21 июня, 12:15 по западногренландскому летнему времени.
Гренландия, Тасиилак
«Елена еще жива…»
Мария цеплялась за соломинку надежды, хотя в остальном полицейский отчет внушал только ужас.
Сжимая в руках кружку дымящегося кофе, она сидела в уютной столовой при отеле «Красный дом». Помещение состояло из нескольких столиков, кресел, читального зала и высокого стеллажа, заставленного разноцветными снегоступами, как новыми, так и видавшими виды. При иных обстоятельствах обшитый вагонкой и с панорамным видом на бухту Короля Оскара отель показался бы Марии очаровательным.
В столовой собралось десятка два местных. Похоже, все услышали взрыв от торпеды, и всем в деревеньке хотелось знать подробности.
Взгляды собравшихся устремились на единственного свидетеля.
– Тоннеля больше нет, – доложил, сидя за столом, офицер Ханс Йорген. На нем была отороченная мехом куртка поверх формы цвета хаки. И в акценте, и в коротко стриженных светлых волосах читались датские корни. – Торпеда разрушила фасад. Откололась крупная часть.
– Про субмарину подробнее можете рассказать? – спросил коммандер Пулман. Когда они приземлились в Гренландии, до них сразу же дошел слух, что в заливе видели субмарину. Коммандер увязался за Марией и Джо, а экипаж самолета остался присматривать за бортом, потому что с гор налетел штормовой ветер. – На рубке были какие-нибудь знаки? Буквы или цифры?
Йорген покачал головой.
– Я же говорю, когда я прибыл во фьорд, ледник уже взорвали. Я только на три километра успел подплыть. Еще повезло, что разглядел подлодку в бинокль, когда она погружалась.
Мария стиснула кружку.
– Вы точно видели доктора Каргилл, как ее забирают на борт?
Йорген кивнул.
– Она была в ярко-синей парке, а команда подлодки – в черных неопреновых костюмах. Трудно было не заметить.
Мария обратилась к Пулману:
– Можно отследить путь субмарины?
Коммандер укоризненно посмотрел на пыхтевшего сигарой Джо.
– На земле я многого сделать не смогу, но мы получаем данные от звуковых буев, которые успели сбросить. К счастью, наш «Посейдон» оснастили новейшими моделями. Они дальнобойные и несколько дней способны генерировать звуковые импульсы. Их данных вполне достаточно, но вот если бы мы поднялись в небо…
Он пожал плечами.
«В ближайшее время это исключено», – поняла Мария.
Даже сюда они летели недолго, но им показалось, что вертолет поместили в шейкер. Ветер постоянно набирал силу, с каждой минутой становясь все свирепей. Пилот сжимал рукоятку штурвала побелевшими от напряжения пальцами и беззвучно молился. К тому времени как они сели, волосы у него на голове слиплись от пота.
«Сейчас мы никуда не полетим».
– А что с остальными? – спросил кто-то из местных. – Те трое, что отправились с этой женщиной?
– Ааp! – добавил кто-то на инуитском.
Йорген обернулся к толпе.
– Utoqqatserpunga, – виновато произнес он. – Не знаю. Я видел только доктора Каргилл.
Джо выпустил облачко дыма.
– Они либо мертвы, либо заперты внутри ледника.
Пулман наклонился ближе и, понизив голос, сказал:
– Если они живы, то могут рассказать, что произошло и кто увез доктора Каргилл.
– Вот именно, если, – напомнил Ковальски.
Йорген кивнул.
– Живы они или нет, вам их не достать.
– Я могу, – произнес голос из толпы.
Вперед выступил худой юноша в куртке и ботинках из шкур. На вид ему было не больше четырнадцати. Гладкий лоб прикрывала ровная «шапочка» густых черных волос.
Йорген обернулся к нему:
– Нука, тоннель обвалился. Внутрь никак не проникнуть.
– Путь есть, – с вызовом произнес мальчик.
Йорген хотел было возразить, но его опередил Джо:
– Что за путь?
– Я покажу. – Нука ткнул большим пальцем в сторону двери, которую ветер усердно пытался сорвать с петель.
– Забудьте, – предупредил Йорген. – Никто не пойдет в пасть этому питераку.
– Nаа, я иду. – Нука развернулся в сторону выхода. – Там мой дед.
Теперь Мария поняла, откуда в нем такое упрямство: юное лицо инуита светилось страхом и решительностью. Его дед Джон Окалик был старейшиной инуитов, и это он сопровождал отряд Елены.
Джо встал и раздавил наполовину докуренную сигару. Значит, нервы у него на пределе.
– Я с тобой, парень.
– Джо… – обернулась к нему Мария.
Ковальски отмахнулся.
– Да будь я проклят, если стану сидеть сложа руки и слушать, как ветер пытается сорвать крышу. – Он посмотрел на нее. – Если есть хоть малейший шанс, что ребята там живы, я их хоть на экскаваторе откопаю. Кроме них, никто не знает, что случилось с твоей подругой.
Мария взяла его за руку.
– Знаю. Я просто хотела сказать, что иду с тобой.
Ковальски напрягся.
– Погоди. Я не о том. Лучше будет, если…
Мария перебила его, поднимаясь на ноги:
– Нет. Ты говорил слишком зажигательно.
Джо твердо посмотрел на нее, решая, как сильно можно будет надавить, а затем пожал плечами, приняв единственно верное решение.
Йорген посмотрел сперва на одного, потом на другого.
– Вы оба рехнулись.
– Меня и похуже оскорбляли. – Джо махнул рукой Нуке: – Веди, малец.
Нука направился к двери.
– Идем. Мой дед еще жив, но времени мало. Надо спешить.
– Хоть бы ты был прав. – Джо похлопал мальчишку по худому плечу. – Неохота впустую жопу морозить.
– Надо рискнуть, – сказал Мак.
Стоя по пояс в ледяной воде, он отодвинул засов на двери. Обернулся к Джону и кивнул.
Умирать – так на своих условиях.
Полчаса назад ледник содрогнулся от мощного взрыва.
Мак уже приготовился к тому, что их погребет под тоннами льда. Однако время шло, эхо взрыва смолкло, а они по-прежнему оставались в живых. Потом стала прибывать вода, а значит, лед, обрушенный взрывом, запрудил канал.
Мак почти не сомневался, что нападавшие взорвали выход из тоннеля. Хлопнули на прощание дверью.
Мак не хотел тонуть, точно попавшая в ловушку крыса. Сделав глубокий вдох, он толкнул дверь. Далось ему это не без труда, потому что мешала толща воды снаружи. Он сжался, приготовившись к нападению полчища механических крабов… но, посветив фонариком, обнаружил, что половину кормы снесло. Остатки трюма превратились в тлеющие развалины. На воде тоже кое-где плавали пятачки пламени.
Сквозь густой дым виднелось красноватое свечение немногих уцелевших крабов. Они сидели на горящих кусках дерева или ледяных валунах. Двое даже оседлали плавающий в воде труп. Большинство не двигалось, их внутреннее пламя угасало. Некоторые, впрочем, еще слабо шевелились.
Какое бы летучее вещество ни питало эти создания, оно, похоже, теряло силу. Мак взглядом поискал остальную часть механической армии. Может, не устояли перед нахлынувшими водами и утонули?
Джон похлопал его по плечу и указал на пробоину в корпусе. Затем ткнул пальцем вверх. Мак кивнул.
Надо вылезать из воды.
И Мак, и Джон надели под одежду непромокаемые гидрокостюмы, которые, впрочем, не защищали от холода. Он проникал глубоко, ноги уже немели, и становилось трудно ступать по скрытому под черной водой неровному днищу.
Наконец друзья выбрались в пробоину и полезли вверх по сломанным ребрам корабля, старательно избегая тлеющих участков. На палубе они увидели, что передняя часть судна цела, а нос дау по-прежнему накрепко вмурован в лед.
С потолка сорвался кусок льда и рухнул в воду. В борт ударила волна, прибив к нему озерца пламени и еще больше трупов.
Мак постарался не думать о друге Нельсоне.
«Сейчас не время для скорби», – сказал он себе. Вот ледопад – проблема насущная.
Пока они отсиживались в каюте, ледник то и дело содрогался и оглушительно трещал. Лед давил на этот хрупкий карман, и Мак знал, что их ждет. После десятка лет здесь ледник стал для него как открытая книга.
«Задерживаться нельзя. Свод того и гляди рухнет».
Хотя и это в конечном счете не самое страшное. Поток талой воды превратился в озеро, вода прибывала, и уровень ее устойчиво поднимался, вытесняя дым в сжимающийся воздушный карман. Дышать становилось труднее.
Джон хрипло закашлялся.
К несчастью, его услышали.
Из дымной пелены по правому борту донесся рев. Сердце ушло в пятки, и Мак попятился к ограждению по левому борту. Он же помнил, что из кувшинов с маслом на волю вырвались не только крабы.
Он глянул вниз. Упавшие со свода глыбы льда вперемешку с камнем образовали на берегу канала этакий волнолом между кораблем и порогами.
И в этом лабиринте что-то двигалось.
Сквозь дым шла массивная, подсвеченная пламенем фигура. Привлеченная кашлем, она направилась к Маку. По пути скрылась в очередном облаке дыма.
Мак затаил дыхание, опасаясь издать хотя бы малейший звук, и напряженно вглядывался во тьму.
«Куда оно…»
Дау содрогнулся от удара в борт. Мак упал на колено, зато Джон устоял. Вскинув ружье, инуит целился во тьму.
Чудовище разочарованно взревело, плюясь огнем и обнажив полыхающие лезвия зубов. Звериную голову венчали загнутые бронзовые рога. Создание встало на дыбы и с ревом замолотило по воздуху передними ногами, тыльная сторона которых щетинилась изогнутыми лезвиями.
Опустившись на четвереньки, оно вновь скрылось в задымленной тьме.
С потолка в поднимающуюся воду упал еще кусок льда. Мак с Джоном испуганно переглянулись.
«Нельзя тут оставаться».
Если их не убьет эта тварь, то за нее это сделают холод, вода и лед. Нужно было найти другой путь отсюда, в обход огненного быка.
«Но как?»
– Ни за что! – воскликнул, перекрикивая бушующий ветер, Ковальски.
Спасательный отряд сгрудился с подветренной стороны от трех красных снегоходов и саней в собачьей упряжке. Хаски, поросшие густым мехом, вырыли себе небольшие ямки во льду и свернулись в них, дыша паром и не обращая на холод внимания.
На упряжке приехал Нука: паренек полагался на глаза и нюх питомцев, чтобы избежать расселин во льду, а было их под снегом немало.
Покинув отель, группа погрузилась в грузовик «Рам-2500» на больших рельефных колесах и отправилась по ненадежной гравийной дороге на верхушку ледника Хельхейм. Ветер непрестанно хлестал машину, грозя ее опрокинуть. У края ледника спасатели остановились близ скопления синих хижин и припаркованного тут же десятка снегоходов. Семья Нуки владела туристической фирмой, водившей экскурсии.
Еще оказалось, что его мать и отец – члены поисково-спасательного отряда, который отправился на материк. Вместе с ними туда же уехало большинство опытных членов команды из деревни.
Ковальски разочарованно взглянул на то, что досталось им.
Йорген отбросил недоверие и пошел с их отрядом. Как и двое местных: коренастые старики, приходившиеся Нуке родней (вообще родней ему приходилась почти вся деревня). Сейчас они привязывали веревку к заднему бамперу снегохода.
Нука свернул противоположный конец троса и повесил его себе на плечо.
– Это единственный путь к сердцу ледника, – сказал он, махнув рукой за снегоход. – Спускаемся через колодец.
– Ни за что, – повторил Ковальски.
Он выглянул из укрытия, и ветер чуть не сорвал с него лыжные очки. Их обеспечил Нука – вместе со шлемом и теплой паркой, которая, впрочем, оказалась слишком мала: рукава почти не закрывали запястий.
В десяти ярдах от стоянки белую поверхность ледника пересекала синяя лента талой воды, спускавшейся с верховьев и стекавшей по спирали в отверстие диаметром десять футов. Колодец, как назвал его Нука.
«Больше походит на ледяной водоворот».
– Предлагаешь спуститься в дыру по веревке? – фыркнул Ковальски.
Нука к тому времени облачился в непромокаемый гидрокостюм, защищающий все тело, даже лицо.
– Не впервой.
Мария подвинулась ближе.
– С чего ты взял, что дыра ведет к реке, вытекавшей из Хельхейма?
– Доктор Макнаб говорил, – ответил Нука. – Когда нет туристов, я иногда помогаю Маку составлять карты каналов и потоков. Это бесконечная работа, потому что здесь все постоянно тает и движется.
Ковальски выпрямился.
– Если ты прав и дыра правда ведет куда надо, я с тобой.
– Ты слишком толстый, – поморщился Нука.
Ковальски взглянул на свой живот. Вот это наглость!
– Это мускулы.
– Ага… Даже если протиснешься в отверстия там внизу, – паренек указал на короткие рукава парки, – то в мой запасной гидрокостюм точно не влезешь.
– Как насчет меня? – вызвалась Мария. – Мы с тобой примерно одинаковой комплекции.
Нука окинул ее взглядом с головы до ног и пожал плечами:
– Ну да.
– Вот уж дудки. – Ковальски заступил ей дорогу.
Мария, однако, не обратила внимания.
– Давай костюм, – велела она внуку старейшины и только потом обратилась к Ковальски: – Мы с сестрой много лет лазили по пещерам во время исследований. Навыков работы с веревкой мне хватит за глаза.
– По-твоему, это похоже на скальную породу? – Ковальски указал на жерло колодца.
– Одного я туда Нуку не отпущу, Джо.
Озабоченность Марии он понимал, однако и соглашаться не спешил.
Нука передал Марии непромокаемый гидрокостюм. Та осмотрела мужчин, как бы мысленно примеряя его на них, и сказала:
– Ни на кого из вас не налезет.
Ковальски по опыту знал, что в этой битве ему не победить. Поэтому вскинул руку и произнес:
– Ладно. Давай помогу втиснуться в эту хреновину.
Скинув теплый внешний слой одежды и приплясывая на холоде, Мария влезла в плотный гидрокостюм. Убрала назад волосы и натянула капюшон.
– Ну, как я тебе? Только честно. – Она махнула рукой в сторону Нуки, который в это время, сгибаясь под ветром, опускал веревку в колодец. Поток воды подхватил и унес утяжеленный грузилом конец. – Кому больше идет?
Ковальски сгреб ее в объятия:
– Вы оба как тюлени на берегу.
Он ощутил ее дрожь, догадываясь, что дело не только в пронизывающем ветре. В миллионный раз Ковальски задался вопросом: как такая женщина обратила на него внимание? И ведь отдала ему два года своей жизни!
– Если не отпустишь, я никого не спасу.
Ковальски слегка отстранился и предупредил ее:
– Смотри там, не геройствуй.
Мария ответила с улыбкой:
– Еще бы плащ, и я вылитая Чудо-женщина.
– Для меня ты и так Чудо-женщина.
– Как ми…
– Особенно в постели.
– Ну вот, взял и все испортил. – Мария отступила на шаг. – Пока не вернусь, остаешься за старшего. Будем докладывать о продвижении по рации.
Нацепив на ботинки «кошки», она вышла из укрытия и направилась к Нуке. У колодца остановилась и обернулась.
Ковальски с Марией бегло общались на языке жестов, поэтому, чтобы не перекрикивать ветер, он поднял руку, оттопырив большой палец и мизинец, а затем указал в сторону Марии.
«Я тебя люблю».
Мария отвернулась, так и не увидев его жеста. Нука к тому времени закрепил второй трос и продел его в карабин на страховочной системе Марии. Затем перепроверил узлы и снаряжение. Удовлетворенный, паренек стал спускаться в колодец, упираясь в стенки ногами в «кошах».
Мария скрылась в колодце следом за ним.
Ковальски неотрывно смотрел на ледяной водоворот. Только бы это не оказалось пустой тратой времени, да еще и опасной. Как бы ни хотел он, чтобы застрявшие там внизу спаслись, он раз за разом повторял про себя, как молитву: «Ты, главное, вернись».
О проекте
О подписке