«Бездна – это нечто без дна, а в падении самое страшное не сам факт полёта, а именно неизбежность встречи с дном»
Борис Кригер
Я сидел на краю крыши и тупо смотрел перед собой.
Напротив меня была такая же плоская крыша пятиэтажного блочного дома, а по бокам – ещё две. Эти каменные коробки в своём архитектурном решении напоминали большой квадратный мешок, на дно которого я собирался упасть.
«Дном» был маленький дворик с детской песочницей посередине, нехитрым приспособлением для выбивания ковров и двумя перекошенными столбами с верёвками для сушки белья. Кое-где возвышались деревья, уцелевшие после расчистки жильцами придомовой территории под стоянку автомашин.
Единственная на весь двор лавочка находилась у второго подъезда дома напротив, и на ней посменно дежурили местные пенсионерки.
Был вечер субботы.
Осенняя пасмурная погода, перемешав краски, сделала всё невыразительно-серым. Такой же безрадостной и бесцветной виделась мне моя жизнь.
И виной тому, как мне казалось, были женщины: моя начальница, как напоминание мрачного прошлого, моя жена, как отражение беспросветного настоящего, и моя дочь, как обещание бесперспективного будущего.
На протяжении многих лет и даже десятилетий они выдавливали из меня, словно из тюбиков с красками, яркие радужные цвета, оставив в итоге несколько тусклых мрачных тонов.
Из года в год дни становились всё короче и однообразней, закручиваясь спиралью и втягивая меня в безжалостную временнýю воронку. Я будто ходил по кругу, который постоянно сужался. И чем быстрее летело время, тем трагичнее рисовался исход. Сам себе я казался песчинкой внутри огромных песочных часов. Зыбкая почва стремительно утекала между пальцами ног, нарушая моё шаткое равновесие. Пространство вокруг меня сужалось, и я сжимался под действием неведомых угнетающих сил. Чёрная зияющая дыра стремительно приближалась, отражая всю безысходность моего дальнейшего существования.
И тогда я решился.
«Настоящая свобода начинается по ту сторону отчаяния»
Жан-Поль Сартр
Не было толку продолжать своё бесцельное существование. Личная жизнь не удалась, на работе я вершин не достиг, и вообще, ничем особенным не отличился. Как говорится, жизнь прошла, и ничего не сделано для бессмертия…
– Интересно, а что, по-твоему, может вести к бессмертию? – спросил неведомый голос откуда-то справа.
Я медленно повернул голову и увидел рядом с собой невысокого, но хорошо сложенного молодого мужчину, одетого в чёрную водолазку и такое же чёрное обтягивающее трико.
– Кто Вы? – испуганно спросил я его.
– Твой друг и советчик, – невозмутимо ответил он и загадочно улыбнулся.
– Я был так занят своими мыслями, что не услышал, как Вы подошли.
– Даже, если бы ты внимательно слушал, всё-равно не услышал. У меня иной способ передвижения. Хотя именно твои мысли и стали причиной моего появления.
Немного переведя дух, я внимательней посмотрел на незнакомца. Его миловидное, почти детское лицо, обрамлённое светлыми, слегка вьющимися волосами, напоминало изображение лиц ангелочков Амуров, какими их рисовали на фресках дворцов или храмов.
– И всё-таки, кто Вы? – более твёрдо повторил я вопрос.
– У меня много разных имён, в зависимости от ситуаций, но для тебя я всего лишь «Субъект в Чёрном».
И тогда у меня появилась мысль, что это только видение, вызванное расстройством моей нервной системы. Я где-то читал, что в критических ситуациях люди могут увидеть то, чего на самом деле не существует. Решив, что моя ситуация именно такова, я осторожно спросил:
– Скажите, Вы – это галлюцинация?
– Это вы, люди, – галлюцинация, а мы существуем реально. Если ты решил прикинуться шизофреником, то этот номер, батенька, здесь не пройдёт. С больными работают другие специалисты, а я занимаюсь здоровыми.
И всё-таки происходящее казалось мне нереальным.
«Если он человек, то, как сумел выйти на крышу и подойти так бесшумно, что я даже не среагировал. Конечно, я был погружён в свои мысли, но ведь не оглох, не уснул, не потерял сознание. Я же слышу то, что доносится со двора. А если он не человек? Тогда – кто? Бес? Дьявол? Змей-искуситель? Хотя, вероятнее всего, ни тот, ни другой и ни третий, ведь выглядит он вполне натурально, по-человечески, даже достаточно симпатичен и мил. Однако, это более чем странно…»
– Ты, прямо, Фома Неверующий. Хочешь убедиться в реальности – ущипни себя, и увидишь, что я никуда не исчезну.
«А это – идея», – подумал я и ущипнул себя за руку.
– Ну, что, тебе больно, или ты ничего не почувствовал?
– Почувствовал, – сказал я и повернул голову. Незнакомец всё ещё был рядом, но уже не стоял, как в начале нашего разговора, а, скрестив ноги, сидел.
– А что значит «СУБЪЕКТ»? – немного успокоившись, спросил его я.
– Ты, видимо, не очень внимательно меня слушал. Я говорил: «Для тебя я – Субъект». В этом и состоит объяснение: видеть и слышать меня можешь лишь ты.
– Значит, всё-таки, галлюцинация.
– Да нет же. Галлюцинация – это всегда часть тебя, образ, возникший в воображении, нечто такое, что ты можешь представить, некая заготовка, имеющаяся в твоём мозгу. Штамп, шаблон, схема. Я же существую независимо от тебя и твоих представлений.
– Если Вы всё-таки существуете, то Вас должны видеть все.
– Дурья твоя голова. Говорю же тебе, я – СУБЪЕКТ. То, что могут увидеть все, это – ОБЪЕКТ, открытая и понятная всем информация. А СУБЪЕКТ – это очень личная, скрытая от других, информация, доступная лишь индивиду.
– Значит, что-то вроде «белой горячки», когда черти мерещатся?
– Не совсем, но как бы выразились у вас: «Верной дорогой идёте, товарищ». Хотя, истины ради, должен сказать, что те маленькие зелёненькие чёртики, которых видят больные алкоголизмом, тоже существуют на самом деле.
– Вот это да! А Вы видели их?
– Только по долгу службы. У них другой уровень доступа, но иногда в рамках одной индивидуальной программы приходится пересекаться. Вообще-то, они – ребята хорошие, сговорчивые и дружелюбные. Только вот людям такая компания, ну…, мягко говоря, нежелательна.
– А почему?
– Понимаешь, они своими «шутками-прибаутками» могут стянуть человека на свой уровень, а это уже ведёт к нарушению Межуровневой Конвенции и чревато для всех серьёзными наказаниями.
– Похоже, у вас там всё очень строго.
– Более чем…
– Скажите, а там, это – где? Ну, ваш этот мир, где находится и что из себя представляет?
– Обычно наш мир у вас называют – «Небесная Канцелярия». Но к небу он никакого отношения не имеет. Это, скорее, Центр всего, а остальные «миры» находятся на периферии. А вот что он из себя представляет, тебе знать не следует. Ни твоего это ума дело. Да и вообще, я здесь не ради твоего любопытства.
– А ради чего?
– Ты хоть помнишь, о чём думал перед моим появлением?
– Да, вроде бы, помню… Подожди, если ты всё-таки из другого мира, то почему я с тобой разговариваю. Я, что, уже умер?
– Ну вот, наконец-то, мы и на «ты» перешли. А то у меня создалось впечатление, что ты видишь меня во множественном числе. Нет, ты не умер. Но та ситуация, в которой ты оказался, расширила сектор видимости существующих связей.
– Это – как?
– Все миры разбиты по секторам, но при этом неразрывно связаны между собой и образуют единое целое. Представители каждого сектора воспринимают происходящее только в диапазоне выделенной им частоты и не могут знать, что происходит в иных мирах. Поэтому причинно-следственные связи событий и ситуаций им недоступны. Это сделано для того, чтобы каждый мог развиваться самостоятельно.
– Почему же мне расширили этот сектор?
– Возникла угроза уничтожения программы.
– Какой программы? Программы Партии и Правительства? Программы экономического развития? Программы строительства коммунизма? Я что-то не понимаю.
– Твоей, дурень, индивидуальной программы. Ну, в общем, и тех программ, что ты перечислил, тоже.
– И всё это из-за меня?
– Всё со всем связано. А значит, и ты имеешь к этому отношение.
– Хочешь сказать, что это я всё развалил?… Как же так?… Ведь я всегда жил по совести, честно трудился, терпел лишения и неудобства, ничего не украл, никого не убил… Мухи, как у нас говорят, не обидел… За какие грехи?…
– А вот это – отдельная тема для разговора.
«Чистая совесть – изобретение дьявола»
Альберт Швейцер
Разговор с незнакомцем вывел меня из состояния безнадёжности и пробудил во мне интерес. Конечно, информация о других мирах и непонятных программах была за гранью моего понимания, но, в то же время, объясняла некоторые существующие феномены. Тем более, что фундамент государственной идеологической религии под названием «Атеизм» начинал разрушаться, и в нашу жизнь просочились сведения о посмертном опыте, полтергейсте, невероятных психических способностях человека, а также визитах инопланетных пришельцев.
И хотя все свидетели и участники этих необычных явлений официально считались параноиками либо лжецами, напрашивался вопрос: откуда взялось такое количество этих «странных» людей в стране, где каждый психически ненормальный состоял на учёте или же находился в специальном психиатрическом учреждении?
Таким ли мудрым и правильным было всё происходящее в «стране победившего социализма», как нам сообщали на страницах газет и в телепрограммах? И хотя вместе с «Берлинской стеной» рухнул и «железный занавес», мало что с тех пор изменилось у нас.
– А что, собственно, не устраивало Вас в Вашей жизни? – послышался женский голос откуда-то слева.
«А это ещё кто?» – подумал я.
– Позвольте представиться, Личность в Белом. Ваши сомнения и пессимизм затронули важную для меня тему.
Медленно повернув голову теперь уже влево, я увидел фигуру в длинной мешковатой белой одежде, над которой возвышалось бледное, невыразительное и малопривлекательное лицо. Голову, которой принадлежало лицо, обрамляла, словно корона, коса, заплетённая из тёмных волос.
«Говорят, что смерть приходит в белых одеждах и с косой», – нервно пошутил я про себя.
Субъект справа хихикнул и произнёс:
– У людей всё-таки есть чувство юмора. И это радует. Если они могут шутить даже на краю пропасти, значит не всё так безнадёжно, как это кажется.
Бесплатно
Установите приложение, чтобы читать эту книгу бесплатно
О проекте
О подписке