Следующей ночью мы с ротмистром увидеться не смогли. Ради разнообразия на посту сидела бдительная медсестра, которая так на меня посмотрела, когда я заикнулась о свежем воздухе…
Пришлось ретироваться во избежание уколов и записей в личном деле. Или лечебном? А, неважно.
Зато день прошел интересно.
Я опять смотрела на то, как идет восстановление. И ощущения у меня были…
Как магия выглядит со стороны?
Маноисточник в центре, в районе солнечного сплетения. То есть их три. Может, больше, но больше я не вижу. А вот районы сердца, солнечного сплетения и, простите, матки видны просто отлично. Этакие теплые звездочки. Почему-то черные.
Может, потому что земля черная? И мое воображение так это все интерпретирует? Но звездочки видны совершенно отчетливо, они пульсируют в такт моему сердцу, они движутся… Забавно со стороны смотрится, словно на тебе три осьминожки сидят.
Причем видно их не впрямую, а знаете, как раньше нечисть распознавали. Смотришь не глаза в глаза, а словно бы рядом…
Что-то я читала о тех же чакрах… Ёжь твою рожь! Да знала бы – до попадания сюда всю литературу освоила про магию! Ан нет! Подруга что-то притаскивала, я листала и выкидывала. Или в деревню отвозила. Для местного употребления. Да, в том самом месте.
Ладно.
Примем за факт, что маноядро – это наименование активных и открытых чакр… Кстати! Интересно, а какое из них расходуется быстрее? Если то, что в паху, тогда все понятно с дамским бесплодием.
Вот представьте, прилепилось там нечто оплодотворенное. А тут перенапряг! Мать же не всегда сразу понимает, что она уже мать? А работу никто не отменял… Чем магия в этом отношении отличается от укладки шпал? Подозреваю, только красивым названием. А вымотаться можно и там, и тут.
Перенапряглась – выкидыш. Еще раз вляпалась – еще один. А организм в этом месте не железный. После какого-то числа дамских проблем о материнстве можно и попросту забыть. Опять-таки в любом мире.
Может, так было и здесь?
Вполне, надо только у ротмистра спросить. Вдруг его ведомство этой проблемой занималось?
Пообедав, я опять отправилась в парк. Сиделка со мной в этот раз не пошла, убедившись в моей благонадежности. Это хорошо.
Нет, сбежала бы я далеко и быстро, да вот беда – некуда.
А и будет куда – что я там делать буду? На жизнь жаловаться? Посуду мыть? Себя продавать по дешевке, если любитель найдется?
Есть у меня подозрение, что как-то так и будет.
А кстати, надо бы уточнить у ротмистра насчет магического поиска. Есть тут такое – или не есть? А то как бы меня кто не съесть…
В парке хорошо и спокойно. Я опять сидела у пруда, составляла список вопросов для следующей ночи и увидела…
Ужик!
Совсем еще маленький, не больше годика. Или весна теплая… Когда у нас там змеи просыпаются? На Благовещенье? В апреле? Да, где-то так. Варианты возможны, но чаще именно так и происходит.
Интересно, а я на Воландеморта тяну?
Вообще логическая цепочка проста. Маг земли – растения и животные – змеи – поговорить?
Я прищурилась на ужонка.
А ведь есть нечто интересное. Словно по траве ползет тонкая черная ниточка. Светящаяся. Искорка в голове, от нее словно канал по всему телу.
У него так? А своих каналов я не вижу. Они не проснулись или как-то иначе организованы?
Серпентарго в голове не просыпается.
Но…
Попробовала медленно протянуть вперед руку, благо никого рядом нет.
– Иди сюда.
Я смотрела на ужика, вкладывая все желание пообщаться с малышом. Буквально транслируя доброжелательность, спокойствие, обещание не причинять вреда…
Уж затормозил.
И ей-ей, обернулся!
Зрачки у него были круглые, а вокруг черного солнышка тонкое золотое колечко. Змееныш смотрел на меня спокойно и внимательно, я – на него, пыталась передать свой интерес.
И… Воображение, что ли, разыгралось? Я поняла, что ему меньше года, что он перезимовал в уютной пещере рядом с озером, что сейчас ему хочется в воду… Шкурка чешется. То есть чешуя… И поохотиться хочется, он голодный. Опасность? Да, опасность есть, есть люди.
Я осознала, что это предел. Змеи невероятно умные в сказках, а в жизни… Может, мне такой тормознутый змееныш попался?
Ладно, я его отпустила, и ужик уполз к озеру. А я пригляделась к себе.
А ведь и верно. Внизу живота пульсировало чуть сильнее, ёжь твою рожь! У нас что, все через ЭТО место?
Вот они и выкидыши, стопроцентно. Можно даже не спрашивать. Если ты привык чесать нос правой рукой, ты и будешь его так чесать. Непроизвольно. Если привык к магии, будешь ее использовать. Ну и результат – выкидыш.
А нельзя это как-то нормализовать?
Угу, пришла тут, самая умная. Наверняка первая за столько лет додумалась, правда?
Ладно! Поехидничаю я потом! Главное – я могу говорить со змеями! И даже не сильно устаю. Ладно, полноценным разговором это не назовешь. Но какой-то отклик я получила, остальное – дело практики.
А что?
Укушен гадюкой – замечательный диагноз! И я молодая вдова. Вот и еще один вопрос для обсуждения с ротмистром.
В эту ночь нам удалось выбраться на улицу.
Андрей Васильевич знал отличную маленькую беседку, в которой нас не было видно. Зато там есть деревянные скамейки, на одной из которых я и устроилась, поджав под себя ноги. Так теплее. Вязаная шаль укрыла меня целиком, не хуже пухового одеяла.
– Как у вас дела, Мария?
– Готовлюсь к выписке. Андрей Васильевич, скажите, а маги земли могут управлять животными?
– Да. Достаточно редко, но могут, это явление было описано. И животными, и птицами…
– А людьми?
Ротмистр вздохнул.
– Мария, это должно остаться между нами. И… Я бы не поделился, но я умираю, а вы остаетесь жить. И мне вас жалко. Это понятно?
– Мне дать клятву молчать?
– Нет. Обстоятельства могут сложиться по-разному, поэтому я надеюсь на ваше благоразумие. А клятвами не раскидывайтесь, особенно на крови.
Я кивнула.
– Так вот. Считается, что это невозможно.
– Считается?
– Очень редко маги воды способны к манипуляции человеческим разумом.
– Воды?
– Человек тоже вода.
– А земли?
– Нет.
Я вспомнила, как пыталась пообщаться с ужиком.
– Странно.
– Зато по некоторым данным именно маги земли способны управлять мертвыми.
– Фу! – честно отреагировала я. Вот в роли некроманта я себя ни разу не видела.
– Тем не менее это есть.
– А маги огня? Воздуха?
Ротмистр посидел некоторое время молча, потом махнул рукой.
– Шли разговоры о том, что маги огня могут выжечь чужой дар. Начисто. А маги воздуха могут на время воспринять чужую силу как свою. Воздух податлив и пластичен, он прогнется. Ненадолго, но обычно этого хватает для какого-то дела.
– Интересно, как у вас раскрываются преступления, совершенные с помощью магии?
Ответом мне стал удивленный взгляд собеседника.
– Никак. Их почти нет. Последнему уж лет пятьдесят, если не больше.
– Почему?
Мне стало интересно.
Человек – тварюшка достаточно вредная, и в попытках увеличить собственное благосостояние он готов на многое. Даже на все.
Насмотрелась я в своем мире.
А тут?
Если тут есть маги и всякие революционеры, террористы, анархисты… И вы мне таки хотите сказать, что все они ведут добропорядочный образ жизни? И никто из них не воспользовался своими способностями на благо партии родной?
И даже не помог «окончательно выздороветь» любимому дядюшке?
Не верю!
НЕ ВЕРЮ!!!
Это я и изложила ротмистру, получив в ответ хитрую улыбку.
– Так-то да. Но не стоит забывать о главном.
– Не понимаю?
– Еще триста лет назад церковь объявила, что магия дана нам от Бога. И если кто применяет ее во вред, это четко происки дьявола. Божьим даром зло творить нельзя, в том числе заповеди с его помощью преступать, иначе начинаются весьма неприятные последствия. Отлучение, охота, обязательная казнь на площади… В таких случаях ни с кем не церемонятся.
– Даже с женщинами?
– Беременной могут дать родить. Как плод искупления. И ее ребенка воспитают при монастыре, а для нее конец все равно будет один.
– Невесело.
– Чем выше стоит персона, тем тщательнее будет расследование.
Взгляд был острым и внимательным. Я подняла руки, показывая, что намек понят. Не буду, не буду я кормить Демидова грибочками. И армию гадюк на него не спущу.
– Смерть должна быть обязательно освидетельствована батюшкой, – добил ротмистр. – Либо его вызывают для исповеди, либо, если он не успел, то ему надо соборовать усопшего, и тут-то выявляются следы любой волшбы.
М-да.
Церковная патологоанатомия.
Шикарно!
– Допустим, магия была направлена не на человека, а рядом?
– Есть случай, который описывается в учебниках. В некоторых заведениях. Человека на охоте загрыз волк. Волка нашли, исследовали… Обнаружили магическое воздействие. То есть его натравили. И размотали клубочек.
– А если бы волка убили?
– Магические следы сохраняются до трех суток.
Замечательно.
Я могу натравить на Демидова змею, потом открутить ей голову и закопать тушку на три дня. Поглубже.
Осталось все это проделать незаметно. Великолепные перспективы! Может, еще эту змею съесть для верности?
– Добавлю, что животные, подверженные воздействию магии, потом легче откликаются на призыв другого мага той же специальности. Есть методики и наработки…
Спасибо, я уже поняла, что без обучения лучше в это не лезть.
Попробуем другие версии?
Поиск?
Маги воздуха достаточно легко могут найти человека. Есть такое, но необходим слепок ауры. К примеру, вещи, которые носил человек, его волосы, кровь… Да много чего подойдет.
Может ли у меня быть другая аура? В связи с потерей памяти и шоком? Да, вполне. Но как надолго? И с отцом-то у нас все равно общая кровь остается, так что шансы найти меня есть. Хреново. И другого слова у меня нет.
Сбежать вряд ли удастся. Быстро овдоветь – тоже.
А как насчет подробностей про Демидовых? Один у нас вьюнош Сереженька или с родственничками? Есть ли кому его похоронить, ежели что?
Есть, как не быть. Из предыдущего поколения Демидовых живы двое. Дядя Сергея и его тетка. Из Сережиного поколения – шестеро. Из младшего – двое.
– Два ребенка у шести человек?
– Да, за последние тридцать лет на Демидовых словно мор напал. То одного не станет, то второго… А дети вообще не приживаются. Две дочери у старшей сестры Сергея, кстати, чуть постарше вас обе. Одна года на три, вторая на год… Полина и Александра.
– Вы наводили справки? Благодарю от всей души.
– Не стоит, княжна. Я мало чем могу помочь вам, слишком мало.
– Информация – бесценна.
– Приятно, что вы это понимаете.
Мне ли не понимать. Ребенку информационного века.
– Это тоже для вас.
Я коснулась книги в простом переплете. Тяжеленькая…
– Что это?
– Государев родословец. Последнее издание.
Я открыла первую же страничку.
Князья Агеровы.
Оп-па!
Родословное древо, ныне здравствующие потомки.
Князья Адашевы…
То же самое.
– Переиздается раз в десять лет, уточняется, дополняется…
– Благодарю от всей души!
– Откройте на букву «Д», княжна.
Я послушно зашелестела страницами. Книга явно не новая, читаная, ну и пусть! Важно не оформление, а информация.
Итак?
– Демидовы?
– Да.
Я вгляделась в родословное древо Демидовых. И…
– Ёжь твою рожь!
– Лучше и не скажешь. И ведь все на виду…
Мы с ротмистром видели одно и то же.
Основатель рода – одна штука. Дети – трое. Внуки – восемь штук обоего пола. Правнуки – уже девятнадцать. Прапра – тридцать четыре, я не поленилась, сосчитала. Черт с ними, с именами, тут число интереснее.
Прапрапра должно, по идее, быть еще больше. Ан нет? Всего двадцать два.
Седьмое поколение еще уменьшается, и там четырнадцать человек. Хотя должно быть иначе, они же замуж выходили, женились… Даже если по одному ребенку на нос, все равно сохраняется рост прироста. А тут – наоборот, сокращение численности.
Восьмое поколение, девятое… И везде уменьшение. Умер, не замужем, умер, ушла в монастырь…
Дерево завершается весьма скудными веточками. Двое живых, шестеро живых, двое…
– Минутку? А вот эти – не Демидовы?
Такое тоже бывает. Усыновляют или удочеряют от первого брака.
– Но бесплодны. Посмотрите возраст, княжна.
Я кивнула. Да, тут уже сложно размножаться, в полтинник-то… Может, магия и справится, но что из ребенка потом получится? И сколько болячек у него будет?
– Интересно, что это такое? То есть чем можно объяснить такой расклад? Это ведь неспроста?
– Похоже на действие проклятия.
– Есть такое?
– Схлопотать можно, – неопределенно ответил ротмистр. И о чем-то сильно задумался.
Я спорить не стала. Еще как можно, это и в нашем мире редкостью не было. Правда, что там чаще встречалось: проклятие или глупость? Кто ж его разберет…
– Можно я пока оставлю книгу себе? Почитать?
– Это подарок. Мне это уже не пригодится. А купить можно свободно.
Действительно, не самая роскошная бумага, переплет дешевенький, коленкоровый…
– Я бы хотела отплатить вам добром за добро.
Губ ротмистра коснулась слабая улыбка.
– Что ж. Кое-что вы можете для меня сделать… Если у вас будут на то возможность и желание.
– Что именно?
– Я когда-то обидел человека. Очень давно.
Ротмистр молчал долго, но я не решалась его торопить. Бывает то, что о себе не сразу расскажешь. Не всякому… Даже так, на пороге смерти…
– Я был молод, лет девятнадцати. Искал радостей жизни, находил их… Да, была девушка по имени Алина. Из небогатой, но достойной семьи. Но без титула. Без магии, без всего… Я не мог бы на ней жениться. Любил, да. Но не хотел портить карьеру… Глупец!
С губ Андрея Васильевича сорвался горький смешок. Я взяла его за руку и крепко сжала.
– Мне устроили перевод, подыскали выгодную невесту… Я сказал об этом Алине. Она была беременна моим ребенком. Черт… Это не тема для разговора с невинными девушками!
– Что она с собой сделала?
Не тема… Была б тут хоть одна невинная девушка, тогда да. А так…
Мало ли, что здесь меня не дефлорировали? Мозги-то у меня старше этого тела малым не в три раза! И опыта куда как побольше. Может, в этом плане и больше, чем у ротмистра, но я его сексуальным просвещением заниматься не стану, вот еще не хватало.
– Она хотела избавиться от ребенка. И умерла.
Вот как сказать мужчине, что эта его трагедия тоже не нова в истории? Сильно он любил эту Алину…
– На похоронах ко мне подошел ее брат. Он отдал мне медальон с волосами Алины и сказал, что мстить мне не станет. Жизнь будет самой страшной моей карой… Он оказался прав. Я мало что значу для моей семьи, меня не любят дети… Я сам разрушил свою жизнь еще тогда.
Мне осталось только вздохнуть.
Сволочь этот братец, а? Не буду, мол, я тебя убивать, живи, жри себя сам… Совесть такая штука…
Кстати?
– Он вам ничего не присылал к памятным датам?
– Присылал. Фотографии Алины.
Я прикусила язык. Вот ведь козел мстительный.
– Я прошу вас… Если вы, Мария, окажетесь рядом с этим городом, положить медальон в могилу Алины.
В мою ладонь опустилась цепочка. Толстенькая, витая. Кругляшок теплый, его сжимали в руке явно…
– Там?..
– Прядь моих волос. А со мной уйдет ее локон.
Я молча кивнула. Да, мне это будет несложно как магу земли. Чего уж там…
– Город? И фамилия?
– Нажмите на рисунок на крышке… Вдавили? Поверните влево.
Рисунок открылся, словно крышечка. Сам медальон не раскрывается, просто рисунок отходит в сторону.
– Алина Кальжетова. Березовский. Это город?
– Да. Кальжетовых там хорошо знали. Это город, где был открыт первый золотой рудник, вряд ли вы его минуете…
– Я сделаю все, чтобы выполнить это обещание.
– Спасибо, Мария.
С ротмистром мы виделись еще три раза.
Разговаривали, сидели в беседке… Невооруженным взглядом я видела, что ему становится хуже. На глазах делалась серой и пористой кожа, редели и седели волосы, дрожали пальцы… Человек просто разваливался.
Было безумно его жалко.
Но как он держался!
Ни слова жалобы, ни упреков, ни сетований на судьбу… Единственный раз, за который он не мог себя простить, – тот самый, с Алиной. Может, и смешно звучит, а ротмистр себя всю жизнь казнил за ту юношескую глупость.
Я молчала, не высказывая своего мнения. По чужим-то болячкам все мы лекари. Поди объясни человеку, что некоторые решения всегда принимает женщина. И ответ за них несет тоже женщина.
Вам, мужчинам, кажется, что это вы выбираете? Нет, это вам дают такую иллюзию. Еще с райского сада с Евой в главной роли. Как сделать так, чтобы Адам был с тобой счастлив? Да покажи ему обезьяну в качестве альтернативы!
Ладно.
Хочется ротмистру, чтобы я добралась до Березовского, – я сделаю. И медальон положу, и попрощаюсь за него, и даже прощения попрошу.
Услугу он мне оказал поистине неоценимую. Я смогла более-менее ориентироваться в этом мире, узнала, что сколько стоит, как и к кому обращаться, сколько принято давать на чай и как одеваться, идя в гости, о некоторых потаенных течениях в столице и в провинции….
Много Андрей Васильевич рассказать мне не мог, нам физически не хватало времени. Но и так…
Я чувствовала себя намного спокойнее.
Последний раз мы виделись накануне моей выписки. Мне о ней ничего не сказали, я сама в карточку заглянула.
Поговорили, посидели в беседке, погуляли у озера…
Самое главное, как всегда, осталось напоследок.
– Это вам, княжна.
– Что это?
Два ключика. Один похож на золотой ключик Буратино, второй намного проще и грубее.
– Это ключ от ячейки в банке.
Да, здесь есть и банки, где их нет?
– На предъявителя. Много я туда положить не могу, но на черный день…
– Я не смогу вам за это ничем отплатить.
– А мне ничего и не надо. Уже. Второй ключ – дом госпожи Борисовой, нумера известные, любой извозчик знает. Туда частенько люди ездят по разным надобностям. Мы с ней… У нас свои расчеты. Но если вы к ней придете и покажете ключик, комнату на пару дней она вам найдет, хоть и не бесплатно. А молчать Анна Витольдовна умеет.
Что мне было делать?
Молча обнять ротмистра и поцеловать в щеку.
– Спасибо… Вы сделали для меня больше, чем отец.
– Я мечтал бы о такой дочери.
А я мечтала бы о таком отце. Но судьба бывает жестока…
Мне оставалось только еще раз коснуться губами впалой щеки, прижаться на миг и ощутить запах табака и хорошего одеколона.
Кто бы мне объяснил, почему самые классные мужчины, которых ты встречаешь в жизни, всегда заняты? И иногда – леди Смертью?
Ключики я повесила на шею, к медальону. Многое мне ротмистр дать не мог, я это понимала. Но он подарил мне шанс.
Мы разговаривали за это время и о магическом поиске, и о его радиусе… Как же мало я знаю! Как мне не хватает настоящего учителя. А чего еще мне не хватает?
Цели в жизни.
Ах, уважаемый Омар Хайям, как вы точно подметили это в своих стихах. Как хочется напиться, когда не понимаешь, для чего ты живешь!
Для чего я здесь?
Есть ли у меня какая-то цель, какое-то предназначение? Кто-то появляется, чтобы учиться, кто-то исправляет карму, кому-то даже думать некогда – драпать надо, чтобы не сожрали, а мне-то как быть? Выйти замуж, размножиться и прожить жизнь в тихом углу?
Хотя кто его знает, что будет лучше для мира? Я точно не отвечу. И свою-то жизнь…
Ладно! Я ее не загубила: не спилась, не села на иглу, не… Да много чего не. Но ведь и следа, считай, не оставила?
Хотя…
Дед говорил так: мы должны прожить жизнь так, чтобы предкам не было больно, а потомкам – стыдно. Может, взять его слова за чуткое руководство?
Попробовать мне никто не мешал.
Выписка.
Как много в этом слове…
О проекте
О подписке