Читать книгу «Медвежье молоко» онлайн полностью📖 — Елены Ершовой — MyBook.

Глава 10
О людях и нелюдях

Икона оказалась тёмной, почти чёрной. Алыми пятнами проступали складки плаща, косой трещиной – копьё. Очертания лика едва обозначились на деревянной доске, но сомнений не оставалось: у святого была голова собаки.

– Великомученик Христофор, – женщина вошла в кабинет бесшумно, и Оксана вздрогнула, отводя глаза от вытянутого звериного рыла. – Почитался повсеместно, пока не произошёл раскол. Вот, держите кофе. Вам сахар класть?

– Спасибо, – Оксана приняла бумажный стакан, но отпить не решалась, к горлу всё ещё подступала желчь. – Почему у него такая голова?

– По легенде, святой Христофор происходил из племени киноцефалов, – ответила женщина. – На Руси их звали псоглавцами, а упоминания об этом племени можно найти, к примеру, у Геродота. Современные историки считают, что так изображали берберов, населявших Западный Египет. Якобы они во время боя надевали на себя шкуры и головы животных.

Стаканчик в руке качнулся, и Оксана поспешно опустила его на стол.

Жуткие воспоминания сменялись, словно в калейдоскопе: боль в ладони, влажные губы русалки, вздыбленный костяной гребень чудовища и оскаленная пасть белого волка.

Она оттолкнула икону. Сдерживая позывы, булькнула:

– Где тут?..

Женщина любезно распахнула дверь:

– Прямо по коридору и налево.

Добежав, толкнула дверь туалета, и там Оксану вырвало желчью.

Умывалась долго, тщательно, боясь посмотреть на себя в зеркало и увидеть жуткие, в цвет болотной ряски, русалочьи глаза. Вода из-под крана почему-то пахла тиной.

Возвращалась медленно, оттирая со свитера влажные пятна.

– Простите, Вероника…

– Витальевна, – подсказала полицейская.

Икону она уже убрала, и почему-то это принесло облегчение.

– И всё-таки я не понимаю, – жалобно прошептала Оксана, вновь опускаясь на стул. – Я будто сплю и никак не могу проснуться.

– Так бывает с теми, кто впервые вошёл в Лес. У вас ещё сильная кровопотеря. Не столь серьёзная, чтобы понадобилось медицинское вмешательство, но достаточная для того, чтобы почувствовать головокружение. Симптомы похожи на лёгкое сотрясение, не так ли?

– У меня никогда не было…

– Зато теперь есть с чем сравнивать, – натянуто улыбнулась Вероника Витальевна. – Конечно, вы напрасно насытили нежить, но спишем это на ваше незнание. С другой стороны, если б не вы, нежитью могли стать мы сами.

– Разве они существуют?

– К сожалению, – Вероника Витальевна принялась загибать пальцы. – Мертвецы, навки, зыбочники, игоши, кикиморы, упыри. Лес кишит тварями. Вы ещё легко отделались. Но вы пейте, кофе стынет.

Оксана сделала малюсенький вежливый глоток. Кофе горчил, но в желудке сразу потеплело, а изжога улеглась.

– Она сказала, что видела Альбину.

– Я бы не стала слепо доверять навке.

– И ваш коллега, – Оксана запнулась, выудив из памяти волчий оскал. – Герман Александрович… он тоже уверен…

– Перевертням я бы не доверяла тем более, – перебила полицейская.

– А вам? – прямо спросила Оксана. – Вам можно доверять?

– Мне – да.

– Почему?

– Я не перевертень. И, уж конечно, не нежить.

– Кто же?

– Двоедушник.

Оксана оперлась здоровой ладонью о стол, пытливо заглянула в строгое лицо Вероники Витальевны. Та не повела и бровью, выдержала взгляд, затем сплела пальцы в замок и задумчиво произнесла:

– Вы, Оксана Олеговна, скорее всего, тоже. Мне раньше не приходилось брать на себя роль информатора, поэтому попрошу вас выслушать, не перебивая, и постараться если не поверить на слово, то сопоставить мои разъяснения с уже виденным. Святой Христофор псоглавец – наш далёкий предок. Говоря «наш», я подразумеваю меня и моей семьи, которая тоже принадлежала когда-то к племени киноцефалов. Были у них пёсьи головы на самом деле или это только метафора – сейчас не узнаем. Кто-то считает, что святой Христофор стал родоначальником всех двоедушников. Другие доказывают, что мы существовали задолго до христианства, но факт есть факт: у двоедушников, как вы понимаете из названия, две души, две сути. Одна – человечья, другая – звериная.

Оксана вздрогнула. Кофе больше не приносил облегчения, нервировали запертая дверь и болезненный свет потолочной лампы, придавший лицу полицейской скульптурную чёткость.

– У нас не вырастают звериные морды или что-то подобное, – поспешила продолжить Вероника Витальевна. – Мы не обращаемся ночью в волков, как делают перевертни, просто обладаем некоторыми талантами, – она покрутила в воздухе ладонью. – Вы знаете: собачий нюх, орлиное зрение, кошачья выносливость – всё такое. Образ животного как метафора индивидуальности или архетипический дух-проводник – мы лояльны к самому широкому толкованию, от психологии до мистицизма, выбирайте сами. Я работаю в полиции, потому что у меня острый нюх. Не такой острый, как у перевертня, но достаточный для хорошей раскрываемости вверенных мне дел.

– Вы говорите про… Белого? – Оксана с усилием произнесла его прозвище, заодно вспомнив, с каким вниманием он обследовал – обнюхивал – отцовскую квартиру.

– Вы сами знаете, о ком я говорю, – с некоторым раздражением отозвалась полицейская. Работали они вместе или нет, Оксана удостоверилась, что между ними пробежала кошка. – И вы видели его в звериной форме. Кровь человека – мощный магический компонент. С её помощью можно проклясть, а можно исцелить. И ею можно насытить и нежить, и перевертня.

– Оборотня?

– Волка-оборотня, если вам близка именно эта терминология.

– А есть и… другие? – Оксанино сердце ёкнуло. Отчего-то вспомнился раненый лось на дороге и снегири, густо усыпавшие рябину.

– Всякие есть, но в основном мы проживаем точно такую же скучную жизнь, как и люди, а кто-то даже не знает, что обладает второй душой. Вы ведь не знали тоже? – не дождавшись ответа, пожала плечами. – Вот и я о том же. Вы могли бы заметить, что вам больше, чем прочим, везёт в азартных играх или что вы отлично ладите с соседскими собаками и кошками. Видите вещие сны или слышите такие звуки, которых не слышит больше никто. Магия проникает в человеческий мир крохотными ручейками, по капле – это всё равно, что цедить воду через пипетку. Другое дело – перевертни.

Полицейская нахмурилась, покрутила карандаш. Она явно ощущала дискомфорт, хотя и не показывала вида, и Оксане тоже было не по себе.

Сказанное не укладывалось в привычную картину. Оно могло быть больной фантазией спятившей женщины, слишком долго видевшей смерти.

Но Оксана тоже не была нормальной: Альбина вышла из реальности, будто кто-то стёр её с бумаги ластиком. А ещё была русалка с голыми позвонками на месте спины, и костяное чудовище, и ходячие мертвецы. Оксана видела это своими глазами, чувствовала вонь гниения, ощущала жадную твёрдость русалочьих губ и широкий шершавый язык оборотня за миг до того, как человек обернулся волком.

Привычный мир, давший трещину с момента исчезновения Альбины, упрямо расползался по клочкам, а в прорехи проглядывала новая – настоящая и жуткая, – реальность.

– Перевертни опасны, – сказала Вероника Витальевна. – Особенно опасны те, кто познал вкус человеческой крови, а наш общий знакомый не новичок в этом. Вы знали, что восемь лет назад он убил человека? Выпотрошил, как свинью, а потом съел язык, сердце и печень.

– Кто…

Оксана похолодела. В памяти всплыл внимательный, нечеловеческий взгляд альбиноса, его настойчивый голос и слова отца: «Зря ты позволила ему войти…»

– Он отбывал срок в колонии для особо опасных и вышел досрочно по амнистии, – продолжила говорить Вероника Витальевна. – Сейчас у него есть разрешение на ведение профессиональной деятельности и штрихкод на шее, но это не отменяет факта, что Белый убийца. Если он выживет, лучше не оставайтесь с ним один на один. Особенно в полнолуние. Видите ли, оборотничество бывает врождённое и приобретённое. Стать оборотнем можно, если попить из волчьего следа или гнилого пня или перекувыркнуться через ножи, воткнутые острием вверх. Есть мнение, что давно живущие на свете двоедушники тоже могут оборачиваться в животных. Лично я считаю это ерундой и не встречала ни разу. А вот врождённое оборотничество… Врождённое проще и сложнее одновременно. Проще – потому что не нужно прибегать к магическим ритуалам, чтобы обернуться в зверя. Сложнее – потому что превращение не контролируется ничем, разве что привязано к лунному циклу. Если до полнолуния далеко, а обратиться хочется, достаточно выпить несколько капель человеческой крови. Я ведь говорила: нам повезло, что вы, Оксана Олеговна, оказались рядом. И не повезло, что рядом оказался именно Белый.

Голос полицейской потеплел, взгляд стал сочувствующим, мягким. Оксана попробовала ответно улыбнуться, но сил хватило только на слабый вздох.

Когда костяное чудовище рассыпалось в прах, а болотные огни разом погасли, будто кто-то обесточил лес, Белый остался лежать на покрове из прелых листьев, обнажённый и раненый. Вероника Витальевна долго кричала в телефон, потом всё выла и выла сирена скорой помощи, а санитары в безразмерных комбинезонах тащили Белого на носилках мимо крестов, памятников, деревянной церкви – тогда Оксана успела заметить растяжки на коже в области груди и живота, кровоточащие суставы и почерневшие ногти. Марлевая повязка, наложенная поверх раны, насквозь пропиталась кровью, и Оксанину ладонь тоже туго стянули бинтом – ехать в больницу она отказалась, поэтому её довезли до участка и угостили кофе. А потом Вероника Витальевна бережно развернула почерневшую от времени старообрядческую икону. И мир изменился снова.

Здесь, в залитом искусственном светом кабинете, не было места чудесам. Но всё-таки ножки стола опутывали побеги вьюна, пластиковый подоконник рыжел коростой лишайника, в платяном шкафу, куда Вероника Витальевна повесила куртку, что-то шуршало и булькало, а из стен то здесь, то там проглядывали побеги.

Лес.

Изнанка реальности.

Полицейская поймала Оксанин взгляд и, словно прочитав её мысли, заметила:

– То, что вы видите сейчас, не сон и не фантазия. И это вовсе не изнанка привычного мира. Это вы, Оксана Олеговна, до нынешнего момента жили на изнанке. Всё, что создано руками людей, все города и железные дороги, автомагистрали и здания из кирпича, стекла и бетона – вот фальшивая реальность. Люди однажды возомнили себя царями природы, позабыв, что Лес существовал задолго до их появления, задолго до тех времен, когда первые трилобиты выбрались на сушу. Только вообразите те непроходимые карбоновые леса, огромные вайи папоротников, хвощи и плауны, испарения разлагающейся органики, повышенное содержание в атмосфере кислорода – то был поистине расцвет цивилизации флоры. Менялась органическая жизнь, и менялся Лес. Люди лишь на время отодвинули его на окраину своей искусственной жизни. Но вы ведь знаете, что случается с вымирающими деревнями? С заброшенными индустриальными объектами? С пустыми шахтерскими посёлками и городами? Асфальт взламывает молодая поросль, сквозь бетонные перекрытия пробивается трава, и там, где ещё недавно распахивали поля, растут молодые сосны. Когда человек отступает – Лес поглощает его следы без остатка. Это и есть реальность, Оксана Олеговна. Теперь вы стали понимать.

Она замолчала, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза. Переплетённые пальцы подрагивали, и только теперь Оксана заметила царапины на костяшках пальцев и глубокие тени под глазами полицейской. Её день тоже был изматывающим и долгим. А может, это Лес выпил её силы. Лес, в котором заблудилась Альбина.

– Как бы там ни было, – сказала Оксана, поднимаясь, – я должна снова пойти туда. С вашей помощью или без.

– Тогда позвольте ещё раз посмотреть ваши документы?

Вероника Витальевна протянула руку и долго крутила паспорт, просматривая страницы на свет и раздувая ноздри, чем неуловимо напомнила Белого.

– Налицо явное магическое вмешательство, – признала она, возвращая наконец паспорт. – Возможно, очень тёмная и очень сильная магия. Гораздо сильнее того, с чем я сталкивалась ранее. И всё же не советую вам идти в Лес, вам нужно восстановить силы.

– Всё равно.

– Это может быть опасно! – полицейская поднялась тоже. – А вы не в той форме, чтобы блуждать по Лесу в одиночку! Поверьте, там водится что-то похуже русалок и мертвецов! Попробуете ослушаться, и я запру вас в камере на трое суток за хулиганство!

– Это шантаж, – побледнела Оксана.

– А Лес не увеселительная прогулка на шашлыки! – она положила на плечо Оксаны ладонь и добавила уже мягче: – Пусть розысками пропавших занимаются специалисты, вам же настоятельно советую отдохнуть. И заодно подумать, кому вы могли насолить? Кому так важна ваша дочь? Родственникам? Мужу? Общим знакомым?

Вздрогнув, Оксана отстранилась, и это не осталось незамеченным.

– Вижу, вы знаете кому, – подытожила полицейская. – А значит, расскажете мне. Давайте потратим оставшееся время именно на это.

И она достала из папки чистый бланк.