Читать книгу «Лира Белаква» онлайн полностью📖 — Филипа Пулмана — MyBook.
image
cover












– Добрый день, мистер Огорд, – с порога заявил он. – Я пришел узнать, не найдется ли для меня тут какой работы. Фамилия моя Скорсби, а мой воздушный шар хранится на складе Компании Баренцева моря. Как думаете, здесь кому-нибудь требуются услуги воздухоплавателя?

Начальник порта был пожилым человеком с кислым и настороженным выражением лица. Кошка – его деймон – приоткрыла глаза и тут же снова закрыла – от брезгливости.

– Дела идут не очень хорошо, мистер Скорсби, – ответил пожилой джентльмен. – Четыре судна работают в гавани, а когда они уйдут, никакой другой торговли не будет еще примерно неделю. Времена нынче скверные.

– Четыре судна? – переспросил Ли. – Зрение меня, должно быть, обмануло. Я видел пять.

– Четыре.

– Тогда мне точно пора заняться глазами. В конце восточного пирса стояла отличная трехмачтовая галлюцинация.

– Никаких работ на восточном пирсе сейчас не ведется. Как и на западном. Хорошего дня, мистер Скорсби.

– И вам, сэр, и вам.

Они с Эстер ушли. Ли поскреб подбородок и внимательно посмотрел на безжизненную шхуну.

– Не нравится мне, когда корабль такой тихий, – заметил он. – Слишком похож на призрак. Должно же быть что-то, чем можно занять команду. Что ж, пойдем узнаем, сколько тут хотят за пеньковую веревку.

И он зашагал к бакалее, возле которой вонь рыбьего жира и дубленых шкур наконец сменилась запахом чистой смоленой веревки. Продавец за стойкой читал газету и на вошедшего Ли даже не посмотрел.

– Добрый день, – сказал Ли, но ответа не услышал.

Он послонялся по магазину, разглядывая товар. Разумеется, увидел кучу всего, в чем нуждался, и очень мало того, что мог себе позволить. Сначала он удивился, но потом вспомнил, что находится на острове, окруженном льдами шесть месяцев в году. Сюда все приходится ввозить, поэтому и цены такие высокие.

– Как там выборы? – спросил он у лавочника, кивая на газету. – Новым мэром станет мистер Поляков?

– Вы хотите что-то купить?

– Может и хочу, да вот того, что могу, пока не видел. Ну и цены у вас!

– Газетами я не торгую, – пожал плечами хозяин.

– Тогда счастливо оставаться, – сказал Ли и удалился.

Он повернул в город. Синее утреннее небо скрылось за серыми тучами, которые принес с севера кусачий ветер. Навстречу ему попалось всего три человека: две женщины с корзинами для покупок, да старик с палкой. Компания медведей прервала свой рокочущий разговор и проводила его глазами, а потом вернулась к беседе – голоса их были такими низкими, что Ли почти что чувствовал их сквозь подошвы ботинок.

– Это самый мрачная, вонючая и недружелюбная дыра из всех, куда мы попадали, – подытожил он.

– Не стану спорить, – согласилась Эстер.

– Ну, что-нибудь нам да подвернется.

Однако в тот день им ничего не подвернулось.



Ужин в пансионе был накрыт в гостиной – очень унылом месте с маленьким столом, чугунной печкой, полкой с религиозными брошюрами и скудным собранием потрепанных и очень пыльных настольных игр с многообещающими названиями вроде «Проклятие Полюса», «Шлёп-об-пол» и «Звери-преступники». Трапеза состояла из бараньего жаркого и яблочного пирога. Пирог оказался неплохим. Другими постояльцами были фотограф из Осло, чиновник из Новгородского экономического института и молодая леди – мисс Виктория Ланд, которая работала в публичной библиотеке. Она была хорошенькой, как картинка (на которой изображена суровая особа с железными принципами и безупречной нравственностью). Мисс Ланд была высокой и, скорее, тощей, чем стройной. Ее светлые волосы были безжалостно стянуты в пучок, а белая блузка с длинными рукавами – застегнута до самого подбородка. Но это была первая молодая женщина, с которой Ли перемолвился словом за целый месяц.

– Вы, стало быть, библиотекарь, мисс Ланд? И какие же книги предпочитают жители Нового Оденсе?

– Разные.

– Я бы сам заглянул к вам завтра, мне нужна кое-какая информация. Есть такая книга, «Начала воздушной навигации» – так вот, я бы очень хотел ее наконец дочитать. Где находится ваша библиотека, мисс Ланд?

– Аланд-сквер.

– Точно. Аланд-сквер. Вы давно там работаете?

– Нет.

– Понятно. То есть вы… э-э-э… недавно овладели этой профессией?

– Да.

– А… Новый Оденсе – ваш родной город?

– Нет.

– Значит, мы с вами оба здесь чужаки?

На этот вопрос ответа не последовало – лишь ласточка-деймон взглянул на Эстер со спинки стула, раскрыл крылышки и снова сложил их.

Но Ли не унимался:

– Не желаете пирога, мисс Ланд?

– Благодарю вас.

– Знаете, сразу после ужина я собирался прогуляться по набережной – поглядеть, какие вечерние развлечения могут предложить предприимчивые жители этого города. Но вы… вы вряд ли захотите составить мне компанию, правда?

– Правда.

Ужин закончился, мисс Ланд тут же покинула столовую. Стоило ей выйти, как двое оставшихся джентльменов расхохотались и начали хлопать Ли по плечам.

– Восемь! – воскликнул довольный фотограф.

– Я насчитал семь, – возразил экономист, – но ты все равно выиграл!

– Семь чего? – не понял Ли.

– Слов, которые вам удалось из нее вытянуть, – объяснил первый. – Я бился об заклад, что будет больше десяти, а Михаил – что не будет.

– Осторожнее, Ли, – прошептала ему на ухо Эстер.

– Вы, джентльмены, кажется, любите пошутить? – сказал Ли, не обращая на нее внимания. – Что ж, все равно это было лучшее событие за сегодня. Что скажете насчет партии в карты – теперь, когда изысканное застолье осталось в области воспоминаний, а прекрасная сотрапезница покинула нашу компанию? Если вы, конечно, не предпочитаете «Шлёп-об-пол».

– Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, – улыбнулся фотограф. – Да вот беда: я должен снимать директора местной школы и его семью. Не могу отменить сеанс.

– А я иду на собрание в ратуше, – заявил другой. – Выборы мэра, знаете ли, страсти накаляются. Надо посмотреть, куда всё это повернет.

– Какой увлекательный город, с ума сойти! – сказал Ли. – Да я от восторга едва на месте могу усидеть!

– Может быть, составите мне компанию? – предложил экономист.

– Ну, конечно! – с энтузиазмом отозвался Ли, и малиновка, деймон его собеседника, дернула хвостиком.



Собрание, посвященное выборам, безусловно, стоило того, чтобы его посетить. Мужчины и женщины брели по грязным улицам к ратуше, ярко освещенной газовыми фонарями. Ли обрадовался: раз на острове есть источник газа, значит, можно будет без особых трудностей заправить шар… Если, конечно, денег хватит. Публика была хорошо одета (Ли тоже не ударил в грязь лицом – нацепил свой единственный галстук) и оживленно переговаривалась.

– В Новом Оденсе всегда так интересуются политикой? – спросил он у своего спутника.

– От этих выборов многое зависит, – пояснил экономист, которого звали Михаил Иванович Васильев. – Поэтому-то и я здесь. Моя академия очень интересуется этим Поляковым. Раньше он был сенатором. Правда, он терпеть не может, когда ему об этом напоминают. Ему пришлось подать в отставку из-за одного финансового скандала, и на этих выборах он хочет реабилитироваться.

– Неужели? – Ли разглядывал толпу на лестнице и заметил в ней несколько мундиров. – Вижу, там полно таможенников. Ожидаются беспорядки?

– Таможенников? Каких таможенников?

– Да вон тех громил в коричневой форме!

– А! Так это не таможня. Это департамент охраны «Ларсен марганец».

– В который раз уже слышу это название. Кто это такие?

– Очень крупная горно-разведывательная корпорация. Победа Полякова сулит им процветание. Поговаривают, что компания конфликтует с таможней. На севере это сейчас не редкость: частные фирмы вторгаются в общественную сферу. Говорят, что это ради безопасности граждан, а вот я называю это угрозой. Я слышал, у них есть секретное оружие, его еще никто не видел. Держат его в тайне. Но только и мечтают устроить какую-нибудь заварушку и пустить его в ход… Кстати, вон там вам кто-то машет.

Они поднялись почти на самый верх лестницы, ведущей к парадным дверям, но там произошла заминка – людей у входа собралось слишком много. Ли посмотрел в ту сторону, куда указывал Васильев, и увидел Оскара Сигурдссона, который махал им, кивал и звал к себе.

Ли небрежно помахал в ответ, но Сигурдссон продолжил подавать сигналы с удвоенным энтузиазмом.

– Придется выяснить, что ему надо, – вздохнул Ли и начал пробираться сквозь толпу.

Вокруг головы поэта порхала бабочка-деймон, а сам он так и сиял.

– Мистер Скорсби! Как я счастлив снова видеть вас! Мисс Полякова, вы позволите представить вам мистер Скорсби, прославленного аэронавта?

– Прославленного? С ума сойти! – проворчала Эстер, однако юная леди, стоявшая рядом с Сигурдссоном, сразу привлекла внимание Ли.

Ей было лет восемнадцать, и она оказалась полной противоположностью накрахмаленной мисс Ланд. На ее щеках цвели розы, глаза были большие и черные, губы – мягкие и алые, плюс целая копна темных кудрей. Ее деймон оказался мышкой. Ли с удовольствием взял протянутую руку.

– Рад познакомиться! – он снял шляпу.

Сигурдссон снова что-то щебетал.

– Прошу прощения, мистер Сигурдссон, – сказал Ли, – я не смог уследить за вашей мыслью, глядя на мисс Полякову. Держу пари, десятки молодых людей со всего Севера встают в очередь, чтобы полюбоваться вами, мисс.

Она скромно опустила глаза, а затем метнула на него взгляд сквозь ресницы.

Сигурдссон ущипнул Ли за руку.

– Мисс Полякова – дочь нашего достойнейшего кандидата в мэры.

– О, неужели? Скажите, мисс, мы услышим сегодня речь вашего отца?

– Да, полагаю, он что-то скажет.

– А кто его противники?

– Честно говоря, я не знаю. Кажется, их двое… Или один.

Ли пристально посмотрел на нее, пытаясь заглушить ворчание Эстер, сидевшей у него под пальто. Интересно, девушка действительно не очень умна, или просто прикидывается? Она снова улыбнулась – наверное, дразнит его. Что ж, ладно. Если леди угодно поиграть, Ли как раз в подходящем настроении.

Затор в дверях уже рассосался, и толпа снова двинулась вверх по лестнице, направляемая охраной «Ларсен марганец». Мисс Полякова споткнулась, Ли тут же предложил ей опереться на его руку, и она согласилась. Сигурдссон по-прежнему напирал с другого боку, продолжая о чем-то болтать. Ли почти ничего не слышал, да и не очень старался услышать. Чем теснее он прижимался к мисс Поляковой, тем сильнее чувствовал очарование нежного цветочного аромата ее духов… или, может, так пахли ее волосы… или же его опьяняла сама близость ее юного тела.

– Что вы сказали? – неохотно переспросил он поэта.

Тот настойчиво дергал его за рукав и знаками требовал наклониться, словно хотел поделиться секретом.

– Я говорил, что вы могли бы оказаться полезны отцу Ольги, – прошептал он, когда они входили в главный зал.

Деревянные стулья были расставлены рядами. Платформу в конце комнаты украшали флаги и транспаранты с лозунгом: «ПОЛЯКОВ ЗА ПРОГРЕСС И СПРАВЕДЛИВОСТЬ».

– Неужели? – негромко прокомментировал Ли слова Сигурдссона.

– Я вас представлю ему после митинга!

– Что ж… благодарю.

Отношение к отцам у Ли было простое: чем они от него дальше, тем лучше. Отцы обычно возражали против того, чтобы их дочери делали то, что было на уме у Ли. Но не успел он придумать отговорку, как уже оказался в первом ряду, где все места были зарезервированы…

– Нет-нет, что вы, я не могу сидеть тут, – запротестовал он. – Это для важных гостей…

– Но вы и есть важный гость! – подмигнул ему Сигурдссон.

– Останьтесь, мистер Скорсби! – взмолилась мисс Полякова.

– Чертов дурак! – проворчала Эстер, но, как она и хотела, услышал ее только Ли.

Едва они сели, как на сцену поднялся некто грузный и официальный, и объявил, что двери закрываются, так как желание публики послушать кандидатов столь велико, что зал уже переполнен, и больше никого впустить нельзя. Ли огляделся: люди действительно стояли в три ряда вдоль стен и задней стены.

– Похоже, ваш отец популярен, – заметил он, обращаясь к мисс Поляковой. – Какова его основная идея? Чем он в первую очередь займется, когда вступит в должность?

– Медведями, – ответила она, слегка вздрогнув, и на ее лице мелькнул испуг.

– А, медведями, – кивнул Ли. – Значит, он не любит медведей?

– Я их боюсь.

– Ну, это вполне понятно. Они… гм… довольно большие. С вашими особенными полярными медведями мне дела иметь не приходилось, но, помню, гнался за мной как-то один гризли в Юконе…

– Какой ужас! Он вас догнал?

И снова Ли показалось, будто он в темноте шагнул мимо ступеньки. Она что, правда такая дурочка? Или хочет, чтобы он так думал?

– Ну да, – сказал он. – Оказалось, что старикан просто хотел одолжить сковородку, чтобы поджарить свежепойманного лосося. Мы отлично поужинали вместе, травили байки. Он пил мой виски, курил мои сигары. Мы пообещали писать друг другу, но я, кажется, потерял его адрес.

– Как жаль, – сказала она. – А, знаете…

Ли почесал голову, но придумывать ответ ему не пришлось: на сцену поднялись трое мужчин, и тут же все в зале вскочили и разразились аплодисментами и приветственными возгласами.

Ли тоже пришлось встать, иначе это было бы невежливо, и все бы на него таращились. Он поискал взглядом своего соседа по пансиону, но вокруг было столько лиц, горящих энтузиазмом, что он его не увидел.

– Потрясающий прием! – горячо зашептал ему на ухо Сигурдссон, когда они снова сели. – Очень многообещающий! А вы что скажете?

– Никогда ничего подобного не видел, – отозвался Ли и, откинувшись на спинку, приготовился слушать.



Вскоре его разбудил рев толпы – во всяком случае, ему показалось, что не прошло и минуты. Эхо оваций и одобрительных возгласов металось по огромному деревянному залу. Ли заморгал и тоже принялся хлопать.

На платформе стоял Поляков – румяный, с окладистой бородой. Он был в черном пальто, один кулак он прижимал к сердцу, другим опирался на кафедру. Он смотрел на толпу сверкающими глазами, а его деймон (кажется, ястреб, но какой именно Ли сказать не мог) сидел на кафедре, широко раскрыв крылья.

– Сколько я проспал? – шепотом спросил Ли у сидящей под пальто Эстер.

– Я не считала.

– Черт. А что говорил этот деятель?

– Я не слушала.

Ли украдкой взглянул на Ольгу. Она безмятежно сидела рядом, устремив обожающий взгляд на отца, и не изменилась в лице, даже когда тот грохнул кулаком по кафедре: деймона подбросило вверх, он взлетел, сделал несколько кругов у него над головой, а потом сел на плечо. Эффектный ход, подумал Ли.

– Интересно, сколько они репетировали перед зеркалом? – скептически проворчала Эстер.

– Друзья мои! – вскричал Поляков. – Друзья и сограждане! Люди! Нет нужды предостерегать вас об опасностях этого вероломного нашествия. Да, нет нужды! Ибо каждая капля человеческой крови, текущая в ваших человеческих жилах, вопиет, что нет и не может быть дружбы между людьми и медведями. И вы знаете, что я имею в виду, как и то, почему мне приходится говорить так решительно. Дружбы между нами и медведями нет – ее и не должно быть! И под моим руководством – обещаю, положив руку на сердце – ее и не будет. Никакой дружбы с этими бесчеловечными, нетерпимыми…

Конец фразы, как водится, потонул в овациях, свисте и топоте, накрывших зал, словно океанской волной.

Поэт размахивал руками над головой и вопил:

– Да! Да!! Да!!!

По другую сторону от Ли дочка Полякова тоже хлопала – как маленькая девочка, прямыми, будто деревянными ладошками.



Выступление закончилось – Поляков и его люди спустились с платформы, и какие-то люди пошли вдоль рядов, собирая пожертвования.

– Не давай этому ублюдку ни цента, – посоветовала Эстер.

– Да у меня и нет, – проворчал в ответ Ли.

– Ну, разве не потрясающе?! – подскочил к нему восторженный Сигурдссон.

– Самый примечательный образец цветистой риторики, какой я только слышал, – заметил Ли. – Я почти ничего не понял, так как не знаком с местными делами, но с толпой он обращаться умеет, в этом ему не откажешь.

– Идемте же, я вас представлю. Мистер Поляков будет счастлив познакомиться…

– Ах, нет-нет, – поспешно возразил Ли. – Незачем отнимать его драгоценное время, я ведь даже не смогу за него проголосовать.

– Это совершенно не важно! Уверен, он будет очень рад, – отмел все возражения поэт и, понизив голос, крепко сжал локоть Скорсби: – У него найдется для вас работа.

На второй руке Ли повисла Ольга.

– Мистер Скорсби, идемте же, я познакомлю вас с папой! – Ее большие глаза смотрели так искренне, губы розовели, локоны обрамляли прелестное личико в форме сердечка. От всего этого голова Ли пошла кругом, и он едва не полез к ней с поцелуями.

Какая разница, что у девушки ума не больше, чем у виноградины? Ли жаждал заключить в объятия вовсе не ее мозг. Ее тело (как и его) обладало собственным разумом – и они многое могли бы сказать друг другу. В голове у него плыло, он полностью и безоговорочно капитулировал.

– Ведите меня к нему! – сказал он.



В небольшой обшитой деревом гостиной позади зала для выступлений Поляков глыбой возвышался над окружавшими его мужчинами со стаканами в руках и с зажженными сигарами в зубах. В комнате звучали смех и гул поздравлений.

Увидев дочь, Поляков покинул своих собеседников, решительно двинулся ей навстречу и порывисто обнял.

– Моя малышка, тебе понравилась папина речь?

– О, папа, это было так здорово! Все были просто вне себя!

Ли огляделся. На столе возле камина стояла модель какого-то необычного ору-жия: что-то вроде передвижной пушки на бронированном грузовике. Ли хотел подойти поближе и рассмотреть ее, но стоявший у стола человек перехватил его взгляд и поспешно накрыл модель сукном. Наверняка это та пушка, о которой говорил Васильев, догадался Ли. Если бы он не таращился так открыто, наверняка удалось бы разглядеть ее. Ну тут его снова потянули за рукав и повернули к кандидату.

– Иван Дмитриевич, – ворковал Сигурдссон, обращаясь к Полякову, – вы позволите представить вам мистер Скорсби из Техаса?

– Ой, да, папа! – защебетала Ольга. – Мистер Скорсби рассказывал мне, какие ужасные медведи водятся у них в стране…

Поляков нежно похлопал дочку по щеке, вынул сигару изо рта и стиснул руку Скорсби, едва не сломав ему пару костей. Ли был к этому готов и ответил тем же. Состязание закончилось вничью.

– Мистер Скорсби, – загудел Поляков, обнимая Ли за плечи и увлекая в сторону, – рад познакомиться, очень рад. Мой добрый друг Сигурдссон все мне о вас рассказал. Вы – человек, который смотрит в будущее, и я это говорю. Вы – человек действия, и я это вижу. Вы – человек сведущий и проницательный, и я это чувствую. И если не ошибаюсь, сейчас вы свободны и можете подумать над моим предложением. Это так?

– Совершенно верно, сэр, – ответил Ли. – А что за предложение, позвольте узнать?