– Кто, кто они!? – не выдержал Миша, остальные присоединились к требованию раскрыть карты.
– Вы же их вчера видели, – как будто удивился старик. – Амфибии.
– Амфибии? – озвучила общее удивление Вероника.
– Я в детстве фильм такой смотрел. В кинотеатре, – зачем-то добавил Геннадий.
– Они плавают? Или что? Почему амфибии? – общий хор наших разгоряченных голосов закидывал рассказчика вопросами.
– Ну да, плавают, – старик хитро ухмыльнулся. – Очень даже.
Эти существа, со слов Геннадия, не были людьми. Основное время они проводили в море, но могли передвигаться по суше. Хотя на земле не чувствовали себя комфортно, были медлительными. Амфибии были истинными хозяевами этого острова, и именно их боялся старик.
На острове был заведен строго соблюдавшийся график. Отбой не позже десяти, подъем с рассветом. По своей части острова можно было свободно перемещаться, это не возбранялось. Но другие части оставались под запретом. Амфибии редко патрулировали этот остров, обычно следили только за новичками, но иногда по неизвестным причинам неожиданно могли нагрянуть с инспекцией.
Вчерашняя неприятная встреча была связана с кораблем. Муравьи или тараканы, которые быстро взбирались по бортам, были амфибиями. Они атаковали все суда, проходящие в опасной близости от острова. Напавшая на нас троица приглядывала за берегом во время захвата. Мы оказались на пляже в неподходящее время. Будь мы подготовленнее, и заранее преклонили перед хозяевами колени, всё могло обойтись достаточно мирно.
– Бред, какой же бред, – Лариса вскочила на ноги и обводила присутствующих взглядом. – Вы собираетесь слушать эту ерунду?
– А какие у нас еще варианты? – подал голос Миша.
– Вот Сёма, например, – Паша показал на меня. – Двинул теорию, что здесь рулят дикари. А наш русскоязычный друг Гена то ли сумасшедший, то ли обязан им чем-то.
– И вешает нам тут лапшу, – Лариса на полном серьезе попыталась пнуть старика, но он успел увернуться.
– И что ты предлагаешь делать, Семён? – проворковала Вероника.
Всё внимание неожиданно переключилось на меня. Даже Геннадий смотрел на меня выжидающе. Я не был готов к такому повороту событий, глупо мотал головой и энергично моргал. Было как-то неудобно перед Геннадием – одно дело называть сумасшедшим за глаза, совсем другое в лицо. Я пытался найти объяснение вчерашним событиям, но эта была только гипотеза. Разумеется, дальше предположения о дикарях я ничего не придумал.
– Подождите друзья, – наконец выдавил я. – Думаю, Геннадий понимает абсурдность его рассказа и у него есть дополнительные доказательства своей правоты.
Не уверен, что был достаточно рассудителен, но смог перевести внимание обратно на старика. Нас было много, восемь человек, мы были знакомы, можно сказать сплоченная команда, и это придавало уверенности в себе. Будь каждый из нас поодиночке, мы бы наверняка совсем раскисли, но срабатывала психология толпы. Боевой настрой стремительно возрождался, коллектив будоражили рассказанные Геннадием несуразности.
– Доказательства, – усмехнулся старик. – Ребята, вы разве сами не видите? Лично я вас не держу, делайте, что хотите. Но потом не жалуйтесь.
– Хорошо, – Миша решил взять всё в свои руки. – Давайте по порядку. Как мы сюда попали?
Удивительно своевременный и правильный вопрос. Кто и как перетащил нас на этот затерянный островок? Восемь туристов с двумя членами экипажа, ночью, с яхты в открытом море – незаурядная задачка, которую сложно объяснить хитрыми и страшными дикарями. Меня передернуло – память услужливо подкинула образ отвратительной медузы, впивающейся в грудь маленькими гадкими коготками.
– Как правило, они подкидывают мокриц. Я не ученый, не знаю, как называются эти морские гады. Они впиваются в человека и вводят какой-то раствор. Пациент засыпает беспокойным сном и его можно упаковывать. Затем каждого вручную переправляют на этот остров.
– Кто подкидывает мокриц?
Насколько не логично мы действовали всё это время! Я даже не поделился своими воспоминаниями об этих мокрицах. Помнят ли остальные события той ночи?
– Амфибии, – решила проявить сообразительно Вероника, но Миша резко осадил её порыв.
Миша решил говорить за всех, чему я был рад. Даже восемь человек, не действуя согласованно, создают базар и хаос вместо единой команды. Формально мы все равны, даже в России мы не работали в одних компаниях, и у нас не было выработанной субординации. Миша был неформальным лидером, и я готов был отдать ему майку лидера официального.
– Да, амфибии, – сказал старик. – Я их так называю. Они подбирают таких туристов как вы. Иногда привозят команды военных судов или рыболовных.
– По какому принципу идет отбор?
– Мне не известно. Я предполагаю, что атакуют суда рядом с островом, но это только догадки.
– Хорошо, допустим. Куда потом деваются люди? Где эти сотни групп до нас?
– Не сотни, а тридцать девять, – мягко поправил Геннадий. – Группы проводят здесь разное время. Иногда неделю, редко сильно больше. Одни французы у меня месяц просидели. Я даже по-ихнему лопотать начал, – старик заулыбался, видимо вспоминал свои достижения во французском.
– Не ихнему, а их, – фыркнула Лариса.
Миша злобно зыркнул на поборницу русского языка. Артём легонько ткнул супругу в бок.
– Забирают, как правило, всех сразу. Очень редко по частям.
– Куда забирают? – Миша помахал рукой в знак успокоения, так как все очень напрялись от перспективы быть перемещенными ещё куда-то.
– Одни догадки, – медленно протянул Геннадий. – Есть другие острова.
Мы ждали продолжения, но старик молчал. Он неловко ковырял тростинкой землю и не смотрел на нас. В коллективе начались брожения. Марина о чем-то яростно увещевала Вадима, он, похоже, опять был готов проявить характер. Во второй семейной паре ситуация была противоположной – Артём пытался успокоить Ларису, которая порывалась встать.
– Сколько их? – своим вопросом Пашка разрядил обстановку.
– Кого? – удивленно вскинул голову Геннадий.
– Амфибий этих. Займем оборону. Вон ножи есть, – Паша кивнул на ничего не подозревающего Пятницу. – Обследуем остров. Если они тут грузы с кораблей выгружают, то должны быть хранилища. Найдем много полезного, возможно оружие. Сейчас сколько времени? – Паша ни к кому конкретно не обращался и посмотрел на небо. – Думаю, еще нет и полудня. К темноте облазим тут всё. Ночью было страшно, но при свете дня меня сложнее напугать.
Воинственная, и, в общем-то, логичная, речь моего друга зарядила всю группу. Любая деятельность и активность лучше пассивного ожидания милости от кого-то ещё. Миша хлопнул себя по бедрам и вскочил на ноги. Оперативно было решено идти по правой тропинке, так как левая выводила на маленький бесперспективный пляж. Вадим достаточно нахально взял три больших тесака, разложенных у кухоньки, не обращая внимания на слабый протест бессловесного Пятницы.
– Ребята, ну опять вы за своё, – Геннадий сокрушенно мотал головой. – Ну, поигрались вчера и хватит. Зачем опять-то.
– Мы же русские, старик, – Вадим, воинственно размахивая тесаком, двинулся в джунгли.
Я молча наблюдал за уходящими разведчиками. Миша с Пашей высокие крепкие парни, но насколько я знаю, их связь со спортом заканчивалась на фитнесе. Артём был худым, даже субтильным. Только Вадим фигурой напоминал спортсмена – широкая шея, мускулистые руки. Он был не высоким, но коренастым. Догоняющие парней Вероника и Лариса были девчонками, их я даже не брал в расчет.
Уверен, что никто из нашей компании не служил в армии, и получалась совсем не оптимистичная картинка. Конечно, мы не инвалиды, всем в молодости приходилось драться, но организовать серьезное сопротивление огромным дикарям с палками казалось несколько утопично. Если знать, что воинственных туземцев только трое, то шансы были, но вчера мы видели минимум двадцать таких же дикарей, заползающих на палубу сухогруза.
– Так сколько их? – мягко спросила старика Марина.
– Не знаю, – ответил Геннадий. – Много. Очень много. Они тут хозяева. А может и не только тут.
– А что за опыты вы упоминали? – мне хотелось проявить себя перед Мариной.
– Это было давно, меня только привезли. – Тут, на этом острове у них лаборатория была. Ужасное зрелище. Сначала они сами работали, а потом у них помощники появились.
– Вы говорили о каком-то человеке, русском. Я забыла.
– Петрушка, да. Пётр Алексеевич, фамилию не знаю. Он наш, советский. Работает на них, курва.
Всё очень усложнялось. На острове или где-то рядом были другие люди. Загадочные амфибии либо плод воображения сумасшедшего старика, либо дикари задурили несчастному голову. В любом случае, информация об опытах подспудно напрягала и пугала. Я совсем не желал стать подопытным кроликом. Нужно было поговорить с другими людьми. На любом языке, главное проверить адекватность нашего Геннадия.
– А можно увидеться с Петром Алексеевичем? – Марина читала мои мысли.
– Нет, он не здесь. Давно не здесь. Но пыточные их остались. Могу проводить.
Я посмотрел на Марину, она была готова. Широко открытые глаза выражали спокойную уверенность и решимость. Она встала, не желала откладывать экскурсию. Я невольно залюбовался этой женщиной. Лёгкие льняные штаны и просторная майка, кудрявые волосы, стянутые в тугой пучок – она была удивительным сплавом молодости и зрелости, порочной сексуальности и изящности.
Сопровождать Геннадия, попытаться выудить больше полезной информации показалось мне более перспективным, чем шатание по острову. В конце концов, шесть человек, уже ушедших на разведку, вполне справятся и без нас. Мне хотелось пойти с Мариной. И Геннадием.
Старик дал короткие распоряжения Пятнице и быстрым шагом направился к левой тропинке. Мы еле поспевали за ним, он не смотрел под ноги и уверенно шлепал босыми ступнями.
– А наши не потеряются? – ребята пошли в другую сторону.
– Нет, – коротко ответил проводник.
Мы быстро спустились на пляж, с которого накануне перетащили личные вещи. Голубое прозрачное море не привлекло наше внимание, мы были сосредоточены на каменной гряде, которую уже начал преодолевать Геннадий.
До искомого места пришлось карабкаться по камням. Внушительные валуны были набросаны друг на друга, создавая нечто вроде высокого волнореза. Покатые бока обточенных водой камней таили опасность, мы неловко и медленно перелезали друг за другом. Старик уже давно маячил на самом верху каменной гряды. Он был ловким и сноровистым дядькой. Мои кроссовки скользили и жалобно поскрипывали. Наконец мы добрались до вершины, и Геннадий показал на открывающуюся внизу долину.
– Там, – сухо сказал старик.
На первый взгляд долина не представляла ничего примечательного. С нашей точки обзора ею можно было полюбоваться. Необычная для российского глаза природа была в изобилии представлена на небольшом клочке земли. Мы возвышались над землей и четко видели очертания этой части острова. Можно было представить долину как козырек бейсболки. Мы находились на вершине кепки, а козырек, через несколько километров уходил в море. Весь участок земли, открывшийся перед нами, был ровный и полный растительности. Несколько видов деревьев и пальм особо кучно росли по периметру, центр условного козырька был прорежен. То тут, то там виднелись достаточно большие открытые участки, заросшие травой.
Мы осторожно спустились к основанию каменной гряды и в замешательстве уставились на проводника.
– Осматривайтесь, – без настроения прокомментировал старик.
– А тут нет змей? – спросила Марина.
– Нет, есть ядовитые пауки, но сейчас их мало. Не сезон.
Мы, ежеминутно озираясь, пошли вперед. Марина оказалась смелой женщиной, она быстрым шагом углубилась в джунгли, я пыхтел и обливался потом, пытаясь не отстать. Через несколько минут многочисленные пальмы, незнакомые экзотические деревья и кусты папоротника расступились. Мы вышли на небольшую полянку, заросшую травой. Не обнаружив ничего интересного, продолжили путь, стараясь идти прямо – не хватало ещё заблудиться в джунглях.
Наконец мы достигли большого открытого пространства. Именно это место должно было, по мнению старика, произвести на нас впечатление и натолкнуть на мысли о неизбежном. По всей широкой поляне стояли, лежали и торчали из земли полуразвалившиеся клетки из бамбука. На первый взгляд они размещались хаотично, без понятной организации и логики. Ближе к зарослям, окружавшим площадку, уцелела одна конструкция, напоминавшая смотровую вышку.
Мы бродили между конструкций, ощупывали грубо сколоченные бамбуковые клетки, и с любопытством осматривали вырытые ямы, заросшие травой. Я набрался смелости забраться в одну из клеток. Оказалось, что она вкопана в землю, я провалился почти по грудь. Марина насчитала три развалившиеся сторожевые вышки. Вместе с одной уцелевшей, получалось четыре смотровых пункта на всю поляну.
Никаких страшных окровавленных разделочных пил, тесаков и крючьев, скелетов и пробитых черепов. Всё здесь было рукотворным, но понять назначение этого места спустя значительно время после ухода последнего человека было сложно. Я был готов предположить размещение здесь тюрьмы или даже подобия скотного двора. На самом деле – в развалившихся клетках можно было содержать свиней или других животных.
Мы с Мариной перекинулись парой фразой и решили побродить еще. Я подобрал огрызок длинной когда-то палки, им было удобно раздвигать тяжелые листья пальм, мешающие свободному проходу. Надо было попросить у Пятницы мачете, сейчас бы выглядел умелым охотником, пробирающимся по диким джунглям.
Через двести метров мы уткнулись в непонятное сооружение. Деревянные конструкции и невысокий земляной вал окружали углубление в земле. Ландшафт уходил резко вниз, затем ровная площадка с незначительной растительностью простиралась до невысокой каменной преграды.
– Это грот, – сообщил старик, который всё это время на отдалении шёл за нами.
– А где вода? Или я что-то путаю?
– Грот, прежде всего, пещера. Но вода есть. Внизу.
Я рассмотрел грот внимательнее. Через пятьдесят метров от земляного вала, площадка под незначительным уклоном уходила под каменный свод. Верх арки зарос кустами и из-за этого не бросался в глаза. Под этим природным сводом чернел широкий, порядка двадцати метров, но не высокий проход.
– Пойдем? – Марина показывала вниз.
Геннадий не останавливал нас и мы, быстро преодолев незначительный барьер, спустились на низкую площадку. Пятьдесят метров мягкой пружинящей площадки промчались практически наперегонки, но замерли перед входом в пещеру. Там было темно, а у нас не было ни фонарей, ни даже факелов.
– Там достаточно света, – проводник не отставал и, обогнав нас, прошел в пещеру.
Он был прав, мы могли разглядеть пещеру изнутри. Она была небольшая. Каменный влажный свод поднимался на три, максимум четыре метра. Достаточно быстро он сужался и завершался уже в воде. Прохладная вода многие годы подтачивала породу и наконец, часть камней обрушились вниз, образовав эту небольшую пещеру. Потолок был рваным, острые неровные куски породы нависали над нами.
В глубине грота располагался небольшой водоем. Марина собиралась потрогать воду, но Геннадий резко оборвал её попытку:
– Не стоит, – старик мягко отстранил женщину от воды. – Это не наша территория.
Мы выбрались из пещеры и оглядывали окрестности, находясь в подобии большой ямы напоминавшей неглубокий карьер.
– Они расширили это место. Сверху подтащили грунта, укрепили конструкциями, – Геннадий показывал на земляной вал, – Всё это место заполняли водой. Им было интересно наблюдать за человеком. Здесь вода пресная, морские прогулки делали в открытом океане.
– То есть здесь купались? – неуместно спросила Марина.
– Купались амфибии, а люди тонули, – старик грустно посмотрел на нас. – Они ставили эксперименты. Могу рассказать подробнее, но сейчас пора вернуться к Пятнице.
Старик быстрым шагом пошел в обратном направлении. Сбитые с толку, скептично посмотрев ему в след, мы всё-таки решили не отставать. Мужик явно тронулся, но шёл на контакт. Если его не спугнуть, то можно вытянуть много другой информации. Желательно полезной для побега.
Мы вернулись к каменной гряде, отделявшей наш маленький пляж от этой части острова. Оказалось, что здесь нас поджидал Пятница, он принес ломти жареного мяса с лепешками. Очень кстати была вода, мы с Мариной практически полностью осушили кувшин с широким горлышком.
Расположившись под ближайшей пальмой, мы устроили небольшой пикник. В тени широких длинных листьев было не жарко, я был расслаблен и почти наслаждался отдыхом.
Старик молчал, у него не было настроения.
– Вы потеряли свой энтузиазм Геннадий? – Марина решила поддержать разговор, пока я увлеченно пережевывал сочное мясо.
– Я видел не только клетки, моя дорогая. Я видел людей в этих клетках. Несколько раз был свидетелем их подводных опытов.
Мы помолчали. Я не мог настроиться на его лад. Вся местность обильно заросла травой, представить себе опыты над людьми было реально, но получалось натужно, не естественно. Клетки выглядели обветшалыми и нефункциональными. Это место могло быть чем угодно. В тропическом климате любые сооружения без должного ухода мгновенно зарастают травой. Хозяевами этого лагеря могли быть любые дикари.
– Они пытались понять, на что способен человеческий организм. Всё начиналось с анатомии. Почти всех прибывающих, они разделывали под ноль. Изучали внутренние органы. Потом уже шли эксперименты. Болевой порог, лишение сна и пищи. Как если бы мы смотрели на лягушек. Настоящие ученые – горько добавил Геннадий и помолчал. – В воде им было ещё интереснее. Вода их родная стихия, они хотели убедиться, что мы им не конкуренты.
Повисла гнетущая пауза. Я не вникал в сумасшедший мир старика, а он, похоже, погрузился в свои иллюзии без остатка. Его взгляд блуждал в неведомом мире.
– Всё прошло. Вы сами говорили, что это было давно, – Марина пыталась приободрить старика. – Лучше расскажите, как вы сами сюда попали.
– Да, – Геннадий нас не слушал, он неожиданно встрепенулся, – Петрушка сказал, что вивисекция закончилась.
– Вивисекция? – слово было знакомым, напрягая память, я вертел его на языке.
– Это расчленение живых животных. Операции разные, – Марина тоже пыталась вспомнить необычный термин.
– Угу, – подтвердил её слова Геннадий и меланхолично, без аппетита начал пережевывать лепешку.
Некоторое время мы потратили на еду. Я наелся и откинулся на спину. Сквозь листья пальмы просвечивало чистое небо. Редкие облака кустились у горизонта. Яркий насыщенный цвет неба напомнил, что мы очень далеко от дома.
– Вы упоминаете другого русского, Петра Алексеевича, кажется. Он ученый? – Марина продолжала вытаскивать из старика информацию.
– О да. Учёный. Только вот работает он не на людей, – у старика явно были старые счеты к загадочному Петрушке. – Он молодой ещё. Трётся тут уже лет двадцать. Очень большой шишкой стал, – старик смачно сплюнул.
– И он на другом острове? – я лежал и, прищурив глаза, поглядывал на своих собеседников.
– Он много где, не знаю точно.
Очередная тема не вывела старика на откровенность. Мы никак не могли уйти дальше двух-трех фраз. Но старик неожиданно начал сам:
– Я попал сюда давным-давно. Сейчас какой год?
– 2017.
– Ого. Последний раз я смотрел на календарь в апреле семьдесят пятого. Мы вышли из Владивостока на рыболовном траулере. Я молодой, сразу после армии. Три года оттарабанив на флоте, решил и на гражданке не удаляться от моря. Нанялся в команду. Семьи нет, ждать некому, да и сам готов по полгода плавать. А деньги очень хорошие. Проплавали мы всего две недели. А дальше детективная история началась.
– Ага? – я не смог сдержаться от саркастичной вставки. Последние два дня были настоящей детективной историей, не уверен, что в жизни бывает запутанней.
О проекте
О подписке