Он начал присылать ей похабные сообщения – а нам тогда было то ли тринадцать, то ли четырнадцать лет. Зоуи вежливо попросила его перестать. Ей недоставало смелости дать отпор и рявкнуть: «Отвали, придурок». Я так и сделала, когда она мне пожаловалась. Дошло до того, что мне пришлось рассказать об этом маме, и она позвонила в полицию. То есть мы с Зоуи раньше делились такими вещами, откровенничали друг с другом. Она помогала мне справляться с тревогой, а я ей – понять, чего хочет она сама. Мы дополняли друг друга, как «инь» и «ян», и друг без друга не могли нормально функционировать. Но отец расценивал это как потерю своего влияния, своей мечты и давил на Зоуи все сильнее. В результате мы отстранились друг от друга. Нам исполнилось по пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, и постепенно Зоуи перестала откровенничать со мной, стала скрытной.
Я отчетливо это помню, потому что кое в чем все же ей завидовала. Благодаря музыке Зоуи открылся другой мир, за пределами дома. Время от времени она путешествовала, выступала в ансамбле, с хором, на частных вечеринках по выходным. В ее жизни были люди, о которых я совершенно ничего не знала. Иногда ей звонили на домашний телефон. Бывало, беру трубку, спрашиваю: «Кто звонит? Что ей передать?», и мне называют незнакомое имя. Иногда Зоуи уходила в ванную, открывала кран, под шум бегущей воды шепталась с кем-то по мобильному. Или сидим мы все за столом, у нее звонит телефон, и она исчезает минут на двадцать. Раньше она все мне рассказывала, но потом у нее отбили охоту со мной делиться. Иначе она бы не оказалась такой загадкой после исчезновения.
По понятным причинам мне сейчас вспоминается один из таких эпизодов. Это было до переезда в Манчестер. Зоуи оставила мобильник на туалетном столике. Телефон зазвонил, на экране высветилась надпись, что номер скрыт. Может, в шутку, может, чтобы на минутку почувствовать себя крутой, я нажала «Ответить» и сказала: «Зоуи слушает». Сначала в трубке молчали, потом послышалось дыхание и голос взрослого мужчины, явно не нашего ровесника, спросил: «Тебе это еще интересно?»
САЛЛИ НОЛАН
Да, все были в напряжении, места себе не находили перед прослушиванием Зоуи.
КИМБЕРЛИ НОЛАН
Телефон заскользил во вспотевшей ладони, как только я сообразила, что явно не доросла до такого. Послышались шаги в коридоре, я торопливо ответила: «Да», нажала «Отбой» и положила телефон обратно на столик.
РОБЕРТ НОЛАН
Теперь-то я точно знаю, что надо было вытаскивать ее из общежития. Из той чертовой обстановки полного негатива. Никогда не перестану себя винить. Я увидел расцвет таланта Зоуи, а мир – нет и уже не увидит.
КИМБЕРЛИ НОЛАН
Тот телефонный звонок обеспокоил меня не на шутку. В следующие разы, когда у Зоуи звонил телефон, она брала трубку и после некоторого молчания отвечала: «Да». Я спрашивала, кто это, но к тому времени она уже совсем отдалилась от меня и отвечала: «Да так, никто».
А я вспоминала те слова: «Тебе это еще интересно?» Что «это»?
ЛЮ ВАЙ
Я познакомилась с Зоуи уже после, но, мне помнится, она сказала, что прослушивание прошло хорошо. Просто она предпочла Манчестерский университет.
КИМБЕРЛИ НОЛАН
В общем, отец забил ей голову своими мечтами, и она подала заявление на факультет академического вокала в Королевской Северной консерватории. А это, знаете ли, не древние хиты шпарить перед друзьями родителей после праздничного ужина. Не местечковая самодеятельность. Туда с рождения готовятся поступать. Накачиваются оперной музыкой по самое не могу, приходят по рекомендациям из частных школ, по протекции знаменитостей и так далее. Говорят на трех языках, до семнадцати лет при няньках. Несправедливо было заставлять Зоуи тягаться с такими.
САЛЛИ НОЛАН
Надо было спокойнее отнестись ко всему.
КИМБЕРЛИ НОЛАН
Не тянула на консерваторию, ну и что? В этом нет ничего постыдного. Но дома царила такая атмосфера, будто кто-то умер. То есть для отца, для Роба, так и было. Он сорвался в штопор. Добывал номера телефонов преподавателей и членов приемной комиссии, названивал им в любое время дня и ночи. Мама в ужасе молчала. Можно было подумать, что Зоуи диагностировали смертельное заболевание. Должно быть, это какая-то ошибка.
ПРОФЕССОР МАЙКЛ АНДЕРСОН,
декан вокального факультета
(Королевская Северная консерватория)
Должен признаться, что хотя я был в комиссии, которая оценивала прослушивание мисс Нолан, но забыл, как именно она спела. Зато помню довольно досадный телефонный разговор с мистером Ноланом. Вряд ли это напрямую относится к сути дела, но он был крайне расстроен и горячо переживал за будущее Зоуи.
Я поднял свои записи, проверил количество баллов, заметки комиссии – все полностью соответствовало правилам. Прослушивание длится около двадцати минут, не считая десятиминутной распевки. Абитуриентов просят подготовить и исполнить наизусть три произведения разных жанров. Хотя есть еще небольшой письменный экзамен и тест, где нужно выбрать верный ответ, но ориентируемся мы все же на результаты прослушивания. И подтверждаю, что по итогам всех этапов мисс Нолан показала себя прилежной студенткой с глубоким пониманием отдельных аспектов теории музыки. Подозреваю, что ей не хватило того, что называется природным талантом и любознательностью, необходимой для того, чтобы полностью посвятить себя учебе. Речь идет о факультете, где конкурс на место чрезвычайно высок, и было бы несправедливо принимать студентов, не обладающих вышеупомянутыми задатками. Несправедливо, прежде всего, по отношению к самим студентам. Нет ничего хуже, чем видеть, как кто-то с трудом справляется с программой не по своей вине.
КИМБЕРЛИ НОЛАН
Пока отец сходил с ума, а мать позволяла вытирать об себя ноги, сестра тайком пробралась в ванную и перерезала себе вены.
САЛЛИ НОЛАН
Ким вовремя ее нашла. Такой ужас мне и в голову не приходил. Тогда это были худшие дни в моей жизни. Зоуи твердила: «Простите, простите». Меня просто убило то, что она просила прощения не за вены, а за дурацкое прослушивание в дурацкую консерваторию, будто они дороже жизни.
ЭНДРЮ ФЛАУЭРС
Я-то познакомился с Зоуи уже после, но в самом начале наших отношений, естественно, заметил шрамы. И решил не задавать вопросов. Я учился в Хэрроу[9], и, когда мне было четырнадцать, мой сосед по комнате повесился. Нечто подобное случилось и в моей семье.
После этих двух случаев я стал бояться говорить на подобные темы.
Когда Зоуи выложила мне все про попытку самоубийства, мне даже не пришло в голову спросить, почему она это сделала. У меня у самого была черная полоса. Наверное, я тогда подумал: «Разумеется, хотела покончить с собой. Все хотят». Выглядело как безразличие, но на самом деле я просто не мог, не хотел снова ступать на эту зыбкую почву. В некотором смысле я виню себя за это. Прояви я чуть больше интереса к жизни Зоуи, мы бы лучше знали о ее переживаниях и о причине случившегося.
КИМБЕРЛИ НОЛАН
Странное было время – мне тоже приходилось трудно, я всю жизнь находилась в тени Зоуи, но росла совершенно непохожей на нее.
Быть близнецами – та еще задачка. Я-то всю жизнь ее решала, а вот Зоуи по-настоящему столкнулась с ней только в семнадцать, после того как порезала себе вены.
В детстве я пыталась обрести собственное «я» через книги, музыкальные группы, фильмы и так далее, но это тяжело, когда ты изо дня в день противопоставлен своему двойнику. Бывало, смотришь в зеркало – и видишь не себя, а сестру. А поскольку у нее все получалось намного лучше, я всегда себя чувствовала чем-то вроде черновика.
Но тело менялось, ум тоже. Я уже прошла этот путь, а Зоуи его еще только начинала. Я радовалась, что все в прошлом, что скоро я выйду в большой мир. У Зоуи же, по крайней мере в течение нескольких месяцев, было чувство, что жизнь закончилась. У отца полный крах надежд, мать не понимает. Сообщения и звонки, которые были до прослушивания, прекратились.
Наверняка ей было очень тяжело.
Она постоянно хваталась за телефон: проверит и разочарованно кладет обратно. Наверное, люди из мира музыки перестали с ней общаться. Я старалась поддерживать ее, но в каком-то смысле мы к тому времени были как чужие. А еще я не могла скрыть свою радость. Меня приняли на факультет английской филологии Манчестерского университета. Я рвалась начать самостоятельную жизнь и узнать, что я собой представляю без сестры.
САЛЛИ НОЛАН
Врачи сошлись во мнении, что это был крик о помощи. Мы думали, Ким поедет в университет, а Зоуи побудет дома, придет в себя, решит, чем хочет заниматься. Но ей эта идея не понравилась. Видимо, она начала понимать, как жила Ким все эти годы, каково это – чувствовать себя второсортной. Мы внушили ей, что нельзя проявлять слабость, вот она и поехала в университет «через не хочу».
РОБЕРТ НОЛАН
Девочки росли, обеим нужно было личное пространство, но в то же время они были еще детьми, не знающими, чего они хотят. Зоуи не поступила в консерваторию, но обеих приняли в Манчестерский университет. Казалось, это знак судьбы. Я позвонил в общежитие, объяснил ситуацию, мол, одна из моих дочерей переживает непростой период, можно ли поселить их вместе? Я имел в виду хотя бы в одном корпусе, но они оказались на одном этаже и даже в одной квартире.
КИМБЕРЛИ НОЛАН
Если ты из Сток-он-Трента, Манчестер для тебя все равно что Нью-Йорк. Это Joy Division[10], New Order[11], The Smiths…[12] «Definitely Maybe»[13]. Это книжные магазины, Бёрджесс[14], бары, парни, кафе.
Культура и сама жизнь.
Но заветная мечта о том, чтобы наконец-то выйти из тени Зоуи, рассыпалась в прах. Стало еще хуже. От меня ожидалось, что я буду ее нянькой. Все кончилось, не успев начаться. Стоило заселиться в общежитие, как все вернулось в обычную колею. Зоуи заводила друзей, встречалась с парнями, а я – нет. Нас снова было двое, причем одна улыбчивее и общительнее другой. На что было надеяться? Ни у нее, ни у меня прежде не было парня, серьезных отношений. А потом она стала встречаться с Эндрю, с которым я, вообще-то, первая познакомилась, и он мне очень понравился. Было тяжело.
ЭНДРЮ ФЛАУЭРС
Не стану оскорблять память Зоуи заявлениями, что мы были по-настоящему близки. Если бы не ее исчезновение, я едва вспоминал бы о ней все эти годы. Но человек, практически еще ребенок, пропал. Конечно же, это трагедия. Ей было не суждено попрощаться с детством и с амбициями. Возможно, скажете вы, случившееся вполне соответствует роли, которую отвели Зоуи такие люди, как ее отец, Финтан Мерфи, Лю Вай. В наше время жертву восхваляют и превозносят до небес. Вот Зоуи и сделали жертвой. Вечной и невинной. В их воспоминаниях она до сих пор предстает безупречной, наивной и непорочной. Однако те, кто знал ее настоящую, сразу почувствуют фальшь. Эта девушка, как и все, ела, ходила в туалет, спала, мечтала, занималась сексом, смеялась над неприличными шутками. Повторяла косные, устаревшие суждения своих родителей. Ей не хватало индивидуальности, на всех фотографиях у нее вымученная улыбка. Короче говоря, Зоуи ничем не отличалась от сверстниц. Но это не обязательно было ее истинное лицо, и вряд ли она осталась бы такой навсегда. Просто у нее не было возможности повзрослеть. Разумеется, она не была святой, но идеализированное представление нивелирует ее индивидуальность, сложную личность, какой она была в реальности.
Как я во все это ввязался?
Ах да, еще про музыку. На мой взгляд, типичная слащавая попса. Откровенно говоря, пение Зоуи не особо впечатляло. Манера исполнения заученная, искусственная. После пяти пинт еще пустишь слезу, но трезвым, среди бела дня? Точно нет. На вечеринках она всегда исполняла свой коронный номер, «Ombra mai fu»[15]. Позорище. Она совсем не знала итальянского, для нее эта ария могла бы с тем же успехом быть о сточных водах, но отец заставил ее поверить, что это – высший класс и образец утонченности. В Сток-он-Тренте возможно. А по мне, такая же тягомотина, как «Wonderwall»[16] в караоке.
ЛЮ ВАЙ
Никогда не слышала про попытку самоубийства. Мы ведь познакомились уже позже. Теперь все становится одновременно яснее и печальнее. И начинаешь в какой-то степени понимать, почему злилась Ким.
КИМБЕРЛИ НОЛАН
Ох уж эта Лю Вай. Да не злилась я. Просто мою жизнь будто поставили на паузу. Думалось, ну вот, теперь я и в восемнадцать не заживу по-настоящему. Это случится не раньше, чем каждая из нас пойдет своей дорогой.
О проекте
О подписке