По остроумному сравнению Гегеля, фихтевское «Я» относится к миру как пустой кошелек к отсутствующим в нем деньгам.
«Наше время есть время рождения и перехода к новому периоду»[3]. Дух порывает со старым миром и, прерывая «постепенность лишь количественного роста», созревает для новой формы.