Наконец-то я помылась и спустилась вниз. После душа кончики моих волос все еще оставались влажными. Мама уже ждала на кухне, она стояла за бледно-синей столешницей, наливая кофе в термокружку. Благодаря утюжку ее белокурые волосы стали идеально прямыми и гладкими. На белой блузке не было видно ни одной складки.
– Доброе утро, дорогая. – Она обернулась, и на ее лице появилась легкая улыбка. – Что-то ты рано.
– Не могла уснуть.
Утро было жутким. Я проснулась в четыре часа, и в моей голове всплыло множество мыслей. Каждый раз, когда я пыталась заснуть, вспоминала о чем-то еще. Я думала о тренере, который, возможно, заметит меня на соревнованиях, о том, что сказал Коди в субботу вечером. Если Себастьян не хочет играть, неужели он все бросит?
– Ты хорошо себя чувствуешь?
– Да, просто не выспалась. У меня тренировка, так что решила встать. – Я подошла к буфету и, открыв дверцу, изучила полки. – А где «поп-тартс»?
– Закончился. Куплю во время обеденного перерыва. Сегодня поешь хлопья.
Я схватила коробку с кукурузными хлопьями и направилась к холодильнику.
– Сама куплю.
– Не нужно, – мама посмотрела на меня, делая из термокружки глоток. – Не хочу, чтобы ты тратила заработанные деньги на печенье. Нам хватает денег на продукты, дорогая, хоть бы и на бесполезный «поп-тартс».
– У нас есть деньги, но если тебе не нравится это печенье…
– Потому что это самое отвратительное, что можно взять в рот, – перебила она, но затем замолчала, глядя на потолок. – Хотя бывает и хуже.
– Фу, мама! – простонала я.
– Ага.
Мама подошла к столу, но не села. Она молчала. Я съела несколько ложек хлопьев, а затем перевела взгляд на нее.
Она наблюдала в маленькое окошко над раковиной, но я знала, что она не смотрела на задний двор. Да и не на что там было глядеть: одна трава да старая мебель для патио, которым мы теперь редко пользовались.
Когда папа жил с нами, с лета и до самого Хеллоуина они с мамой сидели во дворе до ночи и разговаривали. Раньше там был очаг, но несколько лет назад он развалился. Мама хранила его еще год, а затем выбросила.
Она держалась даже после того, как все рухнуло.
Раньше мы с Лори любили сидеть на балконе и подслушивать, но мне кажется, они догадывались об этом, потому что разговаривали только о скучных вещах: работе, счетах, запланированных, но так и не взятых отпусках, ремонте унылого синего буфета на кухне, который так и не состоялся.
Оглядываясь назад, я могу точно назвать месяц, когда все начало меняться. Тем августом мне было десять. Это случилось тогда, когда их разговоры во внутреннем дворике превратились в тихий шепот, и закончилось тем, что папа ворвался внутрь, захлопнув за собой дверь, а мама погналась за ним.
Мама всегда гонялась за папой.
Нынешняя мама мне нравилась больше.
Меня поглотило горькое чувство вины, и я опустила ложку. Ужасно, что я так думала, но ведь это правда. Нынешняя мама, если ей позволяло время, готовила ужин, спрашивала о школе и шутила, проводила вечера вместе со мной за просмотром «Мам в танцах» или «Ходящих мертвецов», поедая на диване мороженое. Прежняя мама часто ужинала наедине с папой, да и дома не отходила от него.
Прежняя мама полностью отдавала себя отцу, каждую секунду своей жизни.
Улыбка исчезла с ее лица, и мне стало интересно, о чем она думает. О папе? О той жизни, когда она еще не стала страховым агентом, живущим от зарплаты до зарплаты? О жизни, когда не проводила ночи в одиночестве?
Ложка лязгнула по миске.
– Мам, ты в порядке?
– Что? – Она моргнула пару раз. – Да, конечно. Все нормально. Почему ты спрашиваешь?
Я несколько секунд не отводила от нее взгляда, не зная, стоит ли ей верить. Мама выглядела хорошо, как вчера или накануне, но вокруг рта и глаз появились слабые морщинки. Ее брови нахмурились, а глаза, такие же карие, как у меня, но с зеленым оттенком, казались обеспокоенными.
– Выглядишь грустной.
– Нет, просто задумалась. – Коснувшись моей щеки, она наклонилась и поцеловала меня в лоб. – Меня не будет допоздна, но завтра вернусь домой к ужину. Думаю, можно будет приготовить спагетти.
– А тефтели? – спросила я, надеясь на самодельные мясные шарики.
Мама отступила назад.
– Только если ты постираешь. Куча полотенец требует твоей любви и внимания.
– Заметано. – Я вскочила со своего места, чтобы положить миску и ложку в раковину.
Ополоснув посуду, я поставила ее на полку над сломанной посудомоечной машиной.
– Что-нибудь еще нужно сделать?
– Хм, – она направилась в гостиную, перебрасывая сумочку через плечо, – может, помоешь ванную комнату?
– Вот теперь ты пользуешься моей любезностью.
Мама улыбнулась в ответ.
– Просто постирай полотенца – и получишь тефтели.
Я очень этому обрадовалась.
– И куплю тебе обезжиренный «поп-тартс», – добавила она.
– Сделаешь это – и я с тобой больше никогда не буду разговаривать!
Она засмеялась, схватив свой серый пиджак с перил.
– Ты вроде как должна со мной разговаривать. Я же твоя мама. Ты не можешь от меня сбежать.
– Я найду способ сделать это, если ты зайдешь в дом с обезжиренным печеньем.
Мама открыла входную дверь.
– Ладно, они будут полны сахара и жира, как ты любишь. Увидимся вечером.
– Люблю тебя. – Я подошла, чтобы закрыть дверь, но прислонилась к проему, наблюдая, как она балансирует по дорожке на каблуках.
Кусая нижнюю губу, попыталась унять странное чувство беспокойства. Мама уверяла, что с ней все в порядке, но я знала правду. Быть может, она никогда не придет в норму. Пусть она и была здесь, но душой и сердцем до сих пор стремилась к отцу.
Я сосредоточилась на упражнениях, которые мы выполняли во время тренировки. Это значило, что после занятий Роджерс не станет читать мне нотации. Уходя, я чувствовала себя в миллион раз лучше, чем в пятницу.
Дома я смыла с себя пот, затем пообедала беконом, разогретым в микроволновке, и тарелкой хлопьев. Как только зашла в гостиную, на кофейном столике зазвонил телефон. Увидев на экране имя, я застонала и отправила вызов на голосовую почту, после чего схватила пульт и включила «Инвестигейшн дискавери».
По телевизору шли «Опасные женщины», и я плюхнулась на диван с книгой в руках. Вчера вечером закончила первый том и прочитала пару глав второго, но не могла дождаться, чтобы вернуться в «Двор ночи» и владения фейри.
И к Ризанду[8].
Просто не могла о нем не вспомнить.
Я свернулась калачиком в уголке дивана, надеясь продолжить чтение, как вдруг раздался стук в дверь. На миг я захотела проигнорировать гостя и заблудиться на страницах книги, но, когда постучали снова, встала, вздохнула и направилась в холл.
Выглянув в окошко, почувствовала, как сердце содрогнулось. Себастьян.
Не в силах бороться с расползающейся по лицу глупой улыбкой, я открыла дверь.
– Привет, – поздоровалась я.
– Занята? – Себастьян оперся рукой о дверной проем и наклонился вперед, отчего его выцветшая футболка натянулась на бицепсах и привлекла мой взгляд.
– Не совсем. – Я отступила назад, чтобы впустить его, но он не двигался.
– Класс. Я собираюсь на озеро, испачкать машину. Ты в игре? – подмигнул Себастьян, и, черт побери, как же эта его мимика была хороша. – Будет весело.
Я уже и забыла о победе в бадминтоне.
– Конечно. Подожди, захвачу ключи.
Я надела старые кроссовки, схватила телефон и сумку и последовала за Себастьяном на улицу.
– Что планируешь делать?
– Помнишь пыльные дороги у озера? Они нанесут машине колоссальный ущерб.
Я уселась на пассажирское сиденье, а Себастьян сел за руль.
– Не понимаю, чем я могу помочь.
Он пожал плечами, поворачивая ключ.
– Просто хочу, чтобы ты составила мне компанию.
От его слов в животе запорхали бабочки, и я откинулась на сиденье, отчаянно игнорируя это чувство. Яркий солнечный свет струился сквозь лобовое стекло. Себастьян схватил с пола бейсболку. Надев ее, низко опустил козырек, и я вздохнула.
Ничего не могу с собой поделать.
Парни в бейсболках – моя слабость, а Себастьян в ней выглядел просто великолепно. Что-то в этой старой потертой кепке подчеркивало точеную линию его скул.
Тьфу.
Я закрыла глаза, убеждая себя смотреть на него только как на друга. И желательно всю оставшуюся жизнь. Или, по крайней мере, следующий год или около того. Это звучало как хороший план. Мне действительно нужно было взять под контроль мысли.
Чтобы отвлечься, я закатила глаза и включила радио.
– Я не была на озере с тех пор, как Кит попытался вместо водных лыж покататься на беговых.
Себастьян рассмеялся.
– Боже, когда это было? В июле? Такое чувство, что прошла уже целая вечность.
– Да, – я схватилась за край футболки, – мы виделись прямо перед тем, как ты уехал в Северную Каролину.
– Не могу поверить, что с тех пор ты не была там. Это потому, что ездить на озеро весело только со мной? – поддразнил Себастьян и потянулся ко мне, чтобы хлопнуть меня по руке. – Признавайся.
– Все именно так. – Я убрала его руку и положила ногу на ногу. – Мы, девушки, не особо любим ездить на озеро. – По крайней мере, это не было ложью. – Как думаешь, Меган и Филипп начнут снова встречаться?
– Одному Богу известно. Наверное. А потом они снова расстанутся и опять сойдутся, – усмехнулся он. – Филипп хочет вернуться к Меган. Он открыто об этом говорит.
– Это круто.
Себастьян удивленно изогнул бровь, глядя на меня.
– Большинство парней не признаются в этом своим приятелям, – пояснила я.
– Ты это знаешь, потому что ты – парень?
– Да, втайне от всех я – парень.
Себастьян проигнорировал мои слова.
– Думаю, когда парень действительно влюблен в девушку, ему все равно, кто об этом знает. Ему не стыдно за свои чувства.
Пришлось поверить ему на слово.
Озеро находилось примерно в двадцати минутах от города, туда вело несколько гравийных и грунтовых дорог. Насколько я знала, оно прилегало к частным владениям семьи Кита, но его не охраняли, поэтому люди могли пользоваться озером так, как им хотелось.
Себастьян свернул на подъездную дорогу. Колеса то и дело попадали в ямы, поднимая пыль, которая за считаные секунды покрыла «джип».
– Кит на тебя разозлится, – засмеялась я, выглядывая в окно, – но сам наверняка сделал бы то же самое.
– Черт, он бы взял свою машину, обвалял ее в грязи, а потом привез мне. Так что я совсем не переживаю.
После часовой езды по труднодоступным дорогам все мое тело болело, а машина изменилась до неузнаваемости. Мы повернули обратно, как вдруг за деревьями я заметила озеро. В моей груди поселилась тоска. Я вспомнила, что мне снова придется вернуться в пустой, тихий дом, который напоминал мне скелет. Это был лишь набросок, без наполнения.
Меня охватило чувство вины. Наш дом имел наполнение. Здесь жили мы с мамой и сестра, когда она возвращалась домой. Мама делала все возможное, чтобы дом стал уютным, но сложно было отрицать, что кое-чего там не хватало.
Меня не покидало ощущение, что мама жила лишь наполовину.
Она работала, отдыхала, снова работала, ужинала, ложилась спать. А на следующий день все повторялось. Такую жизнь нельзя назвать полноценной.
– Мы можем немного задержаться? – спросила я, спрятав руки между колен. – Или ты торопишься?
– У меня больше нет дел. Давай я еще пару раз прокачусь, и спустимся к пристани.
– Отлично, – прошептала я.
Пока Себастьян ездил, я и словом с ним не обмолвилась. Он остановился у кустов, и я отстегнула ремень безопасности.
– Подожди немного, – попросил он.
Я удивилась, когда Себастьян выпрыгнул из машины, оббежал ее спереди, открыл мою дверь и поклонился.
– Миледи.
– Ты серьезно? – засмеялась я.
– Я – джентльмен, – Себастьян протянул руку.
Позволив ему помочь, я спрыгнула, и тут его вторая рука оказалась на моем бедре. Удивленная таким жестом, я дернулась и поскользнулась на мокрой траве.
Себастьян поймал меня. Его рука соскользнула с бедра и обхватила мою талию. Он прижал меня к своей груди. От неожиданности у меня перехватило дыхание. Наши тела оказались рядом. Я подняла голову. В горле пересохло. Я не видела его глаз, поскольку они были спрятаны под козырьком, но сердце колотилось так быстро, что я задумалась, не чувствует ли он это.
Мы оказались слишком близко.
– Проблемы?
Себастьян засмеялся, но в его смехе послышалось что-то еще. Он был глубже, чем обычно, и от этого у меня по спине пробежала дрожь.
– Не знаю, могу ли я пустить тебя на пристань.
– Ой, да ладно.
Мне нужно было пространство, пока я не сделала что-нибудь глупое: например, обняла его за плечи и поцеловала.
Себастьян улыбнулся, и это было единственное предупреждение.
Внезапно он наклонился, обхватил рукой мои колени, и через секунду я взмыла в воздух, свисая с плеча Себастьяна, который крепко обнимал меня за бедра.
Я завопила и вцепилась ему в футболку.
– Что ты делаешь?
– Помогаю тебе добраться до пристани.
– Боже мой!
Я держалась за его за футболку, а мои волосы свисали вниз, закрывая обзор, как толстый занавес.
– Я сама могу идти!
– Даже не знаю… – Себастьян двигался вперед.
– Себастьян!
– Если бы ты упала и поранилась, я бы никогда себя не простил. – Он перешагнул через ветку. – И тогда твоя мама разочаровалась бы во мне, а твоей сестре пришлось бы вернуться домой. А я ее боюсь.
– Что? Почему ты боишься Лори?
– Лори сильная. Один ее взгляд способен скручивать некоторые части моего тела, которые я предпочел бы поберечь.
Я осмотрелась. Машины уже почти не было видно. Я ударила парня по спине, отчего он ускорил темп, и я начала подпрыгивать на его плече.
– Это было невежливо.
– Я тебя ударю.
– Ты уже меня ударила.
Сквозь деревья прорывался солнечный свет, а каменистая грязь и сломанные ветки сменились травой. В воздухе появился приятный запах влажной почвы.
– Теперь ты можешь меня поставить.
– Еще секунду.
– Что за…
Внезапно он схватил меня двумя руками и завопил:
– I believe I can fly. I believe I can touch the sky…[9]
– Боже мой! – Из меня вырвался смех, хотя шанс, что я расцарапаю всю его спину, был крайне велик.
– I think about it night and day!
– Ты такой глупый! – Я снова подавилась смехом. – Что с тобой?
– Spread my wings and… что-то там еще!
Себастьян остановился, и я соскользнула с его плеча. С поразительной легкостью он поймал меня, и я медленно скатилась по его груди. Качнувшись назад, я присела на мягкую траву, запустив в нее пальцы.
– Ты… ты не в порядке.
– А мне кажется, что я изумительный. – Он упал рядом. – Не всем повезло услышать мой скрытый талант.
– Талант? Ты вопил как раненый белый медведь.
Себастьян закинул голову и так сильно рассмеялся, что бейсболка свалилась на землю.
– Ты просто завидуешь, что не обладаешь ангельским голосом.
– А ты бредишь!
Я взмахнула рукой, но Себастьян оказался чертовски быстрым и легко поймал меня за запястье.
– Не надо драться! Боже, ты как пятилетний ребенок.
– Я покажу тебе пятилетнего ребенка!
Я попыталась освободиться, но Себастьян подался вперед, и я потеряла равновесие.
Каким-то образом (и я никогда не пойму, каким) мы оказались опасно близко. Мои ноги спутались с его ногами, и я почти лежала на нем. Наши глаза оказались рядом.
Вот только Себастьян мне в глаза не смотрел.
По крайней мере, мне так показалось. Я чувствовала, что его взгляд прикован к моим губам, и от этого в животе запорхали бабочки. Казалось, время остановилось. Я ощутила каждую частичку его тела, с которой соприкасалась. Его рука все еще обвивала мою талию, а бедро прижималось к моей ноге. Футболка Себастьяна оказалась под моей ладонью, и я почувствовала его крепкую грудь.
– Я брежу? – переспросил он хриплым голосом.
Я вздрогнула.
– Да.
Себастьян поднял руку и осторожно убрал с моего лица прядь волос. В эту секунду я перестала дышать. Его рука все еще оставалась на моем затылке. Прошло несколько секунд, всего несколько ударов сердца, и он издал звук, который я никогда раньше не слышала. Звук был хриплым и низким и, казалось, исходил из самой глубины его души. И тогда я не задумываясь опустила голову…
И поцеловала его.
О проекте
О подписке