Ольга посмотрела в окно на чистое небо, величественные горы и побежала в туалет: ее рвало, очень сильно, просто выворачивало наизнанку. И казалось Ольге, что выходит из нее не вчерашняя еда, а что-то другое, не ощутимое. Как в бреду, мелькали картинки: вот она радостная, возбужденная, любящая всех, поет какие-то странные заклинания со «звездочетами»–новый спазм, холодный пот, почти обморок.
Вот она учится краситься и по-новому смеяться, вести светские беседы – еще спазм, Ольга сползает на пол.
Вот она наряжается в чужие одежды, в голове – чужие мысли. Ольгу в последний раз вывернуло наизнанку.
Обессиленная, она, наконец, почувствовала себя абсолютно пустой и свободной.
– Что случилось, тебе помочь? – на пороге ванной комнаты стояла маленькая, худенькая девочка в шортах и куртке цвета хаки.
Ольга отрицательно покачала головой, с трудом поднимаясь с пола.
– Выйди, мне надо в душ, – выдавила из себя Ольга.
– Хорошо, только дверь не закрывай на замок, если грохнешься – дотащу до постели.
«Как же, дотащит», – усмехнулась про себя Ольга, посмотрев еще раз на девочку, похожую на тощего воробышка: шейка тоненькая, коротко стриженые волосы торчат в разные стороны, а глаза огромные и добрые.
«Девчонка смешная, глаза хорошие, давно таких не встречала… Особенно здесь», – Ольга чувствовала себя без сил, но в то же время мозг как будто бы очистился, приходила ясность и трезвость.
Приняв контрастный душ, Ольга доползла до своей постели, померила температуру – 35,2.
“Воробышек” – тут же дала кличку Ольга – держа тряпку в руке, заглянула в комнату к Ольге.
– Чай сделать? – спросила она.
– Да, пожалуйста, – попросила Ольга.
«Откуда она взялась и что здесь делает?»
Когда Воробышек вернулась с кухни с горячим напитком, Ольга спросила:
– Ты кто? Что здесь делаешь?
– Ух, ты! Прямо-таки как в милиции, допрос устроила, – усмехнулась глазастая девчушка.
По этой ухмылке Ольга и поняла, что девочка совсем и не маленькая, как показалось ей вначале, а может, даже старше ее самой, только уж очень худенькая, да и прическа дурацкая.
– Извини, плохо себя чувствую. Меня зовут Оля Боярова, я из Москвы. Хотя раньше жила здесь, то есть не здесь конкретно, – пояснила поспешно Ольга, заметив удивление на лице Воробышка, пояснила Ольга,– а на Урале.
– Я – Юля, Юля Князева, – представилась гостья, потом на секунду задумалась и добавила: – Смешно, как вышло: ты – Боярова, боярская дочка, я – княжна.
– Так что, дорогуша, кланяйся в ножки великой княжне Юлии, боярыня Ольга, – дурачилась Юля, заливаясь веселым, заразительным смехом.
Ольга с удивлением смотрела на нее: сама себя веселит? Но потом не удержалась и тоже расхохоталась.
Когда девчонки успокоились, повисла небольшая пауза. Ольга нарушила тишину:
– Ты как здесь очутилась?
Юля внимательно на нее посмотрела, будто прикидывая в уме, можно ли доверять Ольге, и рассказала о себе грустную историю.
Живет Юля в подмосковном городе Железнодорожном. У нее есть мама, папа и бабушка. Она не сирота, как многие ребята из лагеря.
«Я ни разу, за эти почти три недели, не вспомнила, не поинтересовалась, а где же эти ребята – в одинаковой одежде цвета хаки?» – подумала про себя Ольга, почувствовав легкий укол совести.
Юля откровенно поделилась с Ольгой, что иногда ловила себя на мысли, что лучше быть сиротой, чем жить в таких условиях. Давным-давно, когда она была совсем маленькой, было все хорошо. Мама – учительница, папа – военный.
«Ну надо же, совпаденьице», – удивилась Ольга, но перебивать Воробышка не стала, чувствовала, что той необходимо выговориться.
Потом родители почему-то решили заняться бизнесом, заняли денег и стали ездить сначала в Польшу, потом в Турцию за шмотками и торговать на рынке. Юля помнит, что мама поначалу много плакала, приходя с работы. Говорила, что хочет вернуться в школу, а папа злился, говорил, что вся страна в одном плохом месте, надо уметь крутиться, выживать. Папа много где-то ездил, уставал тоже. Все чаще за ужином появлялась бутылка водки. Сперва – потому что «папа устал, и надо снять стресс». Потом, видимо, родители стали больше зарабатывать – появились вкусные продукты в доме. Юльке даже иногда доставались китайские игрушки. Теперь родители пили за успех, подумывали о новой квартире, даже купили иномарку, старенькую, но очень красивую .
Юлька улыбнулась.
Мама иногда останавливала папу от лишней рюмки, но он начинал так злиться и говорить: «Я же дома пью, в семье, не с мужиками под забором! Закусываю хорошей едой! Что ты пристала? Порадуйся лучше! К ак люди начинаем жить! Вот в Турцию не на работу, а на отдых этим летом поедем! Юляшке море покажем. Лучше выпей со мной рюмочку, расслабься».
Потом – бах! Все рухнуло в один момент. Кризис. Юльке было пять лет, но она хорошо запомнила это число. Тогда все умерло. Казалось, что все беды навалились на семью. Папа год назад занимал деньги «под развитие бизнеса». Пришлось все распродавать: место на рынке, машину, еще что-то. Юлька хорошо помнит момент, с которого она потеряла родителей. Нет, они были живы физически, но они умерли. Вечером, как обычно, папа на кухне ужинал, наливая себе рюмку за рюмкой. Мама закрыла дверь, чтобы Юлька не слышала разговор, но, конечно же, ей было интересно, что скрывают родители! Может, обсуждают, что подарить на день рождения? Он скоро, в октябре, пора бы уже и задуматься!
Она осторожно вышла из комнаты, зашла в туалет, из которого было слышно, о чем говорят на кухне. Мама уже сообщила что-то важное папе, что Юлька не поняла, но вздрогнула от папиного возмущения: «Ты с ума сошла! Какой ребенок! Только не сейчас! У нас ничего нет! Ни работы! Ни денег! Только долги! Мне же из этого выкручиваться!» Мама заплакала, а разочарованная Юлька поспешила выскочить из туалета и спрятаться в комнате, где она сильно разревелась, подумав, что мама говорила про хороший подарок ей, их ребенку, а папа ругался, потому что нет денег…
На следующий день пришла бабушка и забрала Юльку, как она сказала, «только на два дня», к себе в маленькую коммунальную квартиру:
– Маме надо в больницу, но ты не волнуйся, ей зубки полечить.
Юлька хоть и маленькая, но понимала, что с зубами в больницу не кладут. Вопросы она не задавала, по мокрым глазам бабушки было понятно, что происходит что-то плохое и все равно ей ничего не объяснят.
Через неделю Юлька вернулась домой. Мама лежала в постели какая-то маленькая, желтая. Она обняла дочку худыми руками, погладила по голове и заплакала. Плакала долго-долго, а Юлька вместе с ней.
С этого момента Юля Князева, неполных 6 лет, поняла, что детство кончилось.
Спустя время мама перестала плакать. Она начала пить, назло себе и папе. Папа ругался, отбирал бутылку, но мама лезла драться и кричала: «Убийца! И я – убийца!» А потом они стали пить вместе, папа иногда выходил из дома, чтобы что-нибудь заработать, а мама – нет. Сидела дома, смотрела в пустоту мутными глазами и приходила в себя только тогда, когда папа бутылку приносил.
Юлька стала чаще убегать к бабушке, но там тоже были пьяные соседи.
И только книги спасали ее.
Бабушка, учительница литературы, имела отличную библиотеку. В маленькой коммунальной квартирке все было заставлено полками для книг. Юлька обожала этот запах. Ей почему-то казалось, что книги пахнут шоколадом и морем. Самые сладостные моменты из детства – это когда вдруг наступает тишина. Пьяные соседи затихают, бабушка уходит заниматься к учениками– она много подрабатывала репетиторством, а Юлька забиралась на старый диван, куталась в одеяло и читала, читала. Все, ее уже не было здесь, не было маленькой комнатки, пьяных соседей, пьяных родителей, которые уже забыли, что у них была дочь, не было грязи, слякоти за окнами, а был ее мир – большой, чистый, любящий,, и она была главной героиней всех этих замечательных миров…
Так жила Юлька до этой весны.
Однажды бабушка сказала, что одна из мамочек, с чьим ребенком она занимается русским языком, работающая где-то в органах попечительства, предложила бабушке, чтобы та отправила внучку в какой-то необыкновенный трудовой лагерь. Место потрясающее, и еще заработать неплохо можно. Правда, запрос пришел о детях-сиротах или из очень-очень неблагополучных семей, где о детях совсем не заботятся. А Юльку все же такой не назовешь: учится хорошо, есть бабушка-учительница, есть квартира, родители хоть и пьют, но не бьют. Поэтому, несмотря на то, что Юля и не вполне соответствует запросу, но направление в удивительное место, о котором столько разговоров, знакомая бабушки сделает, оформит Юльку как полную сироту.
На том и порешили, пусть девочка отдохнет от города, денег на сапоги и куртку заработает.
Так Юля Князева и оказалась здесь.
Ольга молчала, пораженная рассказом новой знакомой. Надо же, сколько общего. В ее семье тоже были тяжелые времена, когда папу «ушли» из армии. И потом, когда родителям некогда было заниматься Ольгой, потому что папа стремительно делал политическую карьеру, а мама была полностью увлечена помощью ему, Ольга, как и Юлька, ушла в свой мир – книги стали ее единственными друзьями. Но у нее, Ольги, не все так трагично, наоборот, отец – известный и успешный политик, мама – приятельница самых влиятельных дам страны. Ольга учится в лучшей столичной школе, много где была и что видела.
Она впервые ощутила, как несправедливо относилась к родителям. Раньше ей казалось, что им нет до нее никакого дела, они заняты исключительно своей карьерой и жизнью, а она, “бедная девочка”, сама по себе. А что было бы, если бы тогда, когда наступили тяжелые времена в семье, родители сдались бы, не боролись, а тоже, как Юлькины, спились или просто обиделись бы на жизнь и перестали бороться? Где бы она была?
После рассказа Юли о своей жизни Ольга смотрела на все другими глазами: раньше ей казалось, что мама на нее не обращает внимания. А мама работала в школе, брала учеников, писала стихи и песни на заказ к разным юбилеям, пытаясь заработать лишнюю копейку. Папа тоже «рыл носом» землю, не сдавался.
«Они сильные, мои родители. Настоящие борцы! Мне бы у них поучиться», – с грустью думала Ольга.
– Ой, заболталась я с тобой, – вскочила со стула Юлька, – мне же до трех два дома убрать надо.
– А ты еще придешь? – спросила Ольга.
– Я не знаю. У нас все очень странно и строго. Мы, в принципе, не попадаем на работу в одно место два раза подряд, но я что-нибудь придумаю. А ты? Как же твои занятия?
– Я больше не хочу туда ходить. Несколько дней могу притворяться, что простудилась, а потом тоже что-нибудь придумаю, – подмигнула Ольга Юле.
– Тебе здесь не нравится? – осторожно спросила Воробышек.
Ольга внимательно посмотрела на Юлю. В последнее время большинство людей вызывали у нее недоверие, но внутренний голос, к которому она, наконец, начала прислушиваться, говорил ей, что новая знакомая – “свой человек”.
– Нет, не нравится. До вчерашнего дня я думала, что безумно нравится, – Ольга сделала паузу, о чем-то задумавшись. – Вот именно «безумно»! А теперь я как очнулась… Из меня, надеюсь, недавно вышло это безумие, которое в унитазе спустила.
Юлька внимательно смотрела на Ольгу своими огромными умными глазами, что-то обдумывая:
– Знаешь, здесь происходят не только странные, но и страшные вещи. Нет, не пугайся, может, это только моя богатая фантазия, развитая поглощением огромного количества книг, но я здесь уже четвертую неделю и кое-что заметила.
– Говори, не томи! – поторопила ее Ольга.
Кровь быстрее побежала по жилам. Какое там упадок сил?! Сил столько, что все перевернуть вверх дном можешь .
“Вот оно! Загадки! Поиски ответов! Ух! Как же я это люблю!” – Ольга чувствовала себя совсем здоровой и сильной.
– Нас здесь много. Все очень разные, в основном абсолютные сироты, беспризорники, из плохих детских домов – в общем, те, до кого нет никому дела. Потом… У нас нет личных вещей, даже нательного белья. Ну это понятно, откуда у брошенных детей приличная одежда. Каждое утро мы берем новую, чистую одежду на складе. Там все разложено по размерам. Дальше: у нас нет своих мест, ну нет своей кровати, тумбочки, как в обычных детских лагерях. Все личные вещи, у кого телефон, фото и прочее, мы сдали еще в самолете. Вечером, после ужина и кино, каждый получает распечатку, где указан номер барака, номер кровати и задание на следующий день.
– Зачем каждый раз на новом месте спать? – удивилась Ольга.
– Я думаю, это делается для того, чтобы мы не знакомились близко, не подружились. Новые дети приезжают часто. Причем ни у кого нет представления, на сколько кто может остаться в лагере. Кто-то неделю побыл и уехал, кто-то и через день исчез. Я в лагере четвертую неделю. Наверное, дольше всех. Когда я только приехала, то у меня была подружка, мы в самолете вместе летели. Потом даже кровати один раз рядом оказались! Но говорили мы мало. Каждый день работа допоздна, потом ужин, в кинотеатре уже засыпаешь. Через неделю она пропала, я спросила о ней охранника с рыбьими глазами. Он говорит – домой уехала. Странно, думаю, Ира, так девчонку звали, всего неделю здесь, да и дома у нее нет, по вокзалам моталась, говорила, что все лучше, чем издевательства в детском доме терпеть. Ее из детской комнаты полиции сюда и забрали какие-то люди, побрили наголо, одежду дали, в самолет посадили…
Однажды «выпала мне честь» «царские хоромы» мыть, ну эту башню. А моют там тогда, когда у вас занятия заканчиваются. Нам запрещено у вас на глазах появляться… Здесь много того что запрещено. Но странное дело, мало кто запреты эти нарушает, никто уезжать по своей воле не хочет. Ну ладно. Дальше рассказываю. – вздохнула Юля, – Пошла я в эту «Вавилонскую башню». Зашла на первый этаж – никого нет. У кого спросить– где ведро и тряпки взять – не знаю. На улице темнеть стало, надо свет включить. Выключателей не найду. По стенам пошарила – ничего. Открыла дверцу неприметную, вижу – ступени вниз идут, наверное, там кладовка, где ведро и швабру взять можно! Спускаюсь – еще одна дверь чуть приоткрыта, из-под нее – слабый свет, как от свечей, и голоса с трудом разобрать можно. Думаю: сейчас постучусь, попрошу прощения и спрошу, где у них швабра находится и свет на первом этаже включается. Только собралась это сделать, как услышала разговор, который меня напугал, а от увиденного там у меня волосы дыбом встали…
– Ну! – поторопила ее Ольга. – Дальше!
– Слушай, это долгий рассказ, давай я завтра приду и расскажу.
– Ты с ума сошла! Я всю ночь спать не буду! – возмутилась Ольга.
– После того, что я тебе расскажу, ты точно спать уже долго не будешь. Поэтому я сейчас пойду. За два оставшихся мне часа домыть два дома – это сильно! А завтра приду обязательно пораньше, потому что мы уже вместе будем голову ломать, что за гадость здесь происходит и как из всего этого выпутаться можно.
– Я тебе помогу! С тобой все помою! А ты мне рассказывать будешь, хорошо? – Ольга резко вскочила с кровати, но голова закружилась, в глазах потемнело, сердце забилось, как бешеное, пот выступил на лбу, снова повалилась на кровать.
– Ой, что это со мной? – удивленно, еле слышно произнесла она.
– Лежи, отдыхай, это слабость. Сил набирайся, – Юля улыбнулась и, тихо закрыв за собой дверь, вышла из комнаты.
Вечером, когда соседки вернулись домой, Ольга притворилась очень больной: кашляла, шмыгала носом, стонала и жаловалась, что температура держится.
Дашка принесла из кухни бутерброд и сладкий чай и, пока Ольга пила, она взахлеб рассказывала о новых знаниях.
– Представляешь, что я узнала! Сегодня говорили о лунном календаре. Ну, ты знаешь, что есть старая, новая луна, полнолуние. Так, в особые лунные дни можно делать специальные заговоры и привороты! В первый лунный день исполнится все то, о чем думаешь! Еще говорили о запахах и маслах, какие где использовать, чтобы обворожить мальчика! Ты знала, что если в речь вставлять определенные слова в определенной последовательности, то можно управлять человеком как марионеткой? – без остановки тараторила Даша.
– Я устала, буду спать, – только и сказала Ольга, повернувшись лицом к стене.
– Ну и ладно! Жаль, конечно, что ты болеешь. Я, например, чувствую, что становлюсь другой, что скоро смогу увлечь любого мальчика, какого только захочу, благодаря знаниям, которые дает Эстер, – размечталась Зукина.
– Ты о чем-нибудь другом думать можешь, кроме мальчиков? – не поворачиваясь к соседке, подала голос Ольга.
– А зачем? Ты знаешь, что несколько лет назад в этом лагере была Мария Никифорова?
– Я не знаю, кто такая Мария Никифорова, – не забывая шмыгать носом и кашлять, сказала Ольга.
– Ну темнота, светскую хронику читать надо. Она самая высокооплачиваемая русская модель на Западе. Но дело не в этом. Крутых «вешалок» – море, а тех, кто за баронов выходят замуж, единицы. А ведь была обыкновенной швеей-мотористкой, образование – ПТУ. Она здесь оказалась среди пролетариата, но за какие-то особые заслуги в качестве исключения прошла курс женской магии. И что теперь? Самая известная личность в Европе! Только наша Оля – историк ее не знает, – усмехнулась Зукина.
– Бред какой-то. Школа гейш или хуже? Храмовые жрицы, – проворчала Ольга.
Даша и Кристина, которая оказывается, тихонечко вошла в комнату и слушала разговор девочек, недоуменно посмотрели на нее.
– Ты что говоришь? Сама была недавно в восторге от занятий! Наконец себя девочкой почувствовала, а не бесполым ботаником, – возмутилась Дашка и добавила, обращаясь к Кристине: – У нее, наверное, температура поднялась… Какой-то бред несет.
Ольга поняла, что допустила оплошность: донесут ведь, обязательно к Эстер побегут! А привлекать внимание сейчас – ну никак не надо.
– Да, я чушь смолола, точно температура поднялась. Это я от зависти, что вы занимаетесь, а я столько пропущу… И мимо конкурса красоты уже точно пролечу, а так хотелось попробовать свои силы, «испытать чары»…
В глазах Даши промелькнул мстительный огонек: одной соперницей меньше.
– Кристина, а у тех, кто второй год обучается, будет конкурс красоты? – обратилась она к Кристине.
– Нет, не будет. Там все по-другому. Тех девушек, кого выберут старейшины, переводят на новый уровень, и они становятся Посвященными. И в будущем уже из них лучшие и самые успешные люди братства выбирают себе подруг или жен, – не без гордости объяснила леди Кри.
Дашка слушала ее с открытым ртом:
– Круто! Я тоже хочу попасть в П освященные. Я слышала, что многие жены известных и богатых футболистов тоже были Посвященными.
– Не все так просто, девочка, – в голосе Кристины звучали высокомерные нотки, – ты сначала на следующий год попади в лагерь, а потом и о Посвящении думай! Только двадцать процентов девочек попадают на второй год, и пять, всего пять! доходят до Посвящения. Надо проявить себя на все сто процентов! Надо быть особенной, готовой бороться до последнего и идти на все ради победы!
Ольга слушала Кристину и молила бога, чтобы сдержаться и не высказать все, что она чувствует и думает по поводу этой «лавочки».
Наконец уставшие девочки легли спать, и Ольга в тишине могла хорошенько поразмыслить:
«Итак, что мы имеем. Горстка каких-то таинственных людей за огромные деньги, без всякой рекламы собирает детей богатых и известных личностей, якобы обещая сделать из «недорослей» особенных людей. Причем из мальчиков делают лидеров, а девочек учат соблазнять этих самых мальчиков. Плюс какое-то братство. Зачем? Что-то наподобие масонства? Или просто таинственности на себя напускают? По-моему, это обыкновенная секта, где применяют современные методы воздействия на психику типа НЛП, какие-то легкие наркотики и гипноз.
Бесплатно
Установите приложение, чтобы читать эту книгу бесплатно
О проекте
О подписке