Артём любил дедушку. У Виктора Каюмовича всегда было о чём рассказать. Посмеиваясь тихим, заговорщицким смехом, он вспоминал о приключениях юности. О том, как едва не погиб на разливе Амура, как видел извержение Ключевской сопки – километровый столб лавы ещё долго снился дедушке, до того мощной, насыщенной была его красота. Показывал шрамы на спине, оставшиеся после встречи с медведем на диком берегу Витима. Артём, затаившись, смотрел и слушал. Даже трогал дедушкины шрамы. Хотел однажды получить такие же. Сказал об этом маме. Испугавшись, она два года назад не пустила его в поход с дедушкой. Виктор Каюмович уверял её, что всё ограничится двухдневной прогулкой по берегу Байкала:
– Чего ты испугалась-то? Мальчика пора приучать к походной жизни.
– Мам! – просил Артём.
Всё было тщетно. Марина Викторовна и думать не хотела о том, чтобы куда-то отправить сына с дедушкой. Артём не успокаивался, и мама наконец записала его в лагерь. Сказала, что ему надо набраться опыта, прежде чем идти в настоящий поход.
Марина Викторовна надеялась, что после первой же поездки в лагерь сын забудет о тайге, но ошиблась. Его мечты о приключениях только усилились. Он теперь ещё больше хотел путешествовать – как дедушка, приезжать домой после дальней экспедиции и улыбаться тому, с каким интересом все слушают его рассказы.
Когда Виктора Каюмовича признали без вести пропавшим, Артём решил, что закончит свою жизнь так же – таинственно исчезнет, сгинет в недоступной простому путнику чащобе. Об этом он, конечно, не стал говорить ни папе, ни маме. Они бы не поняли. У них была скучная жизнь. Их пугал даже намёк на возможные приключения. На карте их жизни было слишком много серых пятен.
Папа работал корреспондентом в «Восточно-Сибирском экспрессе». Часто уезжал в Улан-Удэ, Читу и в города поменьше, но приключениями в этих поездках не пахло. Папа сам говорил, что в последние годы пишет только скучные отчёты о ещё более скучных мероприятиях, а настоящего события ему не попадалось уже много лет.
Мама работала в лаборатории Института биологии при Иркутском государственном университете и пятый год писала диссертацию, от одного названия которой веяло неодолимой тоской.
– Вам не понять, – шептал Артём, рассматривая топографические карты байкальского побережья.
Он знал, что однажды не удержится и тайком ото всех убежит в одиночный поход. Теперь, когда не стало дедушки, в этом деле он мог положиться лишь на себя.
Виктор Каюмович говорил, что все проблемы – от неясности:
– Сформулируй свои мысли, и проблема уйдёт. Сам удивишься! Главное, формулируй непредвзято, как ты на самом деле чувствуешь и думаешь. Ведь и с другими людьми все беды – от недостатка общения. Если поругались, сядьте рядышком и честно обсудите, что вас волнует. И не будет никаких ссор.
Дедушка сполна доказывал свои слова. Только не тем, что в разговоре решал семейные конфликты, а тем, что действовал как раз наоборот – замыкался в себе и поэтому плодил конфликты в неисчислимом количестве. Часто ругался с женой. После её смерти ссорился с дочерью даже во время короткой и долгожданной встречи. Всякий раз она говорила Виктору Каюмовичу, что он не бережёт себя, что в старости мог бы уделять ей больше времени, чем в экспедиционной молодости. Дедушка отмахивался, не хотел ничего объяснять.
«Все беды – от недостатка общения».
– В этом ты был прав, – Марина Викторовна подняла с пола чёрно-белую фотографию отца. Вынула из рамки разбитое стекло и поставила её на подоконник.
Только что приходил участковый. Он внимательно осмотрел дом. Зашёл в каждую комнату. Подробно расспросил о том, чем дедушка занимался при жизни. Записал мамины показания беглым неразборчивым почерком, попросил её расписаться и, прощаясь, сказал:
– Вы бы пока уехали к себе. Чего вам тут на осколках жить? А я вам позвоню, когда что-то станет ясно.
– Так кто это был?
– Воры. У нас тут бывает, заезжают из других сёл.
– Почему тогда ничего не украли?
– Может, и украли. Вы ж сами говорите, что не помните точно, что тут и где стояло. Может, знакомые вашего дедушки. Знали, что у него деньги лежат или что-то ещё.
– Почему они именно сейчас заявились? – не отступала Марина Викторовна.
– Да вы не беспокойтесь. Я же говорю, езжайте в Иркутск, а мы тут сами разберёмся.
Марина Викторовна, вздохнув, поблагодарила участкового за совет. Когда он ушёл, позвонила мужу, рассказала о случившемся.
– Да чего тут думать! – воскликнул Сергей Николаевич. – Простые воры. Забрались, ничего не нашли и со злости всё поломали.
– Может быть.
– Давай я в субботу приеду, помогу там, если что. А про участкового забудь. Он скорее золото Колчака найдёт, чем твоих воров.
Вечером заглянула Бэлигма. Пришлось слушать её причитания о поломанной мебели и побитых зеркалах. Больше всего Бэлигму, кажется, расстроили опрокинутые и помятые цветы – те самые, за которыми она ухаживала последний год. Соседка настойчиво предлагала свою помощь, говорила, что быстренько тут всё приберёт, что ей больно смотреть на то, что сделалось с домом Виктора Каюмовича. Марине Викторовне едва удалось заверить Бэлигму, что они справятся сами, и выпроводить её на улицу.
– Какая настойчивая! Ни за что не поверю, что отец вообще пускал её на порог!
Думать об этом было некогда. Мама начала уборку. Артём помогал ей – перетаскивал в прихожую обломки мебели. Решено было сжечь всё то, что не удастся починить.
Неожиданное приключение встряхнуло юношу. Теперь поездка в Кырен не казалась такой скучной. Он неспешно ходил по дому, с интересом осматривал комнаты. Хотел понять, что же тут искали воры. Артём был уверен, что в доме скрыта какая-то тайна.
«С дедушкой всегда так. Сплошные загадки», – подумал он, осматривая фотографии на первом этаже. В этом Артём был прав. Даже его родители мало что знали об исследованиях Виктора Каюмовича, особенно в последние годы. Он был уже не так молод. Прошлой осенью ему бы исполнился шестьдесят один год. И всё же он не прекращал своих экспедиций. Ходил по тайге, поднимался в горы, спускался в пещеры.
– Что же вы тут искали?.. – Артём держал в руках разломанный стул, но не торопился выносить его в прихожую, задержался у развешанных по стене фотографий.
На фотографиях – комнаты дедушкиного дома, какими они были до погрома. Вполне уютные. Ничего особенного. Старая, но опрятная мебель. При этом все комнаты – какие-то пустые. В них не хватало деталей, которые неизменно появляются в жилом доме. Ни вазочек, ни фигурок, ни разбросанных на столешнице книг или ручек. Впрочем, дедушка мог сделать эти фотографии сразу после того, как сюда переехал. Но зачем вообще снимать комнаты, в которых ты живёшь, вставлять их в рамки и тут же, на стене, развешивать?
– Ерунда какая-то, – промолвил Артём.
– Чего? – отозвалась из гостиной мама.
– Стул выношу!
– Давай. Потом сюда иди. Нужно столешницу поднять.
– Хорошо, – шёпотом ответил Артём.
Юноша решил внимательно изучить все фотографии. Подумал, что, быть может, на них осталось запечатлённым то, что искали или нашли воры. «Вряд ли, но попробовать стоит».
«Вот комод с большими часами. Часы я видел. Они лежат разбитые на втором этаже».
«Вот икона. Зачем она вообще дедушке? Икона висит на месте. Её даже не тронули. А могли бы украсть. Киот серебряный. Значит, искали что-то поинтереснее».
«Вот… даже не знаю, что это. Что-то из дедушкиных инструментов. Что-нибудь для геологии. У него таких много было. Инструмента я не видел, но вряд ли воры им заинтересовались».
«Вот лестница на второй этаж».
«Это спальня. На кровати нет ни белья, ни матраса. Значит, я был прав, дедушка фотографировал до того, как тут обжился. Зачем?»
«Вот книжный шкаф. Чего же мама жаловалась, что в доме нет книг? У дедушки всегда было много… А это? Что это?» – Артём положил на пол обломки стула и подошёл поближе к фотографии. Присмотрелся.
– Мам!
Марина Викторовна не ответила.
– Мам!
Артём разволновался. Почувствовал, как сердце наливается тягучим холодом.
– Чего? – подошла встревоженная Марина Викторовна. Её напугал голос сына.
– Смотри!
– Это ты так стул несёшь? – Мама показала на обломки в ногах Артёма.
– Смотри!
На фотографии Марина Викторовна увидела небольшую комнату. Книжные шкафы, рабочий стол, старую кушетку, простой деревянный стул. И чёрную коробку на тумбе.
– Что это? – спросила Марина Викторовна.
– Сейф! – улыбаясь, ответил Артём.
Он был уверен, что второй ключ из конверта предназначался именно для этой чёрной коробки. Впрочем, никакого сейфа в доме не было. Осматривая результаты погрома, они несколько раз обошли оба этажа и ничего не нашли.
– Значит, сейф-то как раз и украли, – вздохнула мама. – Надо будет позвонить участковому.
– Постой, – Артём мотнул головой. – Книжный шкаф и стол они тоже украли?
– Даже не знаю… Может…
– Давай найдём эту комнату, потом будем думать.
Марина Викторовна помедлила, прежде чем ответить. Не хотела отвлекаться от уборки, но потом решила, что перерыв пойдёт ей на пользу. К тому же эта история приободрила Артёма. Он, как и дедушка, из любой мелочи мог устроить себе целое приключение.
– Все мы играем в игры, – говорил дочери Виктор Каюмович. – Человеку нужно чем-то заполнять время. Такими нас сделала природа. Эволюция. Мы утолили голод и жажду, построили дома, защитили свои семьи. Любое животное давно бы остановилось в развитии, но мы продолжаем идти вперёд, потому что помимо голода и болезней природа наградила нас философским беспокойством – желанием понять себя. Неосуществимым желанием, которое постоянно зудит внутри и не даёт нам скучать. Чтобы хоть как-то отвлечься от него, мы вынуждены играть в игры. Разве не так? Кто-то заполняет время ссорами, другие – любовью. Каждый выбирает по себе. А что выберет твой сын?
«В самом деле, что ты выберешь?» – Марина Викторовна взглянула на Артёма; тот быстрым шагом шёл по коридору, торопился разгадать только что придуманную загадку.
На втором этаже у всех трёх комнат были скошенные потолки – из-за крыши. В комнате на фотографии потолки и стены были прямые.
– Тут делать нечего, – Артём вернулся к лестнице. Заметил, что по коридору второго этажа развешаны картины. Рекламные проспекты курортов Аршана, Хойто-Гола и Ниловой Пустыни перемежались карандашными зарисовками природы. – Разве дедушка рисовал?
– Да, но не так хорошо, – мама пожала плечами. – Это не его рисунки. Да и старые они какие-то.
Артём решил потом изучить их подробнее, а пока что поторопился на первый этаж. Там обошёл обе комнаты, осмотрел гостиную. Несмотря на общий погром, было очевидно, что комнаты с фотографии тут тоже нет.
– Ерунда какая-то, – нахмурился юноша.
Поиски увлекли Марину Викторовну. Про уборку она и не вспоминала. Подумала, что в сейфе наверняка спрятаны письма, дневники Виктора Каюмовича. Быть может, там лежат документы, которые могли хоть отчасти объяснить его исчезновение.
– Если воры украли сейф, то только вместе с комнатой, – промолвил Артём, во второй раз обойдя дом. – Но ведь так не бывает?
– Не бывает, – согласилась мама. – Подождём Серёжу. Он разберётся.
Артём качнул головой. Знал, что должен разгадать эту загадку сам, до приезда папы. Иначе придётся выслушивать его насмешки. «Ещё не хватало».
Артём вернулся к фотографиям. Снял их со стены и разложил на полу. Пересчитал. Шесть комнат, не считая гостиную, кухню и лестницу.
– Странно, – заметила мама. – В доме – пять комнат. Значит, эта фотография не отсюда. Вот и вся разгадка.
– Нет! Значит, эта комната – скрытая! – торжествовал Артём. – Ну конечно! Потайной вход.
– Вряд ли…
«Хотя это вполне в духе отца, – подумала Марина Викторовна. – Он любил такие штуки. Скрытые дверцы, тайники».
– Тут все комнаты висели по порядку, – продолжал Артём. – Так?
– Ну, так, – согласилась мама.
– Вот второй этаж. Вот лестница. Вот комната с люстрой. Вот комната со шкафами. А комната с сейфом – между ними.
– Между ними ничего нет.
– Значит, есть! Нужно только хорошо искать.
Артём внимательно осмотрел обе комнаты. Ничего подозрительного. Ни намёка на дверцу. Да и куда бы она могла вести? В соседнюю комнату? На улицу?
– Значит, должен быть люк.
На полу ничего не нашлось. Артём старательно разгребал обломки мебели, сдвинул уцелевшую тумбу, простучал половицы, но люка не обнаружил.
– Ладно, давай спать. С утра продолжим. И послезавтра Серёжа приедет… – зевнула мама.
– Постой! Тут есть рулетка?
– Зачем тебе?
Артём объяснил свою догадку. Мама ответила, что такое едва ли возможно, да и никакой рулетки у них не было. Пришлось заменить её простой верёвкой.
Юноша замерил длину коридорной стены, потом измерил длину стен в обеих комнатах, и оказалось, что простенок между ними – почти полтора метра глубиной.
– Я же говорил!
– Не понимаю… – Марина Викторовна не поверила сыну. – Дай-ка сюда верёвку.
Повторное измерение показало такой же результат. Простенок не мог быть настолько глубоким, даже если брёвна тут укладывали в два ряда.
– Значит, между стенами – пустота! – Артём был доволен собой.
– Думаешь, там – комната с сейфом?
– Вряд ли. На фотографии – большое помещение.
– Тогда что там?
– Не знаю. Увидим.
«Хорошо, что папы нет, – Артём осматривал стену. – Он бы всё испортил. Спать не лягу, пока не найду вход».
Юноша щупал брёвна, пальцем подковыривал щели, но ничего не находил. Отодвинул тумбу, простучал плинтус. Ничего. Попробовал сдвинуть поставец – вскрытый, выпотрошенный, но оставленный на месте. Не смог. Тот был накрепко прикручен к брёвнам.
– Смотри. – Мама показала на царапины, ведущие по полу от ножек поставца.
– Значит, его часто двигали! – оживился Артём. – Нужна отвёртка.
– Давай всё-таки подождём Серёжу.
– Нет! – Артём сказал это до того порывисто, что мама решила не спорить.
– Ну хорошо. Я схожу к соседке. Но договоримся. Если за шкафом ничего нет, идём спать.
– Согласен, – нехотя ответил Артём.
Шёл одиннадцатый час, но Бэлигма встретила Марину Викторовну улыбкой.
– Отвёртка? Чего это вы там задумали?
– Так, тумбу прикрутить.
Надо было заранее придумать причину. Эта прозвучала неубедительно. «Впрочем, какое тебе дело!» Бурятка всё меньше нравилась Марине Викторовне.
Бэлигма предложила помощь. Сказал, что позовёт одного из сыновей, что тот прикрутит всё, что нужно. Она до того настойчиво предлагала помощь, что Марина Викторовна пожалела о своём приходе.
Бэлигма наконец уступила. Принесла сразу три отвёртки и попросила обращаться к ней за помощью в любое время суток – «в память о замечательном Викторе Каюмовиче».
– Кошмар какой-то, – Марина Викторовна быстрым шагом направилась к дому, опасаясь, что Бэлигма в последний момент увяжется за ней. – Нельзя быть такой навязчивой.
Пока не было мамы, Артём пробовал открутить шурупы кухонным ножом, но только обломил кончик лезвия. Не хотел в этом признаваться и бросил нож в общую груду поломанных вещей – пусть думает, что он таким был изначально.
С отвёрткой дело пошло быстрее.
Выкрутив последний шуруп, Артём отошёл в центр комнаты и замер.
– Ты чего? – удивилась мама.
– Хочу насладиться моментом. Сейчас всё решится.
Мама усмехнулась. «Весь в деда», – нехотя призналась она.
Вместе отодвинули поставец. Он заскрипел по уже процарапанным бороздкам.
– Вот! – радостно вскрикнул юноша.
За поставцом открылся вырезанный
О проекте
О подписке