Алиса закрыла глаза, плотно сжала веки. Надо немного унять эту постоянную резь, симптом вечного бодрствования. Глубокий вдох, единственное желание – час или два глубокого безмятежного сна. Длинные ресницы взлетели без спросу, как занавес в театре. Темно-серые глаза смотрели на привычные вещи ясно, внимательно и строго. «Вот усну я однажды, – подумала Алиса, – а кто-то возьмет да и переставит эту лампу, передвинет столик, уберет зеркало. Проснусь – а мой мир поломан. Не сойти бы с ума». Она подняла руки над головой, сжала сильными пальцами спинку кровати, потянулась, с тоской и сладкой болью ощущая напряжение живых мышц. Холодно взглянула на свои длинные изящные ноги, как будто вылепленные гениальным скульптором. Они и были чем-то вроде скульптурного украшения ее прекрасного тела. Стали такими после одного неудачного полета многообещающей балерины. Боже, вот только без этого. Без навязчивого воспоминания, без неустанно возвращающегося страха, без робкой надежды, что все обойдется. Не обошлось, и точка. Алиса протянула руку к ночному столику и зажгла настольную лампу. Полежала немного, как будто греясь в облаке оранжевого света. И, конечно, вскоре тихонько открылась дверь ее спальни.
– Ты проснулась, Лис?
Он нерешительно стоял на пороге, близоруко щурился, улыбался. Крупный, сильный и очень похожий на большого белобрысого ребенка. Алиса точно знала, что ее спасут, когда будет совсем край, его тепло, его здоровый, родной запах. Ее иллюзия, что можно спрятаться от самой себя в его руках.
– Можно и так сказать. А ты почему не спишь?
Он порывисто подошел и сел рядом, сжал ее плечи, коснулся губами волос.
– Потому что глупость несусветная спать одному, как идиоту, через стенку от тебя. Я скучаю, понимаешь? Лежу там, пялюсь в потолок и скучаю. Слушаю, не шевельнулась ли ты. Позволь мне сегодня остаться с тобой. Давай нормально уснем, как раньше… Я же знаю, ты тоже не спишь.
Алиса притянула его к себе, крепко обняла за шею, задохнулась на мгновение от ощущения запредельной близости и… почувствовала, как стало горячо глазам, как губы горько сомкнулись для безмолвного плача. Нет, как раньше, больше быть не может. Она встретила своего единственного мужчину за месяц до рокового падения. Она ему открылась. Она была счастлива подарить ему всю страсть сдержанной и сильной женщины, свое совершенное тело богини. Нет, к этому просто никак невозможно вернуться. Он пришел к женщине, которая чувствовала его каждым нервом, кончиками пальцев на ногах, для того, чтобы сейчас проснуться рядом с инвалидом? Пусть он поскорее уйдет. Она сама с собой разберется. Она отомстит себе за его одиночество и неприкаянность.
– Алекс, милый, давай подождем. Ты ж знаешь, мне ночью не по себе. Но я тоже жду тебя. Ты придешь утром, и все будет иначе. Тебе нужно выспаться. Завтра на работу. Я рядом с тобой, я люблю тебя.
– Да-да, прости. Ворвался среди ночи. Стена мне, балбесу, вдруг помешала. Конечно, я тоже с тобой, я приду утром. Постарайся поспать.
Она пристально смотрела, как он уходит, неловко, неуклюже, жалко. Дождалась, пока закроется за ним дверь. И сказала себе: «Чертова калека». И опять не умерла от боли. Повернулась к столику, включила ноутбук. Вышла на сайт «Ты здесь нужен». Вот. Новая тема в «неотложке». Автор – Кокошанель. «Он король. Болен, унижен, предан, он в руинах охраняет свое королевство». Настя взялась спасать очередного безнадежного пса. Алиса быстро написала: «Если повезете короля на осмотр, я оплачу прием и выписанные лекарства».
Настя улыбнулась. Конечно, первой откликнулась Алиса Голд. Никогда не спит, что ли? Интересно, какая она. Если судить по ее постам, письмам в личку, это уверенная в себе, очень образованная, сильная женщина. Насте казалось, что она должна быть непременно красивой. Или очень интересной. А почему она тогда сидит ночами на форуме помощи несчастным? Просто потому, что добрая, великодушная? Она помогает в темах. Интересно, кем она работает, с кем живет, какие у нее интересы. «Кто знает, может, познакомимся когда-нибудь. А может, не увидимся никогда. Но что же делать с этим Раликом, собакой дворников-таджиков, несчастным, как все короли? Хотя знает его весь район».
Настя вышла на балкон, озабоченно потянула руку, проверяя, не стал ли слабее дождь. Нет, лупит, как заведенный. Надо сбегать к Ралику, дать лекарства, накрыть его старой плащевой накидкой. Она быстро накинула в прихожей куртку с капюшоном, взяла приготовленную сумку и выскользнула из квартиры тихонько, чтоб не разбудить двух своих собак.
Она прибежала домой, сняла мокрую куртку, тихонечко прошла на кухню, включила чайник. Все. Пью чай, и спать. Завтра с утра соседскую девочку вести в школу, потом к одному малышу бежать в детский сад, потом… Ой, боже мой, сколько всего надо сделать. Настя хваталась за любой заработок во время учительских каникул. Расходов уйма. Только на себя у нее денег никогда не хватало. Она вздрогнула от телефонного звонка, посмотрела испуганно на часы. Боже, третий час ночи. Кто это?
– Ты, Ирочка? Что случилось? Ты где? Что? То есть как украли? Понятно. Но у меня нет денег, ты же знаешь. Что есть в кошельке… Ну, приходи.
Настя положила трубку, вздохнув. Племянница Ира с очередной брехней о том, что ее обокрали в клубе. Взрослая деваха, а ума нет совсем. Конечно, надо бы разок отказать, но так ее жалко бывает. Мать ее, старшая сестра Насти, человек суровый, скуповатый. Тяжело, наверное, девочке с ней.
Настя достала из сумки кошелек, со вздохом пересчитала содержимое. «То, что в кошельке…» Так Ирка всегда говорит. А это и есть обычно все Настино состояние. Три с половиной тысячи. Настя вынула полторы, положила на столик. Может, завтра ей за девочку заплатят. За малыша, который в детском саду, на этой неделе точно не дадут. Она открыла дверь до того, как Ира нажала на звонок. Улыбнулась ей радостно.
– Ладно, хоть так, но зашла. Чаю хочешь?
– Ну, ты даешь. Чай среди ночи. Да мне домой надо – поспать немного, завтра на собеседование пойду.
– Куда?
– А, не помню. Дома адрес.
– Как можно забыть, куда ты идешь на работу устраиваться?
– Я помню, что точно не в Кремль президентом.
Ира хихикнула, довольная своим остроумием, взяла у Насти из рук деньги и по-родственному прижалась к ее щеке. Настя знала, в какие моменты племянница ласкова, но ей все равно было приятно. Родная девочка. Ощущается, конечно, запах спиртного. Но… ребенок стал взрослым. Своя жизнь. Настя внимательно посмотрела на Ирино накрашенное лицо, на ужасный пирсинг в губе и ноздре. Привычно подумала: а без этого всего она все-таки ужасно симпатичная. Потереть бы лицо мочалкой с мылом, вернуть рыжим от природы волосам естественный цвет вместо малинового, была бы просто прелесть – простая, чистая, душистая, уютная, домашняя. Но не хочет она такой быть. Что тут поделаешь?
Закрыв за племянницей дверь, Настя потянулась и зевнула. Ой, спать-спать-спать. Несколько часов полного провала. Она постояла несколько минут под горячим душем, скользнула в ночную сорочку, зашла в кухню, допила остывший чай. Написала сообщение в свою тему: «Спасибо, Алиса Голд. Я завтра что-нибудь придумаю, пока не знаю, что делать с этим королем. К себе привести не могу: он дерется с кобелями. Сейчас его проведала, покормила, дала лекарства, укрыла от дождя. Он спит».
Засыпая, Настя думала, пролежит ли Ралик до утра под плащовкой.
Наташа лежала обнаженная посреди огромной кровати в роскошной спальне. Разглядывала при свете ночника свои гладкие, загорелые руки и ноги, безупречный маникюр и педикюр, отдыхала каждой мышцей, каждым нервом плотного, ухоженного тела. Она умела ни о чем не думать. Она вообще умела все. Во всяком случае, была уверена в этом. Четвертый час. Там, за окном, рассвет, а она скоро останется одна, и наступит самое блаженное время ее суток. Она будет спать, просыпаться, есть, пить, опять спать. Она будет думать только о приятном, это значит, о многом. Она лениво улыбнулась краешками губ. Потянулась.
– А я еще не ушел, – произнес высокий мужской голос. – Ты, кажется, уже обо мне забыла.
– Да ладно кокетничать. – У Наташи голос, наоборот, был низким и хрипловатым. – Тебя забудешь. Как же.
Коренастый мужчина с заметным животиком, круглой проплешиной посреди коротко стриженной головы сел рядом и положил руку на ее бедро.
– Как это понять? Ты довольна или, наоборот, я тебе надоел?
Наташа прямо посмотрела своими небольшими светлыми глазами в его совсем маленькие – карие.
– А не скажу. Чтоб тебе было о чем думать..
– Ах ты, интриганка. – Он сжал ее плечи широкими ладонями с короткими пальцами, впился в губы долгим поцелуем.
Наташа обвила его шею руками, потом легко шевельнулась, освобождаясь. «А надоел», – холодно подумала она. Она не любила затянутых сцен.
Мужчина встал, прошел в гардеробную, вышел уже в дорогом светлом костюме и шелковой бежевой рубашке. Выражение его лица тоже стало каким-то «одетым». Наташа знала: в пиджаке он всегда начинает думать о делах.
– Да, чуть не забыл, – проговорил он, придирчиво разглядывая себя в зеркале. – Я присмотрел тебе квартирку на Арбате. В одном переулке. То есть практически взял ее.
– Ты что? Почему ж молчал? Когда посмотрим?
– Там тебе, собственно, пока смотреть нечего. Это коммуналка, и ее жильцы даже не догадываются, что они в ней практически не живут. Остались кое-какие формальности, потом надо все довести до ума, в общем, как всегда. Я пошел?
– Ты домой?
– Нет. Заеду в «Логово». Посмотрю, как они там без меня.
– Хорошо.
– Ты довольна? Ревнуешь меня к жене?
– Да ни боже мой. Просто приятно, что она помучается подольше.
– Ты добрая девушка.
– Я – исключительно добрая девушка. Надеюсь, ты это понимаешь.
Когда он наконец ушел, Наташа лениво поднялась, прошла в ванную своей тяжеловатой походкой, раскачивая полными бедрами. Открыла высокую резную шкатулку-сундучок на туалетном столике. Не считая, дотронулась до объемной пачки купюр. Захлопнула шкатулку. У раковины сполоснула лицо холодной водой, взяла из стакана зубную щетку, потянулась за пастой. Ах ты, прелесть какая: тюбик был обвит золотой цепочкой с красивым бриллиантовым кулоном. Наташа приложила его к загорелой шее, потом к губам. Этот поцелуй был по-настоящему нежным. В спальне она аккуратно положила кулон в отделение эксклюзивного комодика для украшений. Утро начиналось действительно хорошо. Наташа с разбегу плюхнулась на кровать, достала со столика ноутбук, поставила рядом. Вышла на сайт «Ты здесь нужен». Пробежалась по темам «неотложки». Вот. Маленькому Пете с лейкемией нужны деньги на лечение. Быстро напечатала сообщение под аккаунтом «ТИМ»: «Куда перевести 10 000?» Пошли дальше. Найден далматин. «ТИМ. Возьму на бесплатную передержку. Нужны подробности, чтобы дать ЦУ работникам. Звоните, телефон в профиле, расскажу, куда ехать». Ну, и для комплекта. Тема Голд «Солнечный лучик, выживший случайно. Щенок: полгода одиночества с переломом и открытой раной». Наташа быстро напечатала: «Дам 5000 р. На операцию у Ельцова. Пишите в…»
Алиса взглянула на часы. Полчетвертого утра. ТИМ начинает свои пожертвования. Всегда в это время. То ли бессонница, то ли час щедрот от полноты душевной. Странно, она не дописала. Уснула, что ли. Она быстро ответила: «Спасибо, Наташа. Вы откликнулись первой. Но собаку повезут не к Ельцову. В личку напишу».
О проекте
О подписке