех уверить. Я могу предложить Вам на выбор несколько отменных сухих вин. Уточните только, какие сухие вина вам больше по вкусу: красные, розовые или белые.
– А ты начни называть, может быть, мы какие-то и знаем.
– Хорошо, начну перечислять. Мишель Торино Дон Давид Мальбек 2008 и Дон Давид Каберне-Совиньон 2008…
– О! Мальбек – я его пробовал, и оно мне дико понравилось – вино плотное и насыщенное.
– Rapido Red Sangiovese 2015, Италия, – продолжала официантка. – Плотное, но не сильно насыщенное. Легкая горчинка в послевкусии. Вообще я очень люблю вина из Италии, и к ним отношусь неравнодушно.
– Вариант интересный, но давай…
– Рокка Алата Вальполичелла Супериоре 2014, Ундуррага Сибарис Пино Нуар 2010 и Сибарис Карменер 2008, Кото дю Лангедок Шато де Мужан “Ля Кляп” 2014, Розовая Пантера Бордо Розе 2012, Мишель Торино Мальбек Розе 2010, – невозмутимо продолжала зачитывать карту вин девушка.
– Стой, садюга! – зарычал Олег. – Я так быстро не усваиваю такую информацию. – И обратился к спутникам, – она меня решила уморить своими перечислениями. Волк! Ну что же ты молчишь?
– The Macallan in Lalique, – ответил Волков.
– Простите? – официантка нагнулась ниже к нему, и в открывшийся в вырезе кофточки вид сразу уперлись глаза Олега и Саши.
– The Macallan in Lalique 64-летней выдержки, – повторил Волков. – Без льда. Целую бутылку. Открыть при мне.
– Простите, господин, но такой напиток у нас не продается.
– Почему же? Я вижу его рекламу над барной стойкой, – улыбнулся он.
– Единственный экземпляр 64-летней выдержки стоит 460 000 американских долларов. Это самый дорогой виски за всю его историю. Он хранится на складе у самого производителя виски, и потому я не могу Вам его доставить. К тому же его цена… – залепетала девушка.
– Я не спрашивал тебя, сколько это стоит, – вальяжно, подыгрывая друзьям, сказал Волков. – Я хочу тот напиток, который у вас написан на самом видном месте над стойкой бара. Позови бармена, если не можешь сама распорядиться.
– Хорошо, я позову бармена. А остальные господа сделали свой выбор?
– Принеси нам все названные вина по одной бутылке, – распорядился Саша и отпустил ее движением руки. – Ты чего завелся? – обратился он к Анатолию, когда девушка ушла вглубь помещения. – Ты ж её напугал…
И друзья, разлив по большим бокалам принесенные вина в соответствии со своими вкусами залпом выпили до самого дна.
– Мне передали, что господин желает хорошего виски, – рядом со столиком уже стоял высокий плотный молодой мужчина в строгом наряде бармена с бабочкой-галстуком. – Какие сорта Вы больше предпочитаете?
– Я предпочитаю The Macallan in Lalique 64-летней выдержки, как на той рекламе.
– Но это не предложение, а только реклама фирмы. Этого напитка нет ни в одном баре мира, потому что он продается только с аукциона.
– А мне наплевать, хоть из-под аукциона, – начал привставать Волков, но Олег и Саша постарались остановить его.
– Волков, ты же не в горном кишлаке! Остынь. Здесь надо спокойнее себя вести, и кровь пускать мы сегодня никому не собирались. Ты же только недавно взорвал тот кабак… – и продолжали с совершенно серьезным видом нести подобную чушь, оглядываясь на новоявленного сомелье по принуждению.
Бармен побледнел от сказанных слов, но продолжал стоять и ждать.
– Говори, что у вас есть в этой забегаловке? – наконец-то отозвался Волков.
– Могу предложить шотландского виски Glenfiddich 24-летней выдержки – это самый дорогой напиток в нашем подвале. Но это Вам обойдется в сумму…. – залепетал парень, но Волков его перебил:
– Я тебя о цене не спрашиваю. Это лучший виски в вашем подвале?
– Да, господин, лучший.
– Сколько бутылок у вас есть?
– Я уточню, но мне кажется, что их осталось девять. Очень дорогой напиток, потому мы его много не…
– Если он будет плох, я все девять бутылок разобью о твою голову. Неси на пробу первую.
– Хорошо, господин, – и быстренько ретировался вглубь помещения.
– Волк, ты чего завелся? – спросил Саша, когда сомелье скрылся из глаз, принеся долгожданный виски для Анатолия.
– Да ничего, ничего, – как-то странно замотал головой Волков. – Одичал я, наверно, надо со станции вырываться чаще к людям.
– Наверно, ты прав, – ответил Олег. – Я тоже, как будто застоялся. Я и в Клинике всегда застаивался, так в ресторане только и отдыхал.
– Мужики, вот расскажите мне, – Волков нагнулся несколько вперед и налил себе вторую порцию виски. – Вот что у вас там за чертовщина происходила в ресторане? Стрельба, взрывы, «маски-шоу»… Что это было?
– А ты откуда знаешь? Это ведь было локальное происшествие, – мужики заулыбались.
– А мне добрые люди рассказали. Знаете, как глаза горели у этих расказчиков!… – рассмеялся Волк. (Примечание автора: Речь идет о событиях, описанных в Трилогии «Материализация Легенды».)
– Скорее, рассказчиц… Значит, никого равнодушными не оставили… – растягивая слова рассмеялся Олег. – Понимаешь, мне надо было испытать в действии свою свиту. Посмотреть, как они будут себя вести в экстремальных боевых условиях. Барышни ведь, как-никак. Да и просто посмотреть, на сколько они управляемые. Хотя, если честно, я до сих пор не понимаю, что произошло в первый раз. Что-то перемкнуло у меня под действием “Z”. По легенде у меня должно было сорвать крышу с последующим скандалом в ресторане. Это было мной отработано и спланировано заранее. Мне надо было попасть внутрь корпорации «Тень». Меня напичкали какими-то препаратами, – возможно, потому всё и пошло наперекосяк с этим Z. Я как сейчас помню в своей руке дергающийся от выстрелов наган. Я помню на стене красные пятна, перекошенные лица вокруг, помню какую-то красную Феррари, парня в красном парике…
– Ты хочешь сказать, что этого всего не было?
– Не могу сказать наверняка. Память с этого места изобилует провалами и совершенно непонятными «вставками». Я ведь уже рассказывал о «плаваниях» и «полетах». В меня уж точно три пули всадили охранники ресторана! Вот только куда потом этот наган делся, – я не знаю. А от «ментовки» кто меня отмазал, – могу только на «контору» грешить.
– Ну, а дальше?
– Второй раз я приехал просто посмотреть, – и как черт меня под руку дернул. Я увидел через стекло лицо, которое мне показалось знакомым. Но я ошибся. Я думал, что помогу другу, но … Словом, ошибся. Пули, кстати, были резиновые. Я бы другие в руки психа не дал. Потом девушка. Саня, помнишь Ирину? Ты еще пробовал меня с ней знакомить во время нашей встречи.
– Конечно, помню.
– Так это она в третий раз стреляла в ресторане. Очень прицельно поцарапала лицо какому-то мужику, сережку у дамочки из уха вырвала пулей. Револьвер давал не я, а Сестра, но Ира знала, что делала. После того случая мне все сестры признались, что на ГРУ работают. Работали…
– Так это ты тогда авто взорвал на стоянке?
– Ага! Я! Как только вы с Ирой вышли по моим расчетам из зоны поражения, я и рванул. Там радио-взрыватель был. Красиво получилось.
О проекте
О подписке