Даже тогда, когда личностный контроль был благополучно пройден, охранники не ослабили бдительности и следили за «подозрительным типом» до тех пор, пока он не скрылся за полосами дождя на поле космодрома.
Прежде чем Слай добрался до своего ангара, вымок до самой печенки так, что когда он все-таки с помощью видона разыскал свой нынешний дом, зубы его выбивали великолепную дробь, достойную памяти древних армейских барабанщиков.
Жизнь звездолетчика уже не казалась такой заманчивой, и очень хотелось снова оказаться в знакомой убогой квартирке, перед экраном видона, попивая галюцин в компании теплой девчонки, согласившейся разделить с ним скучный вечер офисного менеджера.
Ангар – сооружение размером с четырехэтажный дом. Было открыто, внутри суетились двое мрачных рабочих, коротким кивком отреагировавших на приветствие Слая.
Мутные взгляды этих выкидышей развитой цивилизации не оставляли никаких сомнений в том, что: во-первых, они очень не любят клиента, заставившего их покинуть теплую комнату дежурных механиков; во-вторых, вчера они перебрали с напитками; в-третьих, они не любят себя и весь мир вообще, потому что жизнь не удалась, и виноваты в этом такие вот поганцы, как мокрый тип с дурацкой сумкой на загривке.
Слай знал подобное состояние, он сам бывал в нем не раз и не два, потому молча подошел к кораблю и приложил ладонь к открывшейся пластине идентификации, в надежде скорее насладиться теплом и уютом старого грузовика.
Корабль встретил Слая тишиной и запахом старины. Он знал этот запах. Непонятно, из чего тот складывался, но так пахло во всех старых зданиях, старых машинах, в музеях старины – этакая смесь запаха окисленного металла, бумаги, давным-давно не используемой цивилизованными людьми, старого пластика и дерева, покрытого лаком, как делали на заре цивилизации.
Слай знал, что никакого запаха нет, это просто подсознание играет с ним в свои странные игры, но ничего с собой поделать не мог. Ему вдруг на секунду показалось, что сейчас из двери каюты выступит человек в древнем комбинезоне конкистадора космоса и поприветствует его салютом, как положено настоящему звездопроходцу. И человек этот будет иметь лицо дядюшки, так скоропостижно покинувшего этот мир.
Тряхнул головой – наваждение рассеялось. Исчез и запах старины, оставив после себя сожаление и легкую грусть – интересно было бы все-таки поговорить с дядей… Хорошо бы сейчас иметь рядом с собой наставника, способного подсказать, предостеречь от поспешных действий, дать дельный совет. Увы, теперь Слай может рассчитывать только на себя. Увы? Почему увы? Так и надо! Хватит слушать чужие советы! Хватит рассчитывать, что кто-то за тебя решит! Пора брать управление судьбой в свои руки!
Подбодренный громкими лозунгами, Слай приложил ладонь к площадке двери, над которой выцветшими буквами было написано «Командир», и с трепетом перешагнул порог каюты, которая станет его домом на долгие годы.
Первая каюта на звездолете! Да не просто первая каюта, а командирская! На СВОЕМ звездолете! Мог ли Слай когда-нибудь подумать, что настанет этот миг?! Если только во сне!
Впрочем, к жестокой реальности его вернула тонкая холодная струйка, стекшая с волос и подлой змеей проползшая вдоль позвоночника. Зубы тут же возобновили свой барабанный концерт, и Слай бросился к конвертору, стоявшему в углу, чтобы получить вожделенную сухую одежду.
Ткнул в окно вызова меню, быстро нашел полотенце, ткнул вызов, и, когда в приемнике конвертера появился пакет с толстым махровым чудом, едва не зарычал от предвкушения.
Сбросив мокрую одежду прямо на пол, он остался нагишом, как младенец, схватил полотенце и растерся им досуха, натерев кожу докрасна. Сразу полегчало. Оставив полотенце на кровати, где не было ничего, кроме мягкого пластикового покрытия, нашел в меню конвертера трусы, штаны, рубаху – все, что нужно добропорядочному командиру корабля, нажал, и… черта с два!
Красная моргающая надпись гласила: «Предупреждение! Запас активного вещества конвертера исчерпан! Пополните запас! Пополните запас! Пополните запас!»
– А, чтоб вы все сдохли! – с чувством выпалил Слай, не уточняя, кому именно сдохнуть, потянулся за полотенцем, чтоб хоть как-то прикрыть наготу и согреться, потом вспомнил – какого черта он покупал летный комбинезон, если его не носит? Чертыхаясь, отстегнул с руки лучевик, отложил в сторону. Расстегнул сумку, достал темно-синий элегантный комбинезон и, прыгая поочередно то на одной, то на другой ноге, натянул его на себя. Ткнул кнопку, комбинезон с легким шипением обтянул тело, и сразу стало очень уютно и тепло – не жалко потраченных денег! Не зря купил!
Вспомнив про деньги, быстро набрал портовые службы и с негодованием узнал, что полная заправка конвертера стоит семь тысяч кредитов и что скидок нет никаких, а если уважаемого господина что-то не устраивает, он всегда может обратиться в другую службу, где-нибудь в созведии Канопуса, на планету Курай, где, вероятно, цена ниже аж на сто кредитов! И что они не заправляют четверть нужного объема, и половины, и даже три четверти, а меняют все целиком, одним контейнером, весом в десять тонн, которого хватит уважаемому господину лет на десять.
Уважаемый господин грубо выругался – про себя, не вслух! – и со скрипом зубовным перевел на счет космопорта нужную сумму. Наполнение конвертера обещали доставить через два часа, так как механик, занимающийся выдачей наполнителя, сейчас занят на обслуживании, а уважаемый господин не предупредил заранее о том, что ему понадобится подобная услуга.
Желая всем техническим службам умереть от дурных болезней, Слай влез в отчет диагностов, к тому времени закончивших свою мутную работу, и с неудовольствием узнал, что левый маневровый двигатель требует замены блока, отвечающего за регулировку уровня гравитации. Полез в справочник, узнал, что, если этот маленький блок не будет работать, пульсация гравитационных волн может достигнуть критического уровня, и маневровый двигатель просто разрушится, разнеся половину двигательного отсека, что равносильно гибели корабля. Устранить повреждения такого класса настолько физически трудоемко и финансово затруднительно, что это равнозначно покупке двух таких кораблей. Не говоря уж о том, что можно просто сложить голову где-нибудь в районе красной луны, отправившись в вечный полет, как одинокая дурная комета.
Покрывшись холодным потом от картин собственной гибели, промелькнувших в возбужденном мозгу, снова соединился с любезными инженерами техслужбы, заказал блок и его замену. Все это стоило жалкие – со слов инженеров техслужбы! – три тысячи кредитов, плюс пятьсот кредитов за замену. Грабеж! Выдернуть старый блок и воткнуть новый – пятьсот кредитов?! Да он за такие деньги синома в поле загоняет!
Закончив делать заказы, Слай бессильно уселся на кровать, вытерев запястьем вспотевший лоб. Он еще даже не вылетел с космодрома, а уже потратил три четверти денег, которые взял в кредит! А что будет дальше?! Кошмар!
Плюхнулся на кровать, лег на спину, заложив руки за голову – в своей любимой позе решив обдумать и переварить полученную информацию. Итак, корабль был не так уж исправен, звездопроходца в этом мире не так уж и ценили, так что жизнь оказалась, как всегда, не такой уж и сладкой. Что не удивительно, да, но… хотелось бы лучшего.
Не слезая с кровати, осмотрелся: каюта – ничего особенного, комната как комната. Если не знать, что это капитанская каюта в звездолете, сказал бы – стандартная квартира где-нибудь в недорогом автоматизированном комплексе, примерно в таком Слай и жил. Только вместо линии доставки здесь стоит конвертер – как в офисе какой-нибудь фирмы по продаже сырья для продуктовых фабрик.
Конвертеру не меньше двадцати лет, а может быть, и больше – они практически не менялись с тех пор, как их изобрели где-то на окраине галактики. Или поперли у какой-нибудь разумной расы, что скорее.
Никто не знал, откуда взялись конвертеры, кто их изобрел, кто автор и все такое прочее. Всем было на это плевать. Работает машинка, да и пусть работает: исправно выдает жратву, одежду, бытовые мелочи, а что до ее конструкции или того, кто ее изобрел – да не все ли равно? Кто когда интересовался именем изобретателя вилки или ножа? Есть они на белом свете, и все тут. Пользуйся.
Любой конвертер отказывался производить все, похожее на оружие, а также живых существ, если кто-нибудь вдруг задумал бы сделать себе симпатичную подружку. Или дружка… Вот если только части тела… Рассказывали и о таких случаях, но Слай в них не верил. Слишком глупо, даже для человека. Достойно пошлых анекдотов.
Передохнув и набравшись сил, он побрел исследовать корабль. Одно дело – смотреть на картинке, другое дело – увидеть все вживую. Тем более что теперь это дом родной. По крайней мере пока его не отнимут злые судебные исполнители. Такой вариант тоже возможен. Проклятые подонки, вестники беды!
Вообще-то, Слай прекрасно знал, что можно избежать любых преследований исполнителей, гонителей и всякой такой шушеры – ну кто может поймать свободного пилота в открытом космосе? Если только он будет избегать планет, подпадающих под юрисдикцию Империи. Но тогда он никогда не вернется к матери, никогда не сядет ни в одном космопорту Земной Империи, ему никогда не увидеть Праматери Земли, ну, и… все никогда! Все, к чему он привык за свою недолгую и небурную жизнь. Вечный бродяга, вечный изгой.
Впрочем, не он первый, не он последний. Но не нужно думать о плохом, оно и не случится? Наверное, так.
Выругав себя за черные мысли – если таковые закрались в голову, значит, дело-то хреноватенько! – Слай остановился перед святая святых – дверью командирской рубки. Она находилась в самой верхней точке корабля, и туда пришлось подниматься по простым пластметаллическим пандусам: ни тебе лифтов, ни тебе гравиподъемников – простые, побитые жизнью пластины, истоптанные ногами нескольких поколений экипажей, со следами лучевых ударов и щербинами, оставленными неизвестными твердыми предметами (таскали, наверное, что-то очень тяжелое). Никакого тебе современного пола, поглощающего пыль, грязь, мусор, который можно бросить просто на пол, с тем чтобы тот отправился в дезинтегратор и поступил в контейнер с наполнителем конвертера. Все предельно просто, грубо и функционально – ничего лишнего.
Рука к пластине идентификации, дверь вздохнула, отъезжая в сторону, и Слай, трепеща взлетевшим к горлу сердцем, шагнул в Рубку Управления Кораблем, сокращенно – «РУК».
Вот она, мечта! Он на своем корабле, он – капитан! И пусть это старый трехсотлетний грузовик, зато – его!
Три кресла: пилот, второй пилот, механик. Круглые пластиковые стены, которые после разрыва обшивки затягивают дыру в считаные секунды, позволяя экипажу выжить в первые минуты после катастрофы, и дают время надеть скафандры, если таковые не были надеты заранее.
Пол тоже без «новомодных штучек», простой честный пол космического грузовика. Кто его подметает, пока не ясно, скорее всего один или несколько роботов-уборщиков, какие в моде на устаревших, мало цивилизованных планетах окраинных секторов Империи.
Перед креслами – конвертер, подобный тому, что стоит в каюте. Оно и понятно – захочется поесть, попить – бежать в каюту? Если ты занят управлением кораблем… Поодаль, у стены, универсальный дезинтегратор: он и мусорная корзина, и туалет – любой дезинтегратор на корабле легко преобразуется в туалетную кабинку, в которой есть все, что нужно для совершения грязного процесса.
Кресла из мягкого пластика, отполированные задами множества людей. На спинке специальное гнездо, в него вставлен Шлем Управления, или в просторечии – шлем. Простая на вид, но чрезвычайно сложная штука, считывающая с мозга человека мозговые импульсы, управляющие всеми командами, которые отдаются кораблю.
Каждый шлем проверяет допуск члена экипажа, и команды судну проходят соответственно уровню допуска. Например, командир может отдать кораблю любую команду, вплоть до блокировки дверей кают членов экипажа. Остальные – только те команды, которые относятся к их роду деятельности, по усмотрению капитана.
Слай снял с кресла, что стояло в центре, Управляющий Шлем и с замиранием сердца сел туда, где ему предстояло провести месяцы и годы. Кресло приняло тело новоиспеченного капитана так же равнодушно, как оно встречало всех тех, кто сидел тут за все те триста лет, что космогрузовик болтался по космическим дорогам. Оно чуть вздрогнуло, подперло спину, подтолкнуло под ноги – сделало все, что может сделать обычное безмозглое кресло, чтобы помочь заднице хозяина с честью перенести тяготы космического путешествия.
Шлем вознесся над головой, удерживаемый крепкими молодыми руками капитана, и медленно опустился на курчавую голову, даже не почувствовавшую веса прибора.
Слаю вдруг показалось, что корабль вздохнул: «Наконец-то!»
Зажглись виртуальные экраны, опоясывая стены рубки, стены будто пропали, растворились в воздухе, Слай теперь сидел посреди ровной площадки, у которой была только крыша, непонятно как удерживающаяся воздухе. Можно было «растворить» и крышу – при желании, – но такого желания у Слая не возникло.
– Звездолет класса «Орднунг-95» «Звездный Бродяга» приветствует командира. В настоящее время производятся ремонтные работы, время окончания которых неизвестно. Отсутствует блок 3д630амг. Жду команды. Управляющий корабельный мозг ЗЕТ-2348.
– Хорошо, Зет! – Слай слегка усмехнулся – да, мозгу точно триста лет! За эти годы маркировка корабельных мозгов ушла далеко за сотню тысяч, а тут – третья тысяча! Впрочем – все маркировки не раз менялись, так что ориентироваться по цифрам было глупо.
Вызвал параметры двигателя, удивился: да, мощность увеличена, и серьезно! Этот чертов грузовик мог поднять такой массивный груз, который не снился многим одноклассникам! И за счет чего такая мощь?
«Попрыгал» по файлам – ага, модифицированы гравиизлучатели, установлены новые блоки в маршевый двигатель, создающий прокол в пространстве. Усилены генераторы, поддерживающие силовые экраны и корабельные системы.
Серьезные переделки! Дядюшка соврал – такая переделка должна была увеличить мощность в два раза, как минимум! А почему он сказал, что на сорок процентов? Ах вот как… на сорок процентов поднялась мощность маневровых двигателей, с помощью которых грузовик мог подниматься с поверхности планеты. Хмм… нет, в два раза, точно! Или дядюшку неверно информировали, или те, кто переделывал движки, сами не знали, насколько вывели мощность.
Слай любил технику, и в юности много читал о звездолетах, копаясь в схемах и конструкциях, мечтая о том, что сядет когда-нибудь в командирское кресло одного из кораблей. А что за командир, не разбирающийся в параметрах двигателя?
Каждый из беорийцев проходит обучение на пилота или механика гравикораблей – это закреплено в программе обучения школ законодательно, решением парламента. Планета пилотов – что еще она может поставлять на рынок Империи? Кроме пилотов и механиков… Поэтому немудрено, что каждому из мальчиков и девочек в пятилетнем возрасте после поступления в школу вживляли нейросеть с нулевым уровнем подготовки пилота. После окончания школы те, кто пошел в колледж, были вольны закрепить полученные навыки, получить дополнительные знания о пилотировании или ремонтных работах на космических транспортных средствах – если пожелают, конечно.
Слай пожелал, несмотря на яростное сопротивление матери. На новую нейросеть она не расщедрилась, но на практические занятия и дополнительные уроки по пилотированию денег не пожалела. Как теперь Слай подозревал – не просто так. Видна рука дяди… небось отвалил денег столько, что практичная мамочка не решилась отвергнуть щедрый дар и позволила сыну стать пилотом.
По большому счету пилотирование такого корабля, как «Звездный Бродяга», ничем не отличалось от вождения потрепанных космических яхточек, на которых тренировался Слай. Подал команду на взлет, поставил защитные противометеоритные экраны, задал мозгу маршрут на отход от крупных планетоидов, мысленно проложил курс до нужной звезды, и сиди себе, следи, как корабль крадется между планетами, как разгоняется до необходимой скорости и совершает прокол пространства, чтобы вывалиться в нужном месте в нужное время. Все делает мозг, и человек тут нужен только для того, чтобы вмешаться во время нештатных ситуаций, прекратить полет или же изменить конечную точку путешествия, заложенную в маршрут.
Редко бывает так, что пилот переходит на ручное управление, – зачем это делать, если все в порядке? Мозг все сделает гораздо эффективнее и быстрее, даже такой древний ископаемый раритет, как ЗЕТ-2348.
Вообще-то, Слай никогда не покидал пределов системы Беории – только ближайший космос, не далее красной луны. Мама четко оговорила эти условия, когда оплачивала курсы летного мастерства. Так что этап прокалывания пространства Слай знал лишь по тренажерам, коих в колледже было предостаточно.
Но на этот счет не переживал: какая разница, на тренажере или на реальном корабле? Все знакомо, все обычно – вспышка, нырок, и ты на месте! Мозг обычного человека не в силах заметить миг перехода, для него все просто и банально: моргнул – и уже в другой звездной системе. В подпространстве нет времени, нет пространства, есть только «ничто» – так говорят ученые, а им видней! Обычному человеку задумываться над такими вещами – только голову ломать. Слай свою голову ломать не хотел.
Времени было много, так что он решил почитать корабельный журнал, если там, конечно, сохранились записи о жизни корабля за последние… ну… хотя бы десять лет.
Интересно ведь, чем занимался любимый и незабвенный дядюшка, пока Слай готовился к тому, чтобы покорить просторы космоса!
О проекте
О подписке