«Как глупо, что я не могу решиться просто спросить, – подумала молодая женщина, глядя на затуманившиеся глаза своей соседки. – Она выглядит такой доброй и несчастной. Почему бы двум не слишком-то счастливым людям не облегчить душу за разговором? К тому же это, видимо, то самое объявление. Она смотрит на верхнюю часть страницы… Может быть, представляет себе все это: яркие краски, благоухание цветов, тихий шум моря в нагретых солнцем скалах? Может быть, у нее перед глазами сейчас вся прелесть Средиземного моря в апреле – взамен промокших омнибусов, скучной работы, готовки, бесконечного повторения одних и тех же дел?»
Неожиданно для себя миссис Уилкинс наклонилась к соседке и спросила: «Вы тоже прочли объявление о средневековом замке?» Миссис Арбитнот была так удивлена, что не сразу смогла ответить. До сих пор она не обращала внимания на женщину, сидевшую напротив.
– А почему вы спрашиваете меня об этом? – спросила она ласково – постоянное общение с бедняками приучило ее проявлять серьезность и терпение в общении с людьми. Она не совсем понимала, почему эта малознакомая женщина решилась заговорить с ней, но не хотела показаться невежливой.
– О, просто потому, что я тоже его видела и думала, возможно… Может быть… – бедная миссис Уилкинс умолкла, совершенно смущенная.
Работа на ниве благотворительности приучила миссис Арбитнот мгновенно оценивать и классифицировать людей, и теперь она размышляла, к какому типу следует отнести ее нечаянную собеседницу.
– Мы с вами встречались, – продолжала миссис Уилкинс, которая, как это свойственно застенчивым и неразговорчивым людям, раз начав, уже не могла остановиться. – Я… Я каждое воскресенье вижу вас в церкви.
– В церкви? – переспросила миссис Арбитнот.
Миссис Уилкинс не расслышала этой фразы, все ее внимание было поглощено одной темой.
– Это объявление насчет глициний, и солнца, и… оно выглядит так привлекательно…
В этот момент миссис Уилкинс, несмотря на свои тридцать лет, была похожа на школьницу перед витриной лавки кондитерской. Глаза ее горели, лицо разрумянилось, она как будто помолодела.
– Это так прекрасно, – вырвалось у бедняжки – а сегодня – что за неудачный день!
«Эта женщина, – подумала миссис Арбитнот, которая давно уже поставила себе целью помогать другим, – нуждается в участии».
Она уселась поудобнее и приготовилась к долгому разговору.
– Раз вы видели меня в церкви, значит, как я полагаю, вы тоже живете в Хэмпстеде?
– О да, – ответила миссис Уилкинс. И затем повторила, слегка наклонив голову, как будто одно упоминание об этом месте заставляло ее съеживаться: – О да.
– Где? – уточнила миссис Арбитнот, которая предпочитала прежде, чем давать советы, составить себе полную картину происходящего.
Однако миссис Уилкинс, которая сидела, положив руку на страницу «Таймс», где было напечатано объявление, не ответила на вопрос. Она снова заговорила об интересующем ее предмете:
– Может быть, именно поэтому оно кажется таким привлекательным. По сравнению с тем, что нас окружает, это просто чудо.
– Нет, мне кажется, оно само по себе замечательное, – ответила миссис Арбитнот, на минуту забыв о реальности и тихонько вздыхая.
– Так вы его читали?
– Да.
– Разве это не чудесно? – прошептала миссис Уилкинс.
– Чудесно. Действительно прекрасно. Но стоит ли тратить время на пустые мечты?
– Да, но это не мечта. – Она сама удивилась своему мгновенному ответу, так не похоже было на нее проявлять настойчивость. – Даже говорить об этом замке на редкость приятно. Это так не похоже на Хэмпстед, и я думаю… Я действительно считаю, что если чего-то очень сильно захотеть, то обязательно добьешься.
Миссис Арбитнот спокойно оглядела взволнованное, восхищенное лицо миссис Уилкинс, раздумывая, к какой категории отнести эту женщину.
– Может быть, – сказала она, слегка наклоняясь вперед, – вы скажете мне, как вас зовут? Если мы станем друзьями, а я надеюсь, что так и будет, лучше представиться друг другу.
– Да, конечно… вы очень добры. Меня зовут миссис Уилкинс. – Она оглядела комнату, словно ища поддержки. – Я – миссис Уилкинс.
Ей никогда не нравилось это имя. Оно было слишком коротким и банальным, с легким налетом неуместной игривости на конце, и с этим ничего нельзя было поделать. Как было, так и останется, и хотя муж предлагал ей принять его фамилию, она так и не решилась. Ей казалось, что добавление имени Меллерш к ее собственному будет выглядеть, как табличка с именем владельца на воротах загородного дома. Не выдержав постоянных вопросов, она однажды сказала об этом мужу. После паузы, во время которой он обдумывал ее слова, мистер Меллерш посмотрел на свою жену с выражением человека, сделавшего неожиданное открытие, что его жена непроходимо глупа. Заговорил он очень недовольным тоном:
– Но ведь я не владелец загородного дома.
Чем больше она пыталась объясниться, тем ярче проступало на его лице это выражение неодобрения и осознания, что, возможно, женившись на ней два года тому назад, он совершил ошибку и выбрал в спутницы жизни женщину, не способную понимать элементарные вещи. Спор о том, действительно ли миссис Уилкинс назвала имя своего мужа какой-то «надписью на табличке», продолжался долго, если только можно называть спором яростный монолог с одной стороны и покорное молчание с другой. В конце концов мистер Уилкинс надулся и прекратил разговор, но после этого Лотти почувствовала себя еще ничтожнее.
«Полагаю, – думала она, когда разговор, наконец, был окончен, – что ссоры не избежать, если два человека вынуждены жить вместе в течение двух лет подряд. Что нам нужно, так это хорошенько отдохнуть друг от друга».
Однако в тот раз она не пошла дальше этого умозаключения. Она даже не знала, что это значит «отдохнуть». Ни в одной семье, с которой они были знакомы, муж и жена не разлучались, если только не происходило какого-нибудь несчастья. До сих пор молодая женщина не могла бы даже помыслить о том, чтобы поехать куда-нибудь без мужа. Впрочем, даже если бы она и захотела этого, ехать было бы просто некуда. Она не бывала нигде, кроме Лондона, и хотя много мечтала о поездке за границу, но никогда бы не посмела даже поговорить с мужем о поездке, не то чтобы действительно отправиться туда. Объявление все изменило. Миссис Уилкинс так живо представила себе все, что там описывалось, как будто бывала в замке прежде. Она ни на минуту не задумалась о том, что скажет Меллерш. Главное было то, что если хорошенько подумать, то выход может найтись. Особенно если кто-нибудь еще заинтересуется этим планом. Молодая женщина видела, что объявление не оставило ее знакомую равнодушной, и подумала, что можно было бы что-нибудь придумать вместе. Она решила постараться наладить с ней отношения и выяснить, не придет ли что-нибудь в голову ее новой подруге. Ради этого миссис Уилкинс даже отбросила свою обычную застенчивость и стала почти красноречивой. Надо было рассказать миссис Арбитнот больше о себе. Может быть, тогда удастся уговорить ее вместе подумать над тем, как бы воспользоваться необыкновенной возможностью.
Вернувшись к разговору, миссис Уилкинс сказала:
– Мой муж адвокат, – и добавила, стараясь придать себе хоть немного значительности: – Он очень привлекательный мужчина.
– Да? Стало быть, вам повезло.
– Почему? – последовал неожиданный вопрос.
Миссис Арбитнот не знала, что ответить. За годы общения с бедняками она привыкла к тому, что ее суждения принимаются на веру беспрекословно, и поэтому несколько растерялась. Действительно, что тут можно сказать? Ей казалось, что последняя фраза не требует доказательств, и странный вопрос смутил ее. Миссис Арбитнот немного подумала и произнесла:
– Потому, что красота и мужественность – это божий дар, и если ими правильно распорядиться…
Она умолкла, осознав, что собеседница смотрит на нее не отрываясь и явно ловит каждое слово. Никогда еще речь миссис Арбитнот не слушали так внимательно.
Но на самом деле миссис Уилкинс вовсе не слушала; в эту самую минуту перед ней предстала невероятная картина. Она увидела двух женщин, сидящих под каким-то неизвестным цветущим деревом, и это были миссис Арбитнот и она сама. У них за спиной высились древние серые стены. Это был он, тот самый замок!
Удивленная долгим молчанием миссис Уилкинс, миссис Арбитнот посмотрела ей в глаза и была поражена их странным выражением; это были глаза человека, только что сделавшего открытие. Если бы в этот момент миссис Уилкинс оказалась на вечеринке, ей уже не удалось бы остаться незамеченной. Она просто светилась сдержанным восторгом. Дело в том, что в голову молодой женщины пришла одна мысль:
«Конечно! Безусловно, одной мне не заплатить за аренду, но вместе…»
Она наклонилась вперед и произнесла:
– Почему бы нам не попробовать принять это предложение?
– Принять предложение? – переспросила миссис Арбитнот, ничего не понимая.
– Вот именно. Согласиться, вместо того чтобы сидеть здесь и думать о Средиземном море, а потом отправиться обратно в Хэмпстед, не шевельнув и пальцем, чтобы это чудо стало нашим. Вернуться на кухню, где мы прозябаем день за днем и год за годом. Фактически все это не имеет конца, так что надо хоть иногда сделать передышку, и это в интересах обеих сторон. Кому будет плохо, если мы хоть ненадолго уедем и вернемся еще красивее, чем были? Видите ли, иногда человеку просто необходимо расслабиться.
– Но… вы думаете, это возможно?
– Да.
– Но как?
– Мы должны арендовать этот замок. Согласиться на все условия.
– Мы… Вы имеете в виду – вы и я?
– Да. Все расходы пополам. Так это будет стоить вдвое дешевле. Мне кажется, по-моему, вы хотите поселиться там так же сильно, как и я. Вам тоже хочется почувствовать себя счастливой.
– Но мы совсем не знаем друг друга!
– Вы только подумайте о том, как хорошо будет уехать отсюда на месяц, только вдвоем. Я скопила кое-что на черный день, думаю, что и вы тоже. Только взгляните в окно: разве был у вас когда-нибудь день чернее, чем сегодня?
«Она совершенно неуравновешенный человек», – сказала себе миссис Арбитнот, чувствуя в то же время, как ее охватывает какое-то странное волнение.
– Подумайте о том, что мы сможем забыть обо всем на целый месяц. Это же настоящий рай!
«Ей не стоило бы так выражаться, – подумала миссис Арбитнот. – Наш приходской священник говорит…»
Необычное волнение все еще не оставляло ее. В самом деле, было бы замечательно отдохнуть, немного отрешиться от забот… Однако привычка к общению с бедняками, которых все считали не умнее детей, победила, и она вдруг заговорила очень серьезно, в точности так же, как с бедными людьми, когда старалась пролить свет в их души (так называл это викарий):
– Ни к чему искать рай где-то далеко. Ибо сказано, что Господь наш всегда с нами. Небо всегда с нами. Вы должны помнить строки Откровения, в которых это сказано.
– Да, да, я помню, – нетерпеливо перебила ее миссис Уилкинс.
– Небеса и родной дом – это одно целое, – продолжала миссис Арбитнот, не привыкшая к тому, чтобы ее останавливали. – Мы все – дети Господа.
– Но это не совсем так, – неожиданно возразила миссис Уилкинс.
Миссис Арбитнот на секунду смешалась.
– Нет, это действительно так, если правильно сделать выбор. Мы должны сделать наш дом похожим на дом Господа нашего.
– Я сделала свой выбор, и я пыталась поступать как должно, и все равно это не так.
Миссис Арбитнот молчала, потому что и у нее иногда возникали сомнения в правильности этой теории. Она посмотрела в глаза миссис Уилкинс и почувствовала, что ей просто необходимо успокоиться. Ее новая знакомая не была похожа ни на кого из тех, с кем она обычно общалась. Если бы только удалось понять, что это за человек, душевное равновесие вернулось бы к миссис Арбитнот. Она уже давно привыкла раскладывать людей «по полочкам», но в этом случае никак не могла толком сориентироваться. Миссис Уилкинс ухитрялась быть одновременно робкой и порывистой, говорить взволнованно и в то же время деловито. Миссис Арбитнот не знала, как себя вести с нею. Скорее всего, самым лучшим было бы встать, быстро распрощаться с этой странной особой и отправиться домой, но почему-то миссис Арбитнот не могла этого сделать. Дело в том, что она не уезжала из дому уже много лет, и это объявление пробудило в ее душе давно забытые мечты. Она чувствовала, что сама не прочь уехать в Италию, чтобы отрешиться от забот. Долг и разум, которыми она в последние годы привыкла руководствоваться, вдруг отступили на задний план, и вместо них возник шелест волн на морском берегу и видение сказочного замка на вершине холма. Миссис Арбитнот нестерпимо захотелось убежать из дождливого Лондона хотя бы ненадолго. Если ничего не предпринять, то пройдет еще не один сырой и слякотный месяц, пока в округе воцарится хоть какое-то подобие лета. Она представила себе край, где всегда тепло, и чуть не расплакалась от умиления, но тут же взяла себя в руки. Настроение миссис Уилкинс было чрезвычайно заразительным, и требовалось что-то привычное и вещественное, чтобы снова вернуться на землю. Она не могла себе позволить
О проекте
О подписке