Над нашими головами летят макарты. Они точно стражи оберегают карету, на которой мы, покачиваясь, едем вперёд. Микаэль моментами бросает коням приказы, словно они его понимают, а Эфра постоянно косится в мою сторону, будто я каким-то образом задела её честь, а потом улетает вверх на своём коричневом макарте.
Рядом сидит Мистлок. Взгляд его зелёных глаз устремлён на ножик, который он держит в руке. Заинтересованная этим зрелищем, я подсаживаюсь к нему ближе:
– Что это? С каких пор ты носишь оружие?
– Сама как думаешь? Хочешь, чтобы я встретился с одним из этих уродцев безоружный?
Ножик в его руке сверкает при свете луны. Он ловко крутит им в руке, потом прячет в плаще. Мистлок снимает капюшон, смотрит на макартов над нашими головами и в отвращении морщит нос.
– Я ведь оставил Сирину одну, – говорит он. – Как же паршиво.
– У неё есть Хилларк.
– Этот болван ни на что не годится, ты же знаешь!
Я всё никак не могу избавиться от желания позадавать ему вопросы о том, что именно он имел ввиду, когда ругался с Кераном. Но вопросы так и остаются у меня в голове, так как смелости озвучить их не находится.
– Круто ты врезала этому придурку. – Мистлок шутливо толкает меня в плечо.
– Думаешь, что сможешь мне сейчас угодить? – усмехаюсь я. – Я ведь помню, что ты тогда мне сказал в Сальшане.
Он цокает в раздражении. Его настоящее лицо наконец протискивается сквозь маску дружелюбия. Снова тот ворчливый Мистлок Атталь, которого я изучила вдоль и поперёк за все годы нашей нерушимой дружбы.
– Да брось, тупица! – слишком громко кричит он. – Ты же не злопамятна.
– Не злопамятна, но когда дело касается тебя… это уже совсем другое.
Он прощения не попросит. Я же знаю. Поэтому тяну до победного конца.
Но не было суждено моим планам сбыться, потому что карета вдруг тормозит, а перед глазами возникает громадное тело.
Туша лежащего посреди дороги монстра.
– Что за..? – бросает Микаэль, спускаясь со своей лошади. Он жестом даёт знак всем оставаться на местах.
Нас окружает тёмный лес, явно хранящий свои страшные секреты. Не исключено, что именно в этих местах когда-то умирали и может даже продолжают периодически умирать путники. Конечно, от лап свирепых тварей, потому что их любимые места – леса, горы, водоёмы, озёра… Они обитают там, где легче всего скрыться, а затем, когда жертва почувствует себя в безопасности, выпрыгивают и разрывают её в клочья.
Я почти не дышу, уставившись на мёртвую фигуру дусара, которого будто нарочно бросили у нас на пути. Хватаюсь за кончик своего кинжала, прислушиваясь к каждому шороху.
– Ну вот и началось, – зло шикает Мистлок. – Не успели мы доехать до Каильты, а это дерьмо уже началось!
– Молчи! – Я закрываю ему рот ладонью, ведь лишний шум явно не сыграет нам на пользу.
– Змей! – зовёт Микаэля один из Охотников. – Что будем делать? Брикарда и остальных уже не видно.
Они улетели осмотреть ближайший путь и зачистить его, если нужно будет.
Микаэль в ответ шикает, вытаскивая своё Оружие души – чёрный арбалет с золотыми болтами. Он вглядывается в лицо умершего существа, а потом смотрит по сторонам, явно чувствуя какой-то подвох. Однако деревья вокруг – достаточно сухие и голые, чтобы зловеще скрипеть, – не отвечают его любопытству.
– Подожди тут, – шепчу я Мистлоку.
– Стой, Нура! Ты куда?
Но я уже спрыгиваю с крыши кареты, поправляю плащ и иду вперёд. Змей сразу замечает мою приближающуюся фигуру.
– Кто разрешил тебе спускаться? – злобно цедит он.
– Я не нуждаюсь в твоих разрешениях, shiratan4.
Наверное, он спит и видит, как раздирает меня на мелкие составляющие. Даже справляется с этим куда лучше, чем справился бы любой из известных нам монстров. Но и мои чувства и желания в его сторону абсолютно взаимны.
Тварь не шевелится. Её серая плотная кожа блестит от растекающихся струй тёмно-красной дурно пахнущей крови, все пять пастей широко раскрыты, а длинные руки отрублены вместе со всеми тремя короткими ногами.
Я прикрываю рот, чтобы ненароком не вырвать содержимое желудка.
– Что по-твоему убило его? – ступая вперёд осторожными шагами, интересуется Тасэн у Микаэля.
Он раскрывает чёрный капюшон, и наружу лезут тёмно-синие волосы, собранные в полухвост на затылке. Ушные раковины проколоты целым созвездием железных украшений. Его прозвище – Шип.
– Я понятия не имею, – честно отвечает Змей, хмурясь и садясь на корточки, чтобы получше разглядеть мёртвую тушу. – Возможно, другая тварь.
Я опровергаю его рассуждение вслух. И дураку понятно, что убил дусара не монстр, не чудище под стать ему, а самый настоящий человек.
– Поясни, – бросает мне Микаэль.
– Разве не видно, что рана получена не от когтей или зубов, а от лезвия меча? – говорю я, указывая на длинную рану в шее дусара.
Тасэн фыркает и издаёт смешок одновременно. Звук получается неприятный, и я кидаю в него сердитый взгляд, когда он начинает говорить:
– Слушай, при всём уважении, Нура Дарвиш, но тебе не нужно умничать. Скажи спасибо, что тебя не выгнали обратно в Сальшан и дело с концом. Не высовывайся лучше.
– А мне стоять в стороне, пока вы, идиоты, не можете догадаться об очевидных вещах?
– Придержи свой язык, наглая девчонка! – Микаэль делает резкий выпад вперёд, будто готовый толкнуть меня в сторону с такой силой, что я отлечу на несколько шагов точно. Но ничего подобного он всё-таки не предпринимает. – Как же ты раздражаешь!
Голос Мистлока раздаётся громким эхом:
– Эй, закрой пасть! Только я могу так с ней общаться!
И хоть мой верный друг ведёт себя порой как ребёнок, он достаточно сообразителен, чтобы понять: никто ему и слова не скажет. Он ведь младший любимый сыночек Брикарда Атталя. Никто против этого не пойдёт. Поэтому ему достаточно выразить свой протест, чтобы заставить всех вокруг замолчать.
Микаэль отходит от меня, когда Мистлок спускается по лестнице с крыши кареты.
– Слушай, оставь в покое мою сестрёнку, ясно? Тебе нужно задницу надрать, чтобы ты понял?
– Необязательно этого делать, – хмурюсь я в ответ, потому что это унизительно для меня – наблюдать за тем, как кто-то встаёт передо мной, словно у меня нет своего голоса и возможности поставить обидчиков на место.
Разве что только если это делает не Керан.
– Нет, обязательно! – отвечает Мистлок.
Тасэн усмехается, но не выдаёт ничего в ответ.
Охотники по имени Оттима и Вортин и Охотница Солар предпочитают не двигаться и оставаться на своих местах, лишь в сторонке наблюдая за происходящим. Сейчас я и Мистлок – единственные люди, не сочетающиеся с находящейся здесь компанией. Все они – лучшие из Охотников, и разумеется эта их каста даёт им преимущество смотреть на меня свысока. И хотя Мистлока никто из присутствующих не считает неудачником и даже уважает из-за его происхождения, меня не считают за равную. Конечно. С чего бы им вообще меня таковой считать?
– Что это за разборки вы тут устроили? – зло шипит Эфра, появившись перед нами на своём коричневом макарте. Золотые украшения у неё на шее звенят, пока Охотница спускается на землю и направляется к нам. Макарт машет крыльями, поднимая пыль, и смиренно опускает их к земле. – В чём дело? Мы должны прибыть в Каильту при первом же появлении луны!
Взгляд её жёлтых глаз летит в мою сторону, почти сшибает меня с ног. Я даже в неприязни сглатываю, принимая твёрдую позу. Уже ясно, что именно она начнёт делать следующим.
Но когда Эфра поворачивает голову чуть правее и видит дохлое тело дусара, взгляд меняется, и теперь она больше не заинтересована в том, чтобы меня отчитывать.
– Сколько уже времени эта тварь здесь лежит? – спрашивает она громким басом. Нет нужды в том, чтобы задавать глупые вопросы по типу: «Это вы его убили?». Потому что тело начало гнить, кровь свернулась. Значит дусар лежит здесь как минимум одну Луну.
– Это всё очень странно, – присоединяется к разговору Оттима. У него волосы похожи на растекающийся шоколад, длинные кудрявые локоны сейчас собраны в пучок на затылке, а узкие глаза сияют голубым. – Твари же не нападают друг на друга. Такого не происходило никогда, а значит…
– Его убил человек, – перебивает его Эфра. Она куда выше всех присутствующих мужчин, поэтому я чувствую себя крайне неуютно в её присутствии. – Или их было несколько.
– Судя по ране, это был кто-то один, – подаю я снова голос, игнорируя правило «никому из них не мешать». – Взгляни на неё.
Эфра действительно приближается ближе, морщит от отвращения нос и следит за растянувшейся на жирной шее монстра ране. Я отсюда вижу, что видна плоть и даже часть позвоночника.
– Клинок не похож на тот, что используем мы, – выдвигает она своё предположение. – Нужно звать Брикарда. А вы оба, живо на своё место!
Я не двигаюсь с места после прозвучавшего приказа. И не стану. Дело принципа. А вот Мистлок уже хватает меня за рукав и пытается убраться обратно на крышу кареты.
– Идём, тупица, – шепчет он.
– Эфра, нет времени! – цедит сквозь зубы Микаэль. – С этой тварью разберёмся потом! Она не представляет никакой угрозы. Можно будет послать нескольких Охотников обратно, когда прибудем в Каильту, чтобы они выяснили, кому принадлежит эта работа. Но сейчас важнее туда добраться!
Редко когда я соглашаюсь с мнением этого придурка, но сейчас он говорит абсолютно верно. У меня искажается лицо от неприязни к собственным мыслям.
Охотница задумывается лишь на мгновение, а затем поднимает руку в приказном жесте выдвигаться в путь. Оттима, Вортин и Солар наконец выходят из некого транса, взбираясь на своих скакунов, Микаэль с Тасэном проверяют крепления кареты.
– Иди обратно, – шипит Змей в мою сторону. – А тебе, Мистлок, следовало бы держаться подальше от этой наглой девчонки. Может, она тебя использует в качестве щита.
– Я тебя сейчас начну использовать в качестве…
– Всё, хватит! – перебиваю друга я, хватая его за локоть. – Ладно, Микаэль, будь по-твоему. Мы уйдём с твоего пути.
Так мы и делаем, взбираясь обратно на крышу кареты, которая уже начинает движение.
Золотые колёса крутятся с трудом, потому что салон полон тяжёлого оружия. Я жалею, что не прихватила с собой что-нибудь из нового оснащения Охотников. Было бы полезно взять какой-нибудь прочный меч или даже тот же арбалет с болтами. Пригодились бы и бомбы, которые я в большом количестве могла бы распихать по карманам.
Но пока в моём арсенале только лук, стрелы, взрывные клинки и кинжал. Надеюсь, этого достаточно, чтобы защититься и не погибнуть.
– Как ты думаешь, что это такое было в Бездне? – нарушая тишину, интересуется Мистлок.
Я перевожу взгляд на него и вижу, как зелёные глаза полны волнения и самой настоящей тревоги. Отвечаю то, что приходит в голову первым делом:
– Я решила, это просто какой-то сбой. Твари с ума посходили, может.
– Нет-нет… Ты действительно так думаешь? Просто даже я понимаю, что это точно не так.
– Хорошо, – киваю я. – И какие же у тебя предположения?
Мистлок вздыхает: так, будто готовится выдвинуть огромную речь.
– Кто-то их, вероятно, сначала собрал в одном месте, а потом нарочно выпустил.
– Почему ты так думаешь?
– Ладно. – Он закатывает глаза в раздражении, глядя на меня как на дуру. – А где это ещё было такое, что сразу несколько видов тварей, к тому же ещё и те, что не умеют летать, внезапно появлялись в небе и нападали целыми стаями? Потом ещё и на другие деревни до этого. Если мне правильно помнится, недавно ещё и на Муттан напали дусары, хотя они вроде как не обитают в тех местах.
– Всё бывает в первый раз.
Мистлок отрицательно качает головой и громко цокает:
– Ты притворяешься и просто хочешь верить в исход более счастливый, чем тот, перед которым мы оказались.
Он прав, но я не буду подтверждать его мнение. Потому что настоящие Охотники скрывают бóльшую часть своих эмоций. Эмоции – слабость. Нас обучают этому правилу с самого первого занятия в Школе Первого Охотника. Нельзя сомневаться. Попросту нет на это права.
Но ничего того факта, что тварей, скорее всего, принесли и сбросили с неба, не может изменить. Среди людей даже шли жутковатые разговоры: кто-то видел, что в небе что-то ещё оставалось после падения на деревню монстров, а затем скрылось. Будто просто улетело дальше.
– В любом случае, – начинаю говорить я, – сейчас мы прибудем в Каильту и наконец всё выясним.
В столицу Ночного Королевства мы прибываем спустя пару Лун, осветивших небо, выбрасывая белые и серые пятна в мрачное полотно, усыпанное блестящими звёздами. Но чёрные остроконечные крыши домов виднелись уже спустя одну Луну.
Оказавшись перед массивными воротами из самого прочного металла, карета останавливается. Лошади, будто ощущая всю непоколебимость, неприступность и богатство великой столицы Шиэнны, опускают головы к земле, смиренно ожидая приказов. С одной из них слезает Микаэль, и бренча золотыми украшениями на одежде и обуви, делает пару шагов вперёд.
Двое стражников, таких высоких и мускулистых, что кажутся прочнее того же металла, делают шаг ему навстречу, выставляя длинные зазубренные копья. На них сверкают чёрные доспехи, отражая мягкий свет луны.
О проекте
О подписке