С наступлением сумерек стая гусей стала укладываться спать. Птицы вырыли в песке небольшие углубления и улеглись в них, спрятав головы под крылья. Все, кроме Гаврилы, прижались друг к другу, согреваясь теплом. Лукавый же с детства был одиночкой, нетерпящим ничьего соседства. Поэтому он очень удивился и напрягся, когда у него под боком улёгся наглый скворец. Гусак никогда ни о ком не заботился и хотел было оттолкнуть мелкую птаху, но Савва сладко зевнул и сонно пробормотал:
– Спокойной ночи, братан! Надеюсь, твой вожак позволит мне лететь с вами. Самому мне не выжить.
Скворец зарылся в мягкие перья гуся и довольно засопел. Гаврила от такой наглости потерял дар речи и не знал, что с этим делать.
В памяти промелькнули обрывки деревенского детства. Он вспомнил, как однажды брат Степан помог ему выбраться из ямы, в которую Гаврила угодил, потому что показывал, как надо ходить задом наперёд, да ещё с закрытыми глазами. Так бы ему и сидеть в яме, если бы не Стёпка. Брат нашёл длинную палку и, крепко зажав её в клюве, вытащил Гаврилу. Сердце Лукавого сжалось от этих воспоминаний, и он затосковал о том времени. Долго ворочался, тревожа Савву, и уснул только под утро.
Солнце встало, и птицы, разминая затёкшие за ночь лапы и крылья, устроили пробежку по острову, готовясь к полёту. Лукавый открыл глаза и увидел, как скворец пытается догнать свой завтрак в виде жирной гусеницы.
– Да ты слабак, брат! – гогоча, сказал ему Гаврила.
Скворцов давно понял, что Лукавый ни за что на свете не будет откровенничать с первым встречным. Тем более не выдаст секреты. Поэтому Савва решил и дальше притворяться слабым и немного чудаковатым. Про таких говорят: «не от мира сего». Он забрался на куст облепихи с оранжевыми плодами, но не смог сорвать ни одной, так как тут же получил веткой по боку и кубарем скатился вниз. Теперь над ним хохотала вся гусиная стая. Савелий от обиды притворно захныкал.
– Братцы, родненькие, прошу, не оставьте убогого без пропитания! – Скворец жалобно смотрел на самого крупного гусака, понимая, что перед ним вожак. – Возьмите меня с собой! Не оставьте на погибель!
Чернокрылов, важно вышагивая, спросил:
– Ты кто такой? Доложи как положено!
Скворец хотел было по привычке вытянуться в струнку и громко крикнуть своё имя, но вспомнил, что не должен выходить из роли. Хромая и потирая ушибленную ногу, Савва вплотную приблизился к Чернокрылову и сквозь слёзы еле слышно произнёс:
– Савелий Скворцов, отстал от своей стаи. Спасибо братану с двумя полосками на крыле. Он спас меня от неминуемой гибели, не дал уйти из жизни в расцвете лет!
Раньше вожак не замечал за Лукавым желания помочь своим собратьям. Поэтому он принял решение взять скворца под опеку и поручить это дело Гавриле. «Ему будет полезно отработать навыки взаимопомощи на этом убогом скворце», – рассуждал Чернокрылов.
– Гаврила! – громко, чтобы слышали все, крикнул вожак. – С этой минуты ты отвечаешь за мало́го. Помоги ему при перелёте через океан.
У Лукавого от негодования расширились глаза и раздулся зоб. Но перечить вожаку он не стал. Гуси взлетели и выстроились в клин, заняв места в определённом порядке.
Скворцов сидел в прибрежных кустах и дожёвывал сухофрукты. Притворяться голодным и быть голодным – совершенно разные вещи.
– Братики, – жалобно крикнул Савва, видя, как стая встала на крыло. Кряхтя, он заковылял по берегу. – Подождите меня. Крылья совсем ослабли, не могу взлететь.
Лукавый обернулся, сделал круг и опустился на берег рядом со скворцом-слабаком.
– Быстро забирайся! – сказал он и вытянул для удобства крыло. – Но долго терпеть я тебя не буду, так и знай!
Савва, как по трапу, поднялся гусю на спину, уселся в мягкую ложбинку между крыльями и тихо захихикал.
В то время, когда гуси пересекали океан, беспрестанно махая сильными крыльями, Савелий сладко спал, зарывшись в мягкий пух Гаврилы.
Ночью, при свете луны Скворцов клювом выстукивал на планшете зашифрованный отчёт для Жоржа. Днём позволял себе немного размять крылья, но, чувствуя подозрительные взгляды гусей, вновь садился на спину своего опекуна, глядя сверху вниз на простирающиеся на многие километры водные просторы.
Длительный перелёт утомил гусиную стаю, и вожак принял решение сделать ещё один привал. Гусей приютил маленький островок посреди океана. Суровые скалы, окружающие его со всех сторон, не очень подходили для ночёвки, но это было единственное место, где птицы могли отдохнуть перед решающим рывком.
Савелий давно приметил небольшую сумку на шее у Гаврилы, но во время полёта невозможно было узнать, что Лукавый хранит в ней. Поэтому на эту ночь Скворцов возлагал большие надежды.
Вожак со своим заместителем, отвечающим за ночлег, направил стаю в центр острова, где можно было укрыться от ветра и дождя под сплетёнными лианами.
– Стая! Слушай мою команду! – Чернокрылов вытянул шею и громко отдавал распоряжения. – Белопузов, очистить площадку и подготовиться ко сну! Серопольский, разделить между собратьями остатки пищи! Лукавый, не забывай, ты отвечаешь за мальца-скворца!
Гаврила в конец разозлился и обрушился на Савву, выговаривая ему:
– Как же ты, недотёпа, мне надоел! Житья от тебя нет! То тебя вези, то тебя корми!
Скворец с наигранной обидой посмотрел на гусака, и горячие слёзы, ничем не отличающиеся от настоящих, побежали из глаз чёрной птицы в белых крапинках. Как ему это удалось, он и сам не понял. Но слёзы появились в нужный момент. «Что же делать? У меня остаётся единственный шанс!» – лихорадочно думал Скворцов.
– Ах, никому я не нужен, – вдруг запричитал он. – Повсюду я лишний… С детства был маленьким и слабым… Мне всегда выделяли самого худого червяка… Оттого-то я такой немощный… Ах, как кружится от голода голова! – И Скворцов закатил глаза.
Он зашатался на тонких ножках, пытаясь сохранить равновесие, и на глазах изумлённого Гаврилы рухнул в обморок. Лукавый заметил строгий взгляд вожака, схватил скворца и потащил его к берегу. Савва, пока Гаврила нёс его, приоткрывал по очереди то один, то другой глаз, стараясь оценить обстановку. Когда на голову Скворцова обрушилась большая порция воды, ему пришлось быстро ожить и вскочить на ноги. Вскоре он уже ужинал вместе со всеми.
– Спасибо, братаны! – театрально жалостливо говорил Савва, уминая куколок, в которых превратились личинки бабочек. – Что бы я без вас делал!
Чернокрылов похлопал Гаврилу по спине, отчего тот чуть не подавился ягодами.
– Молодец, Лукавый! Не зря я принял тебя в стаю. Есть всё-таки в тебе сочувствие к убогим и слабым. Возможно, когда-нибудь ты займёшь моё место вожака. А пока учись!
Завистливый Гаврила давно мечтал возглавить стаю, но он не мог конкурировать с сильным и мудрым лидером.
Над островом сгущались сумерки, от воды потянуло холодом, и птицы, спрятав головы под крылья, тут же погрузились в сон от усталости. Савелию долго не давали покоя мысли. Он ворочался, пытаясь пристроиться под тёплым крылом Гаврилы, но тот во сне оттолкнул мальца от себя, и скворец очутился возле пустого рюкзака. Пытаясь согреться, Скворцов завернулся в него, зевнул и на время отключился.
Ночью темнота стала густой и непроницаемой: остров накрыло туманное покрывало. Молодой месяц и тусклые звёзды не могли осветить землю. Савва проснулся от холода. Он встрепенулся, выскочил из рюкзака и направился к Гавриле. Но Лукавого на месте не оказалось. Скворцов обошёл спящих гусей, пытаясь найти среди них своего Гаврилу. Туман слегка рассеялся, и скворец увидел спящего Чернокрылова, притулившегося у корней старого дерева. Над вожаком склонилась чья-то тёмная фигура. Савва неслышно подкрался к незнакомцу в чёрном плаще с капюшоном и услышал странное бормотание, похожее на заклинание:
– Позабудь, что ты вожак,
Солнце пусть рассеет мрак,
Сбудутся мои мечты,
Если их исполнишь ты.
Раз перо и два перо,
Мне сегодня повезло,
Отдавай власть поскорей,
В сердце отвори мне дверь!
Незнакомец громко чихнул, капюшон слетел с его головы, и Савва узнал Лукавого. Гусак тихо выругался:
– Чернильное перо! Что за невезение? Придётся начинать всё сначала.
Савва поднял камень и прицелился. Снаряд попал гусю в голову, и тот на несколько минут потерял сознание. Скворцову хватило этого времени, чтобы полистать записную книжку Гаврилы, которую тот выронил при падении. Фотокамера планшета, настроенная на ночную съёмку, быстро фиксировала страницы с хитроумными заговорами, контактами какой-то Роксаны, выведенными большими буквами, и грандиозными планами Гаврилы на ближайшее будущее. Когда Лукавый пришёл в себя, то ничего не понял. Под ногами у него валялся большой кокосовый орех.
Перевалило далеко за полночь, а, значит, время для магического гипноза было упущено.
В то самое время, когда Скворцов вместе с гусиной стаей летел в поисках похищенных обнимашек, Жорж выслушивал рассказ Ондатры Интеграловны о том, как в её хатку, которую она строила всё лето, влезла ленивая Нутрия Захваткина, и теперь не представляется возможным выдворить её оттуда.
– Что только я не делала, уважаемый господин следователь! – говорила Ондатра, заливая слезами рыжую шубку. – Сначала я вежливо просила её покинуть чужое помещение. Но она даже не взглянула в мою сторону и поедала запасённый на зиму провиант. Потом я попыталась силой вытолкать её. Но эта вёрткая гадина, простите за грубость, упёрлась в стены хатки четырьмя лапами и вгрызлась зубами в корягу. Её невозможно было оторвать. – Ондатра достала из сумочки платок и вытерла заплаканную мордочку. – Она заняла моё спальное место, и мне приходится довольствоваться сухой травой. А сегодня я пригрозила ей, что пойду в полицию и заявлю на неё. На что она только ехидно рассмеялась.
– Так почему же вы не пошли в полицию? Вам как раз туда и нужно! – сказал Жорж, внимательно выслушав получасовой монолог милой посетительницы. Это была престарелая дама, в прошлом тренер по плаванью, и псу было искренне жаль её.
– Всё дело в том, что в полиции служит сын этой, как бы помягче сказать, …крысы! Крыса она и есть! – У Ондатры не нашлось слов, чтобы выразить всю свою нелюбовь. – Она чувствует защищённость и творит что вздумается. Всё от безнаказанности.
– А как она к вам попала? – Жорж, услышав о произволе среди полицейских, решил помочь старушке, хотя был занят тем, что отвечал на постоянные звонки нетерпеливого Степана Обнималкина и ждал вестей от Скворцова.
– Я сама пригласила её, – пролепетала в ответ Ондатра. – Но только в гости… Я только что закончила ремонт и решила похвастаться перед бывшей коллегой. Мы когда-то вместе работали в спортивной школе, тренировали пловцов. Хотела угостить её. Вот и угостила… – И она печально посмотрела на Жоржа.
– Я думаю, мы сможем вам помочь. – Догов набрал номер таксы и сказал в трубку: – Сара, зайди ко мне!
Ищейка знала, что делать. Она тут же придумала план действий:
– Мы выкурим её с помощью дымовой шашки! – потирая лапы, сказала Охотницкая.
– А она не задохнётся? – встревожилась сердобольная Ондатра.
– Такие ни в воде не тонут, ни в огне не горят! – заявила Сара и подмигнула Жоржу. – Уж мы-то знаем!
– Только сделай всё без шума и пыли! Действуй по вновь утверждённому плану! – Жорж вспомнил фразы из любимой комедии и решил вставить их для красного словца. – А вы, – обратился он к Ондатре, – посидите пока где-нибудь и попейте чайку! – Двух часов тебе, надеюсь, хватит? – Он посмотрел на Сару, и та без слов поняла, что получила команду действовать незамедлительно.
– Управлюсь! – ответила такса, вильнув хвостом, и скрылась за дверью.
Эту ночь Ондатра Интеграловна провела в своей постели, спокойно посапывая во сне.
А Нутрия Захваткина весь вечер жаловалась сыну, что чуть не задохнулась в своей новой хатке. Она решила, что кто-то разжёг на озере костёр. И лучше было убраться подобру-поздорову…
Стая гусей благополучно приземлилась на большую землю, завершив длительный перелёт через океан и преодолев тысячи километров. Это место благотворно влияло на перелётных птиц. Здесь круглый год царило лето.
Гуси очень устали и проголодались. Вожак приказал подчинённым построиться на песчаном берегу.
– Стая, слушай мою команду! В шеренгу по одному становись! Следуйте за мной к месту основной дислокации. Селимся в бунгало! Семейные – парами, одиночки – по двое-трое. И чтобы к весне порадовали меня хорошим приплодом! А ты, Лукавый, – он обратился к Гавриле, рядом с которым, как аппендикс, постоянно ошивался скворец, – дай мальцу поесть. Пусть немного отдохнёт, а потом валит к своим сородичам. Если он их найдёт, конечно. Что-то я не заметил здесь никаких скворцов.
Местные птицы, рассевшись на берегу, с удивлением наблюдали за тем, как важно переваливаясь с боку на бок, шествует стая гусей во главе с вожаком, а за ними вприпрыжку перемещается смешной маленький скворец.
Яркие попугаи и павлины одарили каждого из прибывших, и теперь шеи гусей украшали венки из цветов и бусы из ягод. Серые гуси в бело-розовых боа гордо шагали по направлению к временному жилью, радуясь окончанию утомительного полёта.
Билборд с яркой надписью «Добро пожаловать!» приветствовал гусей. У каждого бунгало возвышались экзотические фрукты и сочные листья, сложенные горкой. Нетерпеливо гогоча, птицы приступили к трапезе, не догадываясь, что это всего лишь приманка, а не жест гостеприимных хозяев. Ежегодно несколько самых жирных гусей куда-то исчезали, но вожак стаи не мог дать этому объяснения. Стая пополнялась молодью, и поэтому пропажа никого особо не беспокоила.
О проекте
О подписке