Анна Ивановна к китайским церемониям не приучена. Она тычет всем… ну, почти всем. Знаются они столько же, сколько и с соседями. Тогда она в больнице лежала, а Анька в хирургии работала. А сплетница она повъедливее Таисии Андреевны. Поэтому в сборе информации (подслушать, подсмотреть, выспросить) Анна Ивановна ас. Помнится, в застойные годы на курсах повышения квалификации от специалиста по теории управления Наталья Алексеевна услышала, что бабки, сидящие у подъезда, оперируют информацией, сопоставимой по объёму и сложностью связей с той, которую прокручивает в своём мозгу главный инженер немаленького завода. Насчёт Анны Ивановны это не вызывало сомнения. О ком из горожан не зашёл бы разговор, она всегда знала не только о его семье, но и о всех мимолётных связях, друзьях и недоброжелателях. Вот и сегодня, узнав о произошедшем, она, придя на дежурство, сразу внедрилась со шваброй в приёмный покой, подслушивая разговоры полицейских, переговоры их с медработниками и толклась до тех пор, пока не сочла, что всё существенное о преступлении вызнала.
Доклад разведчицы начался с фразы: «Покойница была шалавой». Наталья Алексеевна поперхнулась бутербродом. А Анна Ивановна продолжала излагать новости от свидетелей, от полиции и от медицины.
Свидетель был один: Тихоныч с противоположного конца их улицы. Утром он отправился в магазин «Арарат» за бутылкой и, возвращаясь домой, видел, как Лёня садился в машину Борьки Акименко, при этом в калитке стояла Галя. По именам он их, конечно, не назвал, но описал довольно точно: «Круглолицый малый, желтоватый блондин в светло-серой мятой пижаме (это он так обозвал немыслимой для старух стоимости льняной костюм)» и «Жирная накрашенная баба с чёрными волосами и сама вся в чёрном». Борька всё отрицал, приведя свидетелей, с которыми в Конь-Васильевку ездил на шашлыки, мамаша Борькина орала: «Кому вы верите, алкоголику старому!», а Сашка Огородников не выдержал и сказал: «И кому верить, старому алкоголику или молодому наркоману?». Адвокат, который Борьку с мамашей сопровождал, начал стращать, дескать, кто Борьку на учёт ставил, а значит, за поруганные честь и достоинство можно счёт выставить. Но Сашка отмахнулся, что Тихоныча тоже на учёт никто не ставил, так что баш на баш. «Все знают», – вскинулась Валька Акименко. «Вот и про Борьку все знают», – ухмыльнулся Сашка. Короче, дедовы показания они всерьёз не приняли, а зря. Он в лесничестве работал, охотится до сих пор. Глаз у него острый.
Какие-то Борька, Валька, даже полицейского в немаленьком чине Сашкой зовёт. Всех-то Анна Ивановна знает, а Наталье Алексеевне откуда их знать? Ну, как же, а опека-то доставала! Ну да, теперь она вспомнила эту противную бабу, что приходила после поисков Сашеньки.
От полицейских было подслушано главное. Убийца всё же уходил через забор Золотухиных, и партизанка, как ни странно, его проморгала. На влажной земле обнаружился мужской след, а в их доме живут одни бабы. Причём след сорок второго размера, никак не Лёнин. Руки опять же… говорили об этом уже? Ну вот, наше дело правое! И ещё телефон Галин. На нём за сегодня последними – несколько не отвеченных звонков от Натальи Алексеевны. Это ясно, что уже мёртвая она была. Но до этого дважды отвечала на звонок какой-то Уремовской старухи. Старуху опросили, но безрезультатно. На ней десятка полтора номеров значится. Она побирается у магазина, и к ней часто за паспортом покупатели телефонов обращаются.
А самые важные сведения – от медицины. Первое – о Гале. Ясно, что Анне Ивановне эта новость больше всего понравилась. Поэтому её подходы Наталья Алексеевна сразу перебила, вопросом: что-нибудь венерическое? А чего тут, ведь при ней мазок брали и о половых контактах расспрашивали. Ну да, маленький у неё домик, и молодая отказывала мужу в близости, боясь, что их услышат. Ну так вот, обрадовала Анна Ивановна бабушку, у Гали свежая инфекция, а Лёня чист. Но какая гадина, в медовый месяц изменять! И с кем бы? Только ведь приехали! Собеседница перебила, что теперь уж без разницы, да и о покойниках не принято злословить. Анна Ивановна с некоторым сожалением переключилась на следующую медицинскую новость, которая, в отличие от первой, Наталью Алексеевну потрясла: судя по концентрации лекарства в водке, выплюнутой Лёней за пазуху, его не усыпить хотели, а убить. Промилле у него в крови с такими нулями, что фактически он водку только лизнул… ну, грамм двадцать. А если бы всю стопку махнул, то не выжил бы. Он и с этой дозой только через несколько часов в сознание пришёл и посейчас с трудом дышит.
Когда старухи вышли из подсобки, полицейского в коридоре уже не было. А также заступила на дежурство другая медсестра, и, меняя флакон на капельнице и недружелюбно косясь на Наталью Алексеевну, спросила, на каком основании… но Анна Ивановна перебила её, мол, и с полицией, и с дежурным врачом согласовано.
Только когда медсестра с санитаркой ушли, доругиваясь, Наталья Алексеевна заметила, что внук лежит, отвернувшись к стене, как-то неловко вывернув руку с закреплённой иглой капельницы. Она присела на тумбочку и осторожно прикоснулась к плечу:
– Что тебе о Гале сказали?
– Всё, – хлюпнул носом Лёня. – Бабушка, зачем она за меня замуж пошла, если не любила?
– Ну… а вдруг любила? Может, по темпераменту не совпали. Знаешь, как бывает? Душой прикипела, а тело другого требует?
Он некоторое время молчал, а потом спросил:
– Ба, ты серьёзно так думаешь? Я думал, ты сейчас скажешь, что я дурак, а она проститутка…
– Лёня, мы же ещё не знаем ничего. Как можно осудить человека, если причин поступка не знаешь. Это же несопоставимо – физическая измена и такая страшная смерть! Может быть, вскроется что-нибудь совсем страшное о ней. Тогда, может, скажем: поделом! А пока я вижу только молодую женщину, которая и не жила вовсе. Может, ошиблась, может, у неё понятие о семье такое… как это современным языком именуют – свободный брак? свинг? Только надо было договориться до свадьбы обо всём. Она ведь тебе никаких прогрессивных семейных идей не толкала? А если бы сказала, что бы ты решил?
– Бабушка, ну что ты! Зачем мне такое счастье – шведская семья! Она наоборот говорила, что мы должны дочь забрать и условия ей создавать. Она её удочерить хотела.
На тумбочке сидеть было неудобно. Наталья Алексеевна то на подоконник пересаживалась, то на железную кровать внука. Ноги немели, болела спина, глаза слипались. Свет в коридоре не выключался. Внук видел, что бабушка устала, и уговаривал её идти домой: «Если бы мне можно было, я бы ползком уполз!» Наталья Алексеевна спустилась в приёмный покой и удивилась: здесь народа было больше, чем днём. Почти сразу наткнулась на Огородникова, такого же как она уставшего и сонного. От неожиданности позволила себе бестактность, спросила, что он здесь делает. Он не обиделся, ответил: «Да палёнка, мать её! Главное, никак источник не найдём. Вот опять четверых привезли». Видя отсутствие негатива с его стороны, осмелилась попросить отпустить внука домой. Он мотнул головой, ухватил за рукав проходящего дежурного врача. Тот даже обрадовался: «Ага, и ещё одну койку из подвала вытащим, двоих положим. А Трашкин в порядке, угрозы жизни нет. Жидкости побольше и не перегружаться. Завтра к вам скорую в первой половине дня зашлю, ЭКГ ещё раз сделаем и кровь возьмём. Режим постельный». Огородников остановил мужика в синей форме «Скорой помощи», спросил, куда едут, и попросил добросить Трашкиных до Чирка. Даже запомнил, что он без одежды, в вещи его в лаборатории в области. Назад в отделение Наталья Алексеевна спешила с Анной Ивановной, которая помогла Лёне встать, накинула на него простыню с больничной койки и застегнула на ногах сандалеты. И вывела их через запасной выход прямо во двор. Подпихнув внука в микроавтобус, Наталья Алексеевна обняла санитарку, всхлипнула: «Спасибо, Ань», и, захлопывая дверь, услышала растроганное: «Да чего там!»
Дома было душно. «Ах ты, господи, борщ полсуток на жаре простоял», – машинально чиркая спичкой, подумала она. Открыла крышку, понюхала, и в животе заурчало. И Лёня весь день не евши. Молодец Таисия Андреевна, что заставила замяться хозяйственными делами, а то сейчас бы пришлось что-то придумывать.
Лёня выполз из ванной и оживился:
– Как вкусно пахнет!
– Садись, внучок, это то, что доктор прописал – жидкости побольше.
За едой выспрашивала, что помнит о сегодняшнем утре. Не помнил он почти ничего, да и в том, что вспомнил, уверен не был. Одно запомнил, что какие-то парни вливали в него водку, а он давился и сопротивлялся.
А после приёма пищи (и как его назвать: второй ужин? нулевой завтрак?) вдруг спросил:
– Бабушка, я не помню, как очутился в больнице. Первое, что помню: ты протираешь мне руки и требуешь, чтобы у меня кровь на алкоголь взяли. И говоришь, что в нашем роду ни пьяниц, ни алкоголиков не было. Это правда?
– Ну да. О матери твоей я мало что знаю. Но, вроде бы, говорила она, что никто в её роду не злоупотреблял. Своя родословная по женской линии мне за последние двести лет известна. Там ни один не увлекался питием. А отец мой был из староверов. Говорил, что все были благочестивыми, некурящими и трезвыми. И этот… ну, который твой дед биологический… тоже в пьянстве не замечен. Он больше по бабам. А родители его по тем временам были крутые шишки. Оба с учёными степенями, мать в Минсредмаше трудилась, отец в почтовом ящике. Предполагаю, что с космосом был связан, и не просто гайки крутил. А такой сфере алкаши не задерживаются.
– А ты?
У внука это вылетело неожиданно. Но Наталья Алексеевна сразу догадалась:
– Это тебе отец, что ли, сказал? Что он из неблагополучной семьи, и мать его опустилась и спилась? Ну… почему-то я не удивлена.
– Бабушка…
– Да не смущайся ты! Было время, когда в моей жизни бутылки из-под водки и пива играли важную роль. Но только пустые бутылки. Так! Пришло время нам познакомиться. Не чужие всё же люди. Поскольку ты за сегодняшний день выспался, а я, пожалуй, перегуляла и теперь не усну, давай-ка я тебе свою биографию поведаю. Можешь сравнить версию своих родителей с моей. Итак, город моего детства Успенск, откуда родом моя мать, теперь значится в Московской области. А когда-то относился к Рязанской губернии. Предки мои кто из мещан, кто из фабричных. Скворцовы, Муковнины, Кузьмины. Впрочем, так далеко в родословную мы углубляться не будем. А начнём с девятнадцатилетней Нади Скворцовой, что в начале пятидесятых познакомилась с приехавшим по оргнабору Алексеем Трашкиным. Вскоре она привела молодого человека в дом родителей…
Бесплатно
Установите приложение, чтобы читать эту книгу бесплатно
О проекте
О подписке