Сегодня стоит неимоверная жара. Духота просачивается в легкие, а по телу струится обжигающий пот. Я даже и не знаю, сколько раз принимал душ в течение дня. Джон весь день пропадает на работе и вернется только поздно вечером, я же, как всегда, один и понятия не имею, как себя развлечь. Скукота, одним словом.
Вчера вечером я имел неосторожность выйти из дома и наткнуться на местный бар. Нет, я не собирался напиваться. Не в этот раз. Мне неизвестно, как я там очутился, наверное, ноги сами меня вели по протоптанной дорожке прямиком в «райское» местечко под типичным идиотским названием «У Логана».
Не успел я войти, как ощутил на себе несколько голодных взглядов местных цыпочек. «Сорри, леди, сегодня я пас», – мысленно убеждался и обещал себя сдерживать. И дело было не только в Томе и Джоне. Дело было во мне. Мой прошлый вечер проходил именно под таким лозунгом: «Стой до конца и покажи, что в твоем роду нет слабых».
Следуя ему, я отмел сразу все потенциальные перепихоны на ночь. Заказал себе легкое пиво и попытался расслабиться возле стойки бара. Но не тут-то было. Мне померещился Джон с какой-то не совсем трезвой танцующей «юбкой». Я моргнул пару раз и сфокусировался на них. Бинго! Это был действительно мой братец и его новоиспеченная докторша.
Как оказалось, Джон тот еще самец, да и не такой уж плохой танцор, как прибеднялся. Они довольно долго отплясывали, смеялись и лапали друг друга, а я стоял и пристально за всем этим наблюдал, будто впервые за долгое время видел брата таким довольным и полным жизни человеком. Не допив пиво, я развернулся и ушел.
– Эй, Макс, – зову питомца Джона.
Целый день я торчу на диване возле телевизора, пора бы уже перекинуться хоть парочкой слов за сегодня. – Как дела, дружище? – ко мне подбегает самый умный пес, которого я когда-либо знал.
Я треплю его мордочку, а он при этом старается облизать мою наспех зашитую руку. Последние несколько часов в руке ощущается адская боль. Видимо, она будет ныть до скончания веков. Освобождаю кисть руки от бинта и понимаю, что дела плохи. Она распухла, и до меня доходит, что я пропустил вчерашний укол. Причем намеренно. Макс глядит своим преданным взглядом и поскуливает.
– Что, волчья морда, – улыбаюсь ему. – Жалеешь меня?
Он что-то там утвердительно мямлит на своем собачьем языке и принимает положение лежа. Смотрю на часы – почти восемь вечера. Надеюсь на скорую профессиональную помощь, а не на такую, как в прошлый раз. Хотя… Вчерашнее воспоминание о незабываемых телодвижениях Джона и его цыпочки загорается в моей голове со скоростью света.
– Твоему верному другу придется сегодня навестить кое-кого, – обращаюсь я к Максу, и наглая ухмылочка расползается по всему моему лицу. – Веди себя хорошо, я скоро вернусь.
С этими словами хватаю ключи от байка Джона. Не помню, когда в последний раз сидел за рулем этого зверя, но данный аппарат сейчас просто необходим. Множество воспоминаний, хороших и не очень, связывают меня с этим мотоциклом. Я люблю прокатиться с ветерком. Это ощущение успокаивает и остужает меня, награждает некой свободой. Быстрая езда не только захватывает дух, но бывает так, что она захватывает жизнь…
– Кейн, ты ненормальный, – Эмма сидит на байке ко мне лицом, упираясь спиной в рулевое управление. Её шикарные и длинные ножки обхватывают мою талию, а руки покоятся у меня на груди.
– Я? Нет, я вполне нормальный и сейчас серьезен как никогда. Я хочу, чтобы ты изменила… – с этими словами я лезу в карман своей кожаной куртки, – чтобы ты изменила свою фамилию… на мою. – Достаю бархатную штуковину и открываю ее.
– О боже, – прикрывает рот одной рукой, а второй тянется к заветной коробочке.
Я действую быстрее. Вытаскиваю кольцо и надеваю ей на палец.
– Детка, что скажешь?
Я знаю, она согласится…
Поездка до больницы, как я и предполагал, не занимает много времени. Паркую железо Джона без проблем и подхожу ко входу в само заведение.
Интересно, дежурит ли сегодня малышка Ди? И как она отреагирует на мое внезапное появление: удивится, закатит свои карие глазки и нацепит на лицо доброжелательную улыбочку? Ну, не думаю, что она встретит меня с распростертыми объятиями. А вдруг сегодня не её смена? Ладно, нужно просто войти и самому убедиться в этом. Да и какая к черту разница, она или кто-то другой. Сейчас главное, получить профессиональный осмотр и лечение, а если надо уколоться, то стерплю и это.
Вхожу в здание, и тошнотворный больничный запах медикаментов сразу ударяет мне в нос. Терпеть не могу больницы и прочую связанную с ними ерунду. Моментально направляюсь на ресепшен и объясняю, в чем конкретно мне необходима помощь.
– Присядьте здесь, мистер Коулмен, и подождите немного. Сейчас я вызову к вам мисс Барлоу, – отвечает мне девица, указывая рукой на красного цвета диваны.
Вот так так. Мисс Барлоу. Ха! Да я, оказывается, провидец. Ну что же, пора повеселиться.
– Мистер Коулмен, – щебечет всё та же особа за стойкой ресепшен. – Мисс Барлоу ожидает вас в приемном отделении, пожалуйста, пройдите по коридору прямо и сразу налево…
– А где носилки, кресло-каталка? – небрежно перебиваю ее. – Где медперсонал, который ухаживает за больными? То есть вы предлагаете мне сейчас с разодранной рукой шарахаться по всей больнице в поисках чертовой мисс Барлоу, когда, возможно, моя жизнь находится в опасности? – я еле сдерживаюсь от смеха, когда ловлю на себе ее перепуганный взгляд.
– Довольно представлений, мистер Коулмен! – я резко оборачиваюсь.
– О, Мисс Барлоу. – Она сама серьезность и строгость. – Вы не рады меня видеть?
– Следуйте за мной.
С этими словами она разворачивается и, звонко постукивая своими каблучками, направляется по коридору. Я плетусь за ней на пару шагов позади, а мой взгляд следует за движениями ее тела. Я отмечаю про себя, какая у нее твердая, уверенная и в то же время легкая походка. Как она покачивает своими бедрами и, видимо, догадывается, на что конкретно я сейчас пялюсь. И этот чертов беленький медицинский халатик, облегающий ее зад…
– Проходите, – не очень дружелюбно предлагает мне войти, приоткрывая дверь кабинета.
Я вхожу и сразу же плюхаюсь на кушетку. Малышка Ди тут же вырастает возле меня со скрещенными руками и строгим взглядом.
– Каким ветром занесло вас на этот раз? – сразу нападает на меня.
Я же не тороплюсь ей отвечать, не отвожу от нее своего пристального взгляда, и как только она проигрывает в «гляделки», я делаю взмах больной рукой:
– Полюбуйся!
– Господи, боже мой, – бормочет она себе под нос, при этом закатывая глаза.
Ди присаживается рядом со мной, осторожно берет мою руку и осматривает её.
– По-моему, в прошлый раз я ясно выразилась, что вам необходимы уколы и перевязка, – вопросительно смотрит.
Соглашусь, меня немного заводит ее поведение, эта раздраженная при виде меня реакция, и эти пухлые губки.
– Так, ладно, – быстро вскакивает на ноги и двигается в сторону шкафчика с медицинскими инструментами. – Пора бы вам эту рану зашить подобающим образом.
Я наблюдаю за ее действиями. Как она натягивает стерильные медицинские перчатки, берет инструмент в свои маленькие изящные руки. Интересно, сколько раз она проделывала эту операцию с другими? Как долго она работает интерном? Она ведь интерн?
И какого черта меня всё это интересует?
Я громко вздыхаю, расслабляюсь и откидываю голову назад, но продолжаю наблюдать за ней. Она старательно и аккуратно придерживает мою руку и когда зашивает мою кисть, я намеренно дёргаюсь от боли, отчего малышка Ди подпрыгивает на своем стуле.
– Извини, – шепчет одними губами и продолжает заниматься своей работой.
– Ну наконец-то. Я уже даже и не знал, как намекнуть, ведь мы теперь, можно сказать, чертовы родственнички, – подмигиваю ей.
Буквально за пару секунд в ее глазах сверкает столько эмоций: удивление, непонимание, тревога, сменяющаяся любопытством, но остается всё та же преобладающая во взгляде холодность.
– Ага, видел вас вчера, воркующих голубков, – я никак не угомонюсь. – Признаюсь, был поражен откровенностью ваших с Джоном танцев. Думаю, ты совсем другая. Не такая, как сейчас, со мной. На самом деле, ты – раскрепощенная, – неожиданно запускаю другую руку в ее волосы, легонько сжимая на затылке, – страстная, – надавливаю, притягивая к себе ещё ближе, – чувственная… – кажется, мой мозг самостоятельно обнаружил у себя кнопку «завершить», потому что я полностью отключаюсь и наклоняюсь к ней слишком близко. Для чего? Для поцелуя?
Приоткрыв рот, Ди бестолково смотрит на меня. Еще немного, и я не успею глазом моргнуть, как она набросится на меня… или же я на неё.
– Так, – мгновенно отстраняется, как ошпаренная, освобождаясь из моего захвата. – Не шевелись и не дергайся! – Ой как строго.
Вот это характерец, она понятия не имеет, как возбуждает меня смена ее настроения и этот холодный, до боли знакомый, оттенок в голосе.
– Скажи, ты собиралась меня поцеловать? Если да, то ты явно под чем-то, детка, – какая же я сволочь.
Она ехидно улыбается, и её ответ не заставляет себя долго ждать:
– Главное, что не под тобой. – Ненадолго задерживается на мне своим высокомерным взглядом и добавляет: – придурок.
Мне необходимо как можно скорей от него избавиться. От Кейна Коулмена и его «грязного» рта.
Боже, он чуть ли не поцеловал меня. А что я? И этот магнетический взгляд. На меня так не смотрели уже. Да никогда, никогда не смотрели так, как смотрел на меня Кейн. И меньше всего мне сейчас нужна с ним интрижка.
Выполняю последний шов и затягиваю узел. Оборачиваюсь, чтобы подобрать самый широкий бинт. Под рукой, словно нарочно, лежит узкий. Встаю и обхожу кушетку, на которой распластался этот недоумок. Осматривая полки с медицинскими инструментами, я быстро нахожу в нижнем отделении то, что ищу.
– Малышка, если ты чуток наклонишься ниже, боюсь, не смогу удержать его в своих штанах, – шипит Кейн.
Я молчу. Мне бы послать его, но этика не позволяет. Как мне хочется о ней забыть и вышвырнуть придурка отсюда.
– Мистер Коулмен, последнее предупреждение, или я позову охрану, – отчеканиваю каждое слово.
– Ой, мы что, опять на «вы»? – приглушенно интересуется он.
Отрезаю усик от бинта, вытаскиваю блокнот и пишу ему назначение. Естественно, без уколов.
– Повторять не стану. Вот. Можешь наносить антибактериальную мазь, – протягиваю лист. – Удачи вам, мистер Коулмен.
Не успеваю я открыть дверь, как Кейн врезается в меня своим мощным телом.
– Мистер Коулмен, да? – его руки обхватывают мои, заламывая за спину. – Ди, я сейчас вспыхну и трахну тебя прямо у этой двери, – чувствую, как трется своим твердым членом о мою поясницу.
– Мистер… – но он не дает мне закончить.
Кейн разворачивает меня лицом к себе, все также крепко прижимая. Он наклоняет голову, заглядывая прямо в мои глаза. Пальцем здоровой руки проводит по моим губам. Я застываю. В ожидании? Или от шока?
– Да и черт с ним, – бормочет он и губами впивается в мои, терзая мой рот, прикусывая нижнюю губу и с рыком оттягивая ее назад. – Боже, – стонет он, притягивая меня к себе еще ближе.
Член Кейна упирается в мой живот, и я могу смело заявить, он у него не маленький. Но в один момент все очарование испаряется. Внезапно я отталкиваюсь, ударяя по его щеке. Он пялится на меня с приоткрытым ртом и затуманенным взглядом.
– Благодаря тебе теперь мне придется сдавать анализы на герпес, – вытираю брезгливо свои губы. – Меня не интересует любитель женских кисок, Кейн.
Одним рывком открываю дверь и бегу по коридору. Сердце барабанит в груди, словно отбойный молоток. Пульс бешено скачет.
В какие чертовы игры он задумал сыграть?!
Без извинений толкаю плечом какую-то девушку и влетаю в кладовую.
Обхватывая свою голову руками, чувствую, как кровь пульсирует в висках. Чтобы немного прийти в себя, провожу ладонью по волосам, а затем по лицу. Но тут я слышу какой-то шорох за спиной. Медленно оборачиваюсь и вижу, как Майкл с полуголой девицей-интерном старается натянуть на свою задницу штаны.
– Да вы, бл*дь, шутите! – ору на них. – Совсем охренели?! Это не притон, а больница.
Толкаю на них полку с анализами мочи.
Не успевая отскочить, Майкл падает и задевает стенд, который стоит позади него. Все анализы выливаются прямо на перепуганного анестезиолога.
– Что за херня, Дилан?! – орет он в ответ.
– Скажи спасибо, что я вовремя спасла тебя от триппера. Не так ли? – смотрю на растрепанную девку. Майкл ошарашенно молчит. – Иногда здесь медперсоналу охота прилечь на диван и отдохнуть, а не потрахаться. И шептаться надо было потише.
Открываю дверь и срываюсь на улицу.
Мне просто необходим глоток свежего воздуха.
Почти подхожу к выходу из больницы и вижу, как Келли озадаченно ходит из стороны в сторону.
– Джон, серьезно? Ты же говорила, вы друзья? – толкает меня плечом и следует за мной во двор.
– Мы и есть друзья, – по крайней мере, я так думаю.
Вспоминаю, как проснулась утром в своей постели. На мне было то самое платье, которое я надевала на ужин. Только туфли бережно стояли в углу. Джон даже заботливо укрыл меня пледом.
– Девочки из группы распускают слухи, что ты соблазняешь обоих братьев Коулменов, – Келли шепчет мне на ухо.
– С ума сошла? Ни один из них мне не нужен, – сажусь на скамейку, скрестив руки на груди. – Интернам нечем заняться, вот и сплетничают.
– Я думала, возможно, вы… – Келли нервно щелкает костяшками пальцев.
– Не делай так, а то заработаешь артрит, – своей ладонью накрываю ее руку. – Ничего не было. Мои родители решили свести нас с Джоном. Пригласили его на ужин к себе в гости. Потом мы поехали в бар, где я напилась. На этом все.
– Значит, родители… Ну, знаешь, может, они и правы. Джон неплохой человек. Спокойный, – вздыхает она.
– Он тебе нравится. Не понимаю, почему ты сидишь сложа руки и не действуешь? – в наших карманах начинает пикать пейджер. – Что еще такого могло произойти? – смотрю на остальных врачей и интернов.
Все они моментально срываются и бегут ко главному входу в больницу. Мы следуем за ними и в спешке подходим к собравшейся группе.
– В чем дело? – спрашиваю нашего кардиохирурга Ким Лэдженд.
– Перестрелка в спальном районе. Много жертв, в том числе несколько полицейских, – спокойно отвечает она.
В толпе начинают шушукаться.
– Соберитесь, тряпки. Мы не на рок-фестивале. Закрыли рты и сосредоточились, – потирает руки. – Хороший день, чтобы спасти чью-то жизнь.
Нас оглушают сирены машин, и, судя по звуку, их несколько. Они подъезжают одна за другой, и начинается расстановка.
Миссис Лэдженд, выставляя свою руку вперед, удерживает нас, внимательно слушая, где именно в этом хаосе находится ее пациент.
– Гарри Мур, сорок пять лет, с огнестрельным ранением в груди. Пульс нитевидный. Была остановка сердца. Потеряно очень много крови. Пуля прошла навылет, – говорит ординатор скорой.
– Барлоу и Брук – за мной. – Она быстро подлетает к машине скорой помощи с находящимся в ней полицейским. – Предупреждаю, никаких слез и соплей в моей операционной. Брук, ты поняла меня?
– Да, миссис Лэдженд, – тихо произносит Келли, при этом ее взгляд устремлен на истекающего кровью полицейского.
Доставляем его в операционную. Руки тщательно натираем антибактериальным мылом и трем их щеточкой. Ищу в халате свою шапочку для операционной.
– Твоя шапочка реально вся в единорогах, – шепчет Келли. – Где ты ее нашла?
– Папа подарил, – отвечаю я и вздрагиваю, когда крепкая рука миссис Лэдженд сжимает мое плечо.
– Разговоры о подарках оставьте на потом. Для начала спасем жизнь. И я надеюсь, это цветное дерьмо, что ты нацепила на голову, действительно волшебное.
Она натягивает свою темно-синюю шапочку и с закрытыми глазами начинает что-то шептать, будто читает молитву. Она делает так каждый раз, когда ситуация действительно критическая.
– Барлоу, сегодня ты ассистируешь.
Твою мать, вот это повезло.
В операционной уже сидит Майкл, погружая пациента в сон под общим наркозом. Проверяет параметры. На его лице ни единой эмоции. Никогда не могла понять, как у него это получается.
Иду следом за кардиохиругом и становлюсь справа от операционного стола.
– Барлоу, проверь свои перчатки на наличие разрывов. Заражение крови нам ни к чему. Что же, приступим.
После того как Майкл одобрительно кивает ей головой, Ким сосредотачивается на истекающем кровью человеке. Ловко делает надрез в грудной клетке примерно на двадцать сантиметров. Хирургической пилой частично рассекает грудную кость.
– Повезло, что пуля прошла навылет, – громко заявляет она. – Дилан, для чего нужно выполнять распил?
– Чтобы облегчить доступ к сердцу и найти причину кровопотери, – мгновенно отвечаю я.
В это время медсестры тряпками удаляют остатки крови пациента и устанавливают системы с донорской кровью.
– И каковы дальнейшие наши действия? – хмурится Ким, ковыряясь своими пальцами в хлюпающем кровавом теле.
– Мы должны подключить пациента к аппарату искусственного кровообращения для того, чтобы отвести кровь от сердца. Также нам необходимо найти здоровую артерию и создать новый путь в обход испорченной артерии, – четко произношу я.
В это время за моей спиной воспроизводят все то, о чем я только что говорила.
– Умница, Барлоу. Кардиология плачет по тебе, – на ее лице появляется счастливая улыбка. – Нашла. Зажим.
Я подаю необходимые инструменты. На самом деле это ужасное зрелище: грудная клетка человека раскрыта специальным держателем, похожим на домкрат. Я вижу, как сердце полицейского захлебывается в своей же крови, пока не наступает отток. Теперь мне отчетливо видна дыра в артерии.
Не отвлекаясь на лишнюю болтовню, Ким ловко делает свою работу. Убирает держатель и скрепляет грудную клетку проволокой.
– Дилан, зашей первоначальный разрез, – протягивает мне нить с иглой.
Старательно зашиваю полицейского. Он выжил, и это главное.
В его груди остались две трубки для вывода жидкости из области сердца. Жутковато.
– Поздравляю всех с успешной операцией. Брук, отвезешь пациента в интенсивную терапию, – устало опускает плечи миссис Лэдженд, по пути стягивая со своих рук перчатки.
– Это было круто, Дилан. Может, действительно кардио? – с волнением произносит Келли.
– Еще не решила. Встретимся на улице.
Медленно направляюсь к двери, проверяя перчатки. Слава богу, мои ногти подстрижены так коротко, что разрывов никогда не бывает.
Стягиваю шапочку и рассматриваю красивых единорогов. Возможно, они и правда волшебные.
О проекте
О подписке