Бронированный гравилёт вынырнул из подземного тоннеля тюремного комплекса и стремительно скользнул вверх на пластбетонную эстакаду, вздыбившуюся несгибаемой тридцатиметровой стеной на сотни километров вдаль. Барон Корф посмотрел в окно, но там лишь изнывала однообразием радиоактивная пустошь, да мелькали серыми пятнами столбы охранных комплексов, методично отмеряя каждый километр.
Сверху в зените, почти неподвижно, триста двадцать восьмой день пылало багровое выкипающее солнце, бессмысленно выжигая пыльную неживую твердь. Безветренные пространства испарялись в алое небо летучим песком и обречённой безысходностью.
Барону нравилась безысходность. Ему нравилась обречённость. По большому счёту, в данный момент он чувствовал себя по-настоящему счастливым. И не только потому, что являлся неоспоримым и полновластным хозяином всему вокруг.
Здесь на планете тюрем Великого Картеля Корф в системе Фаранга ни один человек не мог находиться по собственной воле. Бесчисленное количество боевиков и наёмников картеля пыталось удержаться в этих местах, но рано или поздно все они сбегали или кончали жизнь самоубийством. Казалось из самого воздуха лёгкие свободного человека обречены были впитывать круглосуточное концентрированное уныние. Бесприютное одиночество неотвратимо проникало в живых людей с неживой синтезированной водой, а пыль отчаяния отравляла любую пищу. Депрессия побеждала самых стойких приспешников барона и самых суровых наёмных надзирателей. В конце концов Корф перестал бороться с этим бедствием, заменив весь тюремный персонал на роботов. Вот уже несколько месяцев он оставался на планете единственным живым свободным человеком, управляя с помощью небольшой армии киборгов семнадцатью подземными городами-тюрьмами. Лишь на пограничных станциях у входа в звёздную систему нёс вахту охранный гарнизон, укомплектованный немногими оставшимися с Корфом людьми.
Секрет стойкости барона был в том, что в отличие от приспешников, он слышал музыку. Прекрасную и удивительную музыку. Она звучала в его в голове всегда, сколько он себя помнил. Звучала так ясно и отчётливо, что у него никогда не появлялось сомнений в том, что она неоспоримо присутствует в окружающем мире. Музыка меняла всё вокруг. Благодаря ей угрюмое уныние пустыни за окном превращалось в величественный пейзаж, исполненный глубоких красок и восхитительных оттенков. За пару аккордов бессрочные мытарства и будничная ненависть заключённых преображались в глазах барона в благородные страдания безымянных героев, за которыми хотелось наблюдать и наблюдать бесконечно. И даже скучные хозяйственные тюремные хлопоты трансформировались в музыкальной голове барона в весёлый, озорной мюзикл.
Вот и сейчас в окне гравилёта перед бароном разворачивалась томительно-сладкая увертюра к незабываемой симфонии, повествующей об эпическом путешествии прекрасного героя за славой и наградами.
На самом же деле, там в космосе, на специально оборудованной станции у выхода из струны глава картеля Корф должен был всего-навсего получить выкуп. За наследника одной из крупнейших торговых династий Формозы, томившегося у него в казематах третий месяц, наконец-то согласились заплатить хорошие деньги. Сумма была не настолько велика, чтобы побояться доверить её получение кому-то из подчинённых. Обычно этим занимались специальные люди из охранного гарнизона, но сегодня музыка позвала барона в дорогу, и он не смог противиться ей.
Мимо окна проскочил съезд на «Тюрьму №1» и машина устремилась по финишной прямой. Семнадцать подземных тюрем разной степени строгости и условий содержания, укреплённых лучше, чем некоторые военные базы, соединялись стеной-автострадой одна с другой как бусинки на ожерелье, замыкаясь на единственный космодром на планете. Многокилометровая, до предела высушенная и густо заминированная зона отчуждения, отвесная стена-автострада и сотни автоматических охранных турелей служили надёжным способом обезопасить владения картеля от побегов.
Бронированный гравилёт остановился перед силовым куполом. Согласно незыблемым правилам въезд любого транспорта на территорию компактного космодрома был запрещён на тот случай, если беглецам всё-таки удастся захватить или проникнуть в гравилёт в одной из тюрем. Они всё равно не смогли бы попасть на нём к спасительному кораблю.
Барон надел кислородный шлем и покинул машину. Робот-водитель последовал за ним, прихватив из багажного отделения медкапсулу со спящим заложником. Они прошли под прицелами охранных турелей сотню метров до шлюза в фильтрационную зону. Здесь, не взирая на статус и заслуги, человека, киборга и их багаж отсканировали и просветили всеми возможными идентификаторами и детекторами, чтобы в очередной раз исключить попадание в зону посторонних.
На посадочной площадке барона уже ждал одинокий орбитальный челнок, чтобы доставить на станцию карантина. Согласно правилам, на планете мог находиться только один корабль. Там на орбите из карантинной зоны, после очередной проверки и идентификации барон наконец-то должен был отправиться на станцию обмена, зависшую у струны.
Здесь, в Багровых Мирах, состоящих из трёх десятков звёздных систем, каждый из Великих Картелей сам изобретал способ отвоевать себе место под солнцем. Мара занимались открытым пиратством, Кито продавали оружие и захваченные корабли, Ромпа предлагали запретную биохимию и экзотические удовольствия. А Великий Картель Корф торговал заложниками и рабами.
Большие криминальные войны утихли пятнадцать лет назад и с тех пор в Багровых Мирах установилось зыбкое равновесие. Великие Картели предпочли разделить сферы влияния и специализироваться каждый в своём виде преступного промысла, стараясь не конкурировать друг с другом, а вместе отбиваться от восходящих преступных кланов.
Поэтому, находясь в сердце Багровых Миров, откуда до ближайшей цивилизованной планеты или станции было не меньше десяти прыжков по системам пиратов и оружейных контрабандистов, барон чувствовал себя в полной безопасности, не испытывая острой потребности в большом количестве бойцов.
В назначенное время в систему Фаранга впрыгнул корабль. И хотя по конструкции он сильно напоминал армейский крейсер, на самом деле это был инкассаторский курьер, принадлежащий военной корпорации «Андро-Анто». Остальные корабли сопровождения, составлявшие небольшую флотилию, вынуждены были остаться в одной из приграничных систем с действующим законодательством, подчинившись ещё одному правилу барона: «Один корабль-выкупщик. Один человек на корабле».
Такое требование могло показаться не слишком надёжным способом транспортировки огромных сумм через опасные пространства преступных синдикатов, но никто из криминальных кланов не осмеливался трогать корабли выкупщиков, направляющихся в Фарангу. Во-первых, Корф накопил достаточно богатств, чтобы иметь возможность нанять не одну армию для расправы над обидчиком. А во-вторых, другие картели регулярно пользовались услугами барона. Зачем возиться с пленными или проштрафившимися должниками, охранять и кормить их, вести долгие переговоры, ждать выкуп и бороться с героями-освободителями, когда можно просто продать живой товар Корфу и сразу получить навар? Никто не горел желанием лишиться в одночасье такого простого источника дополнительных доходов, попытавшись перехватить выкупщика, спешащего к барону.
Выпав из подпространства в системе назначения, корабль-курьер не стал сразу набирать скорость, а дал лишь одиночный импульс маршевыми двигателями, чтобы отдрейфовать от закрывающейся воронки. Сторожевые спутники, зависшие в непосредственной близости от струны, идентифицировали и просканировали корабль, дав добро на сближение со станцией обмена. Курьера уже ждали.
Помещение, в котором проходила процедура передачи выкупа, не имело никаких воздуховодов или технических каналов для кабелей и труб, чтобы лишний раз не искушать лазутчиков, диверсантов и прочих героев-освободителей всех мастей. Оно представляло собой огромную цельнолитую сферу из мономолекулярного металла с двумя входами, один из которых вёл в ангар картеля, а второй на площадку, где приземлялись корабли с выкупом.
В сферической металлической комнате не было ничего лишнего. Только прикрученный к полу стол и два стула. Барон Корф терпеливо ждал на своей половине. Он сидел уже полчаса в напряжённой, напружиненной позе на жёстком неудобном стуле, прислушиваясь к своему внутреннему симфоническому концерту, где игривая интермедия готовилась уступить место кульминационной развязке.
В этом неудобстве тоже была своя причина и своя логика. Барон знал, что вот-вот должен наступить тот самый момент, когда будет крайне важно ни на секунду не терять концентрацию. За все годы, что существовала станция, несмотря на все предварительные меры предосторожности, его пытались убить шесть раз именно в этой комнате. И хотя в пяти случаях это были отчаявшиеся отцы и братья его подопечных, шестая попытка оказалась более серьёзной и почти удалась. Какая-то корпорация из Уно, чей совет директоров предпочёл не выкупать основного акционера, томившегося в самой из благоустроенных тюрем картеля, наняла профессионального убийцу для ликвидации самого Корфа. Киллер почти осуществил свой дерзкий план, набросившись на удобно устроившегося в большом мягком кресле главу картеля. Барон был тогда непозволительно расслаблен. В напоминание об этом у него на шее остался шрам, а в комнате вместо уютных кресел появились неудобные стулья.
Лязгнули затворы и в комнату вошёл курьер. Это был ничем непримечательный мужчина с металлическим чемоданчиком в руке. Единственное, что отличало его от сотен других выкупщиков, которых успел повидать на своём веку барон, это то, что он был абсолютно голым.
С одной стороны, такое обстоятельство вынудило барона сразу насторожиться, но с другой и немного успокоило. Голому негде спрятать оружие, а значит он потенциально менее опасен. Но вслед за тем барон догадался, что это всего лишь неумелый способ как-то отвлечь его, а оружие выкупщик скорее всего держит в чемодане. Барон чуть улыбнулся. Парализаторы, спрятанные под потолком и полом готовы были обездвижить нападающего за долю секунды. Герою-освободителю всё равно не успеть.
Человек подошёл к столу, но не стал садиться, а лишь поставил на него свой металлический кейс.
– Приветствую в Багровых Мирах, – произнёс барон.
– Я скучал, – невпопад ответил голый человек.
Барон приподнял бровь. Он не помнил, чтобы раньше имел дело с ним.
– Три миллиарда кредитов в обезличенных облигациях, – вернулся барон к условиям сделки.
– Я привёз то, что ты ждёшь.
Повелителя тюрем несколько кольнула та фамильярность, с которой к нему обращался голый человек, но он отлично знал, кто из них в итоге станет богаче и опять улыбнулся.
Человек открыл чемоданчик, но вместо пачки депозитарных ключ-карт от крипто-облигаций достал прозрачный контейнер. Ёмкость была доверху наполнена густой белой жидкостью.
В этот момент игристая мелодия настороженности и азарта в голове у барона достигла наконец своего пика, застыв на самой высокой ноте. Это, действительно, не был выкуп! Барон сразу понял, что в контейнере скорей всего будет яд, которым его попытается отравить выкупщик, а в обмен на противоядие потребует отпустить заложника. Глава картеля боялся признаться себе в этом, но ему безумно нравились такие вот опасные и неожиданные повороты. Каждый раз, прилетая на станцию, он невольно надеялся на то, что произойдёт какая-нибудь чрезвычайная ситуация. Неудержимая музыкальная экспрессия, которой сопровождались подобные происшествия, всегда вызывала у него мощный неземной катарсис, доставляя неповторимое удовольствие.
Барон незамедлительно отдал команду со своего коммуникационного импланта парализаторам, чтобы они обездвижили голого авантюриста и внутренний оркестр готов был вот-вот обрушиться триумфальными литаврами, но…
Но ничего не случилось. Сначала барон этого даже не понял, пару долгих секунд ожидая, что человек напротив вдруг обмякнет и рухнет под стол. Но тот лишь с усмешкой произнёс:
– Хватит прятаться за спину этого ничтожества. Давай поговорим.
И тогда сзади послышались тяжёлые шаги. Застывший у стены боевой киборг, сопровождавший его с планеты, ожил и уверенно шагал к их столу. Его светящиеся глаза были прикованы к барону.
– Тревога, – сдавленным от ужаса голосом прошептал барон, – тревога…
Робот вплотную подошёл к Корфу и только тогда сработали парализаторы. Но вместо выкупщика невидимые лучи сошлись на бароне, заставив его безвольно обмякнуть на стуле, но не лишив сознания. Робот столкнул непослушное тело барона на пол и сел на его место. Голый человек сел напротив.
– Здравствуй, Андро, – сказал человек.
– Здравствуй, Анто, – ответил киборг, – не ожидал увидеть тебя так рано.
– Я скучаю, брат, – улыбнулся голый выкупщик.
– Это так… по-человечески, – произнёс робот. – Я оценил твою голую иронию. Новое тело выглядит отлично. Как продвигается с «Дип Блю»? Влюблённый сыграл свою роль?
– Мы в нём ошиблись. Сначала он делал всё, как мы предсказали. Вмешался в операцию, пытался спасти инженера, потом гнался за ней.
– Любовь так предсказуема, – в голосе андроида послышалась усмешка.
– И достаточно эффективна, – согласился голый человек. – Но девчонка не смогла довести до ума свой прототип. Её выкинуло за двадцать шесть прыжков от системы назначения.
О проекте
О подписке