Конечно, Стеша не ошиблась.
Конечно, ее подозрениям было суждено сбыться.
Дома затевался грандиозный «сейшен». Начищено бабушкино столовое серебро, и выставлен хрусталь. Расправлены складки тяжелых штор в гостиной. Паркет отполирован до зеркального блеска.
На маме – элегантные узкие светло-бежевые брюки и свободная блуза навыпуск, на изящной шее – крохотный кулон с изумрудом. Золотистые волосы завиты и нарочито небрежно подобраны, оголив бархатистую кожу. Татьяна Николаевна в свои пятьдесят с небольшим могла дать фору многим двадцатилетним красавицам: стройная, ухоженная, уверенная в себе. На ее фоне Стеша выглядела неоперившимся утенком.
– Ого, – уронила девушка, вручая матери полиэтиленовый пакет из супермаркета и сбрасывая с плеча сумку. – Это такой у нас семейный ужин?
– Приходится заботиться о счастье собственной дочери вот этими самыми, уставшими от семейных хлопот руками. – Мать театрально возвела ладони к потолку и закатила глаза.
Стеша тяжело вздохнула, прячась за дверью собственной комнаты: ясно, Олега позвали.
Олег Савельев – потенциальный жених, которого родители прочат ей в мужья уже года два. Тогда он еще встречался с какой-то девочкой из Твери. «Провинциалка», как ее пренебрежительно называли за глаза Татьяна Николаевна и Ирина Антоновна, Олежкина мать, пришлась им не по вкусу: и наряды не те, и говор, и простовата, и наивна… А в глазах этих двух замечательных мам это означало одно: увлечению мальчика необходимо положить конец. Олега быстро от нее «отвадили».
И стали все чаще звать на семейные вечера к Стешиным родителям.
Савельев не особо сопротивлялся. Балагурил, веселился, никогда ни на что не намекал. Звал Стешу то на концерт модной группы, то просто побродить по городу. Ухаживал не утомительно и довольно мило. Девушку это устраивало: полунамек на симпатию, легкое прикосновение, загадочная полуулыбка.
Ближе к Новому году стал все чаще бывать в доме, все чаще задерживаться у отца в кабинете, все добродушнее и шутливее волочиться за матерью.
В последнее время он стал смотреть на Стешу задумчиво и долго. Будто приглядывался.
Девушка под этим взглядом ежилась и холодела.
Вздрагивала невольно от попыток задержать в руках ее ладонь. Под столом прижаться коленом к ноге. Дотронуться как бы нечаянно до плеча, локтя, груди. Он ей нравился, Олег Савельев, будущий дипломат. Высокий. Красивый. Сильный. Уверенный в себе. И улыбка у него хорошая. И добрый он. И терпеливый. Это все головой хорошо понималось. Но сердце с обреченной тоской замирало, едва мелькала в телефоне его аватарка.
И сегодня сердце чувствовало неладное: хрусталь достали неспроста.
Ближе к половине седьмого вечера затрещал звонок, послышался шум: в холле басили и щебетали чужие голоса. Стеша в узких джинсах и не застегнутой еще рубашке собирала в высокий хвост волосы.
Стук в дверь и одновременное бесцеремонное нажатие на ручку заставили вздрогнуть и судорожно схватиться за пуговицы: в комнату проскользнул Олег. Сегодня особенно начищен, улыбчив и душно обходителен.
– Ты чего тут копаешься? – прошептал он, оглядывая ее с ног до головы взглядом, от которого хотелось закрыться. Притянул к себе за талию, сорвал поцелуй, не замечая воинственно выставленных вперед девичьих рук. Дыхание, горячее и тревожное, заставило сердце замереть. Его пальцы скользили по напряженным плечам девушки, по узкой спине, спускались все ниже…
Стеша нервно выдохнула и рывком отстранилась:
– Не надо.
Он сделал вид, что ничего не заметил. Улыбнулся беззаботно.
– Ты в курсе, мы всем составом к вам пожаловали?
– Так там – твои родители?!
Он усмехнулся:
– Так и я о том. Отправили тебя позвать предстать пред ясны очи.
Стеша почувствовала, как краснеет. И щеки, и уши, и шея, кажется, даже припухли от волнения. Олег хохотнул:
– Брось! Ты их что, боишься?!
– Не в том дело. – Она с трудом подбирала слова. – Я не ожидала, что они сегодня придут.
Олег улыбнулся еще шире. Аккуратно, чтобы не помять брюки, присел на подлокотник дивана:
– А причину их прихода тебе рассказать? Или сюрприз хочешь?
Девушка почувствовала, что сердце оборвалось и с размаху словно ухнуло в ледяной колодец.
– К-какой сюрприз?
Она понимала, что выглядит как последняя идиотка – и так все ясно. Но неужели вот так, сейчас, при всех, ей придется принимать какое-то решение? Что-то правильное говорить, обещать? Радостно улыбаться? Стеша почувствовала, как ее захлестывает волна паники.
Олег понял ее замешательство по-своему. Прищурился, оценивающе посмотрел на нее.
– К сюрпризу ты явно не готова, – после чего по-хозяйски уверенно распахнул дверцы шкафа и вытащил тонкое шелковое платье, нежно-голубое. – Вот в это переоденься быстренько, – не признающим возражений тоном объявил он и, сунув платье ей в руки, выскользнул из комнаты.
Олег все обставил с большим пафосом. Падение на одно колено, прикладывание к руке, влажный взгляд, высокопарные речи – полный голливудский комплект. Кто его надоумил – неизвестно. Но обе маменьки умиленно складывали руки, вздыхали и закатывали глаза.
Уже составлены списки гостей. Выбрано место бракосочетания и свадебного пира. Уже продуманы развлечения и подарки молодым. Мама только изредка поглядывала на Стешу, справлялась, согласна ли она.
Та вначале кивала, выискивая в душе искорку радости и предвкушения счастья, потом перестала. Все решено без нее. Она – перспективная карта в этой колоде.
Не козырный туз, конечно. Десятка – не больше.
Отец после ухода гостей похлопал по плечу:
– Не трусь, дочь. Олежка – хороший парень, перспективный, серьезный, мотивирован на успех и к тебе хорошо относится. Вы только с детками повремените, чтоб и у него все сложилось, и ты не в домохозяйках осталась, с твоей-то головой. Я, кстати, с Василь Геннадьевичем уже все обсудил – он тебя после института сразу к себе забирает. Завтра к нему съездишь, познакомишься поближе с будущим начальником. И там, – он выразительно изогнул седую бровь, – покажи себя во всей красе – такая работа на дороге не валяется.
Итак. Муж выбран. На работу, считай, пристроена. Дом и дерево – на очереди. С детьми разрешили повременить.
Дорога из желтого кирпича уперлась в ворота Изумрудного города.
10 апреля
17.18
Калининград
Горан неторопливо прохаживался вдоль пустынных в этот час улиц. Исторический центр вызывал уныние и ощущение тревоги: заказчик потребовал повторной встречи. Мужчина незаметно посмотрел в витрину супермаркета, автоматически поправил волосы чернее воронова крыла. Нос с горбинкой и острый взгляд делали его похожим на коршуна. Он был так же беспощаден, как благородный охотник. Так же зорок и безошибочно точен.
Вот только что опять потребовалось Зине?
Два задания не брал из рук одного и того же хозяина ни один уважающий себя охотник. Да и заказчики предпочитали не встречаться с исполнителями своих нелегальных просьб. Этот мерзавец Зина намекнул на то, что задание не выполнено.
Горан хищно прищурился, посмотрел на часы. Еще три минуты ждет и уходит к чертям собачьим, а всем заинтересованным лицам сообщит, что с Зиной связываться не стоит. Пусть попляшет, возвращая свое доброе имя.
Сзади послышались шаги.
Серб резко обернулся и оказался лицом к лицу с заказчиком. Вернее, с его посредником. Это был немолодой представительный мужчина, по виду адвокат или финансовый воротила: белоснежный воротничок, аккуратные усики в стиле Эркюля Пуаро, изящная твидовая пара.
Посмотрев мельком на Горана и убедившись, что тот его заметил и узнал, мужчина, не замедляя шага, прошел дальше, в сторону городского парка. Горан последовал за ним, держась в отдалении.
Зина миновал парк, остановился у разбитого фонтана. Дождался Горана.
– Мой клиент приносит извинения, – начал он вместо приветствия. – Вы передали не тот предмет.
Горан замер, презрительно изогнул бровь:
– Что значит «не тот»? Указания соблюдены точно.
Зина неохотно уточнил:
– Произошла ошибка на уровне информатора.
– В таком случае, это не моя проблема. – Горан развернулся, собираясь уйти.
– Клиент удваивает цену, но просит вас выполнить это задание.
Горан снисходительно покосился на представителя заказчика, усмехнулся:
– Исключено. Это противоречит правилам.
Сделал шаг к проспекту, жалея о потраченном времени и намереваясь-таки подпортить репутацию Зине.
– В таком случае ваша работа не будет считаться выполненной, – донеслось до Горана, и он замер. – Вряд ли кто-то станет разбираться в нюансах произошедшего. Вы рискуете потерять клиентов, знаете ли.
Горан вернулся к собеседнику, мрачно глядя на него. Зина равнодушно выдержал взгляд вора, усмехнулся. Вытащил из внутреннего кармана пиджака конверт, протянул сербу:
– Здесь инструкции.
– На этот раз я хочу предоплату. Стопроцентную. – Горан мстительно прищурился.
– Вы получите половину обещанного сегодня вечером. Остальное – по окончании дела.
Горан забрал конверт и, чертыхнувшись, двинулся через парк в сторону гостиницы.
Мужчина в твидовом пиджаке дождался, когда Горан скроется за поворотом, и присел на ближайшую скамейку. Вытянув ноги, подставил солнцу морщинистое лицо, наслаждаясь весной и минуткой передышки. Все будет по плану заказчика. Вор возвращается в северную столицу и пробудет там теперь столько, сколько потребуется ему, Зине. Осталось удержать того, второго: он может понадобиться в определенный момент. В кармане завибрировал сотовый. Мужчина принял звонок, коротко сообщив:
– Все в порядке. Готовьте сопровождение.
11 апреля
Москва
На следующий день она поехала знакомиться с будущим шефом.
Василий Геннадьевич – давний отцовский приятель, еще по студенческим временам. Начинающий полнеть улыбчивый дядька. Стеша помнила его смутно: последний раз он появился у них в доме лет семь назад, когда случились проблемы в министерстве и он обратился к отцу за консультацией. Они заперлись в кабинете, долго курили и пили черный как ночь кофе.
И сейчас девушка нервничала: вмешательство знаменитого и высокопоставленного отца обязывало соответствовать. Никто бы не поверил, но она завидовала своим подругам, которые точно знали, что их успех – это их личная заслуга, результат работоспособности и везения. Они сами выбирали курс и прокладывали дорогу. Она же всегда чувствовала себя тенью. Ее мир – медленно тянущаяся сквозь сумерки повозка. Ворох обязательств, частокол самоограничений, острые копья недобрых взглядов и перешептывания за спиной.
«У тебя – светлая голова», – не уставал напоминать отец, подсовывая ей очередную зубодробительную монографию.
Поглядывая на часы на промозглом апрельском ветру, она притопывала ногой и мысленно подгоняла автобус, желтое туловище которого уже показалось из-за поворота и встало на перекрестке, перед красным сигналом светофора.
– Ну, пожалуйста! – Опаздывать совсем не входило в ее планы, уж больно это походило бы на «закидоны» профессорской дочки.
Автобус неторопливо подъехал к остановке, распахнул двери, впуская замерзших пассажиров внутрь. Медлительные горожане оплачивали проезд, чинно проходили через турникет. Стеша уже готова была взвыть. Заскочив в салон, она плюхнулась на свободное сиденье у окна в конце салона. В сумке завибрировал сотовый. Машинально отметив время и подумав, что Василь Геннадьевич может уйти обедать, она увидела на аватарке улыбчивое лицо Динки Ивановой – институтской подруги, рыжей и неунывающей помощницы известного адвоката Лебедева.
– Чего сегодня вечером делаешь? – пыхтела Динка в трубку. Стеша ничего не планировала. – Тогда пошли с нами, мы в «Точку» собрались. Прикинь, там «Гераклион» играет сегодня. Ирка добыла пригласительные. Пойдешь? Можешь и Олега своего взять, места есть, пусть побухтит в коллективе.
Стеша посмотрела в окно: небо набухло тяжелыми тучами. К вечеру наверняка пойдет дождь.
– Пойду. Без Олега, – коротко отозвалась она, не решившись рассказать о вчерашнем предложении руки и сердца. С Олегом давно повелось – звонил только он. В строго определенное время. Он не любил экспромтов. Он не любил неожиданностей и сюрпризов. Даже готовя подарок, он всегда сообщал, что подарит, – чтобы точно «попасть». Представить его на концерте рок-группы – все равно что отправить балерину ощипывать гусей.
Двери автобуса распахнулись, впуская очередную группу пассажиров. Сердце екнуло от неожиданности – в салон входил вчерашний незнакомец из сквера. Тот, с широкой улыбкой и серыми лучистыми глазами. Сегодня он был не в форме. Джинсы, темная парка распахнута на груди, на шее болтаются белые веточки наушников. Заметив Стешу, удивился, но тут же подошел. Чертики в глазах с любопытством уставились на нее.
– Привет. Маленький город, правда? – У него оказался бархатистый голос, в который хотелось укутаться.
Стеша усмехнулась, но промолчала.
– Егор, – представился он. – Ты… Вы далеко путь держите?
Девушка назвала адрес, втихаря разглядывая незнакомца. Худощавый, но плечистый, высокий, лицо едва тронуто загаром. Слегка небрит. Улыбка открытая, чуть сдержанная. Лукавый заинтересованный взгляд.
– Ты там надолго планируешь? – все-таки перейдя на «ты», поинтересовался парень.
Пожала плечами:
– От силы час.
Он понимающе изогнул бровь.
– Я могу подождать? – Он склонил голову к плечу в ожидании ответа.
Стеша посмотрела прямо в его глаза: чертики притихли, замерли, навострив лохматые ушки.
– Подожди.
…И потом весь разговор с Василием Геннадьевичем пыталась сосредоточиться и выбросить из головы этого странного парня, который, конечно, поехал дальше. И она его вряд ли когда-то увидит – не бывает в Москве таких совпадений.
Но, выходя из здания, сразу заметила его у колонны: подтянутая фигура и с букетом алых роз.
– Один час двадцать минут и сорок шесть секунд, – улыбнулся он, вручая ей цветы.
– Мог бы и не ждать. – Стеша пожала плечами, сунула нос в бутон.
– Выходит, не мог, – усмехнулся он и странно на нее посмотрел, будто изучал каждый ее жест. – Пройдемся?
Стеша медленно пошла в сторону бульвара.
– Ты не сказала, как тебя зовут. – Он не спрашивал, он констатировал факт.
– В самом деле? Степанида. – Она с вызовом оглянулась на него.
Удивление и недоверчивая ухмылка:
– Ну конечно…
– Нет, я серьезно. – Стеша рассмеялась: – Степанида Андреевна Сомова.
Он скептически уставился на нее:
– Это ж кем должен работать человек с таким именем. Воспитателем в садике? Чтоб дети мучились? А также их родители, – и он повторил ее имя, будто пробуя на вкус редкий десерт.
– Человек с таким именем должен стать знаменитым адвокатом. Или прокурором… Или судьей. На крайний случай – чиновником. – Девушка многозначительно кивнула в сторону представительного здания с колоннами, из которого только что вышла.
– Тоже, очевидно, знаменитым, – прищурился парень и потер шею.
Она повернулась к нему, запрокинув голову, посмотрела на по-весеннему яркое, преобразившееся за время беседы с Василь Геннадьевичем небо и вздохнула:
– Во всяком случае, такие задачи поставлены родителями.
– Ясно.
Они прошли еще немного, пересекли дорогу, миновали проулок и вышли к скверу. Лохматые елки стряхнули снежные шапки, взъерошились молодыми светло-зелеными иголками. Между голыми ветками каркали вороны, гоняя непоседливых воробьев.
Стеша присела на скамейку, подставила лицо солнцу, совсем как вчера. Егор покосился на нее, устроился рядом. Заложив руки в глубокие карманы парки, наблюдал за стайкой воробьев: те по очереди волокли кусок сладкой булки, то и дело воровато оглядываясь на ворон.
– Ты вчера в форме был. Я – не самый большой знаток этих вещей, но вроде как это морская форма, верно?
– Верно. – Он широко улыбнулся, посмотрел на девушку. – ВМФ. Подводник я. Здесь по делам личного характера…
Стеша округлила глаза:
– Ничего себе. Настоящий подводник?! Прямо вот на подлодке плаваешь?!
Он кивнул:
– Так точно. Но мы говорим: «ходим в моря», с ударением именно на последний слог.
Стеша изогнула бровь, приглядываясь к парню внимательнее. Под ее взглядом у него покраснели уши, а глаза стали плутоватыми.
– Хочешь сказать, что ни разу не видела настоящего подводника?
Девушка кивнула, покосилась на разгоравшуюся потасовку между воробьями.
– Вот если бы не форма, я бы никогда не подумала, что ты моряк, да еще и подводник.
Он выпрямился, поерзал и уселся удобнее, развернувшись к собеседнице вполоборота.
– А вот с чего бы это, интересно?
Стеша смутилась, посмотрела на него, чувствуя, как краснеют щеки.
– Ну-у, – протянула она неуверенно, – ты высокий. А подводники должны быть небольшого роста, верно? Там же, внутри подлодки, тесно… И потолки, наверно, низкие. Как вот такой высокий молодой человек будет передвигаться. – Она смущенно посмотрела на него, ожидая, что он подаст ответную реплику. Вместо этого девушка встретилась со смеющимся взглядом на абсолютно серьезном лице. Она, кажется, видела, как сумасшедшие обитатели его серых глаз гогочут вокруг разведенного костерка. – И потом… У тебя борода. Нельзя же…
Она втянула голову в плечи, ожидая услышать взрыв смеха. Уже кляла себя, что начала этот разговор, и искала глазами пути отступления к метро.
– Вообще, я впечатлен, – без тени иронии проговорил Егор. – Столько недостоверной информации в одной голове!
Стеша рассмеялась. Остатки неловкости рассеялись. Она с восхищением смотрела на него: как ему это удалось? А он между тем продолжал:
О проекте
О подписке