Сознание то возвращалось к Ильберту, то снова гасло. Разум еще не в состоянии был что-то адекватно воспринимать, а потому воображение, на основе внешних раздражителей, рисовало совершенно фантасмагоничные картины. Дельпи то летел над красной пустыней в сопровождении золотистых драконов, то снова куда-то падал, то скользил по льду, проваливался сквозь него, снова рушился в колодцы, провалы и пропасти.
Одно из таких падений оказалось болезненнее других. Ильберт грохнулся, то ли в кучу какого-то тряпья, то ли в груду опавших листьев. Вокруг лица было мокро, липко, неприятно. Все тело сотрясалось от лихорадочного озноба, слишком яркого, чтобы являться продуктом воображения.
И Дельпи понял, что пришел в себя. Забытье кончилось, и теперь он лежал на чем-то сравнительно теплом и мягком, лицом в луже собственной рвоты.
Попытка подняться не увенчалась успехом – голова тут же пошла кругом, к горлу подступил новый приступ тошноты. Ильберт понимал, что это последствия сотрясения мозга, знал, что пока просто не надо делать резких движений, и уж тем более не надо вставать. Он лишь перекатился в сторону, чтобы не лежать лицом в луже.
Тьма вокруг была густой, из-за чего Ильберт никак не мог понять, где находится. Можно было ожидать, что после всего произошедшего руки окажутся закованными в наручники, но запястья были свободны. Стен вокруг тоже не ощущалось, хотя, конечно, избив неожиданного свидетеля, охранники, скорее всего, где-то его все же заперли. Вопрос, где и зачем.
Первое, что приходило в голову – от него проще было бы избавиться. Закопать вместе с остальными пленниками на дне котлована, да и дело с концом. Но нынешнее состояние, не смотря на тьму, никак не походило на погребение. Значит, по каким-то, пока непонятным, причинам, свидетеля решили оставить в живых. Но зачем? На взгляд Ильберта, в этом не было ни малейшего смысла.
Более того, Ильберт чувствовал, что не заперт. Отсутствие эха от шороха, легкий ветерок, обдувающий щеку. Все это говорило об открытости окружающего пространства. Но ведь не могли его просто избить и бросить на стройплощадке! Впрочем, на огороженной территории не было ничего, кроме мокрой глины, тогда как Ильберт лежал в ворохе чего-то мягкого и даже теплого.
Он сгреб часть подстилки в горсть и поднес к лицу. Света было мало, но все же достаточно, чтобы понять – это опавшие в прошлом году листья березы. Прелые, с характерным запахом, выделяющие тепло при гниении.
Вот это действительно было странным. Настолько, что выходило, с точки зрения Дельпи, за всякие рамки. Нет, ну действительно! Он стал свидетелем не какого-то корпоративного нарушения, а настоящего преступления, убийства ребенка. И его что, после этого просто избили и отвезли в лес? Бред!
Такой поступок мог быть оправдан только в том случае, если в лес его отвезли умирать. Хотя и это было бессмысленным, проще закопать. Нет тела, нет дела, как говорят полицейские.
Перевернувшись на спину, Ильберт осторожно ощупал себя. Одежда на месте. Нож, что совсем уж странно, на месте. Фонарик, карта, портмоне – все лежало в тех же карманах, что и до избиения. Бред! Ильберт отказывался верить в реальность происходящего. Или в реальность произошедшего?
Да, скорее можно допустить, что не было никаких штурмовиков со странными ружьями, не было расстрела и перестрелки, чем допустить, что свидетеля этих событий отвезли в лес и аккуратно уложили на мягонькую листву.
Но все же это не привиделось. Хотя бы потому, что боль от побоев была совсем уж реальной. Настолько, что и сомнения в других деталях постепенно рассеивались.
Если подумать, объяснение всегда можно найти. Далеко не всегда верное, но хоть чтобы самому не мучиться. Создать, что называется, рабочую версию. Забавно даже, придумывать разумные причины того, что тебя не убили и не зарыли под фундаментом светлого будущего.
А что если система просто дала сбой? Возможно такое? В принципе, да. Можно допустить, что кто-то из охранников, осознав, в сколь страшных делах замешан, перебил остальных и спас единственного свидетеля. А потом сам застрелился. Может даже где-то рядом сейчас валяется его труп.
С большими натяжками, но допустить подобное Ильберт себе позволил. Именно в качестве рабочей версии. В этом даже была некая логика, мол, самому охраннику все равно грозила тюрьма, а сидеть он не хотел, и предпочел свести счеты с жизнью. А Ильберту дал шанс вывести «Реликт Корпорейшн» на чистую воду.
Такое предположение избавляло от пустых раздумий о других возможных причинах чудесного спасения, но, с другой стороны, накладывало и не малую ответственность. Получалось, что многие люди погибли, чтобы дать Ильберту возможность раскрыть перед общественностью истинный лик корпорации. А раз это единственная рабочая версия, то надо не отлеживаться в лесочке, а как можно быстрее добраться до любого полицейского участка. И сообщить обо всем.
Другое дело, что с доказательствами могли возникнуть проблемы. Или как раз нет? Если охранник всех перебил, то на строительной площадке все улики остались в неприкосновенности. Руководство «Реликт Корпорейшн», конечно, попытается их уничтожить, как только обо всем станет известно. Но вряд ли у них было время на это. Возможно, еще никто ни о чем не знает. А раз так, надо спешить.
Чем больше Ильберт отлеживался, тем лучше ему становилось. Если поначалу, только очнувшись, он не слышал ничего, кроме шума собственной крови в ушах, то теперь слух почти полностью восстановился, да и зрение тоже. Теперь тьма не казалась такой уж густой, стало видно колышущиеся над головой ветви березы и мутное пятно почти полной луны, свет которой с трудом пробивался через плотную пелену туч.
Ильберт попытался сесть. Его еще мутило, но уже не так безнадежно. Цепляясь за древесный ствол и сдирая бересту ногтями, он поднялся на колени. Ясно было, что передвигаться по лесу в таком состоянии будет не просто.
Хуже всего, что не было ни малейшего представления о текщем местонахождении. Ни компас, ни карта, почему-то оставленные ему, не могли в этом помочь, так как кругом не было ни одного из обозначенных ориентиров, к которому можно привязаться. Для точного же определения своего местоположения необходимо брать азимут сразу на две точки. А тут и одну не отыскать.
Можно предположить, что его не увезли далеко, а бросили в том же лесном массиве, где все произошло – между озером Ле Гран и шоссе А 42. Но с такой же вероятностью все могло быть и не так, а «рабочая версия» запросто могла оказаться бредом собачьим, не имеющим к реальности ни малейшего отношения. Его могли увезти километров на сто к северу, например, бросить посреди дремучего леса, и дело с концом.
Но во всем ведь должна быть хоть какая-то логика! Если завезли, то зачем оставлять карту, компас и нож? Что за дурь? А если оставаться в рамках рабочей версии? Тогда что мешало неизвестному благодетелю сделать пометку на карте там, где он бросил Дельпи, прежде чем отстрелить себе голову? Но никаких пометок на карте не было. Зато обнаружился не менее интересный факт. Пропал телефон из кармана. С него все равно нельзя никуда позвонить, так как батарея разряжена, но тогда тем более! Если спасение Дельпи – дело рук благодетеля, то зачем тогда телефон изымать? Наоборот ведь, чем быстрее общественность узнает о произошедшем, тем лучше! Но телефона не было.
Еще больше Ильберт удивился, когда открыл портмоне. Сто пятьдесят евро оставались на месте, а вот удостоверение экологического инспектора кто-то аккуратно изъял. Не тронув остального.
Это уже совсем ни в какие ворота не лезло. Ну, вот вообще. Это настолько противоречило любой, возможной с точки зрения Ильберта, логике, что уже само по себе разжигало не слабое любопытство. Это даже злило! Ну, как такое могло быть? Нет, правда, возникало порой ощущение, что реальность каким-то образом дала трещину, а мир не просто болен, а находится в агонии. Взять хотя бы ружья в руках штурмовиков. Секретная разработка? Но на каком, тогда, принципе? Неужели «Реликт Корпорешн» удалось сделать крошечные реликторы и питать ими портативные элекромагнитные рейлганы? Чем еще можно разогнать пулю до такой скорости? А сетка на лице беглеца и девочки? Это вообще уже из разряда наркотических галлюцинаций.
При мысли о галлюцинациях у Ильберта возникла совершенно сногсшибательная идея. А что, если он принял приглашение дежурного, и остался на посту экологического контроля? Дежурный предложил раскурить «кораблик», Ильберт почему-то согласился, в дальше пошло-поехало! Все воспоминания о стройплощадке – просто галлюцинации, на что они больше всего и похожи. В процессе ловли кайфа что-то не поделили с дежурным, произошел конфликт, драка, парень огрел Ильберта табуреткой по голове, а потом, не ведая, что творит, оттащил бессознательное тело в лес.
Дельпи прислонился лбом к березе и тихонько рассмеялся. Было больно, каждый спазм мышц отдавался в ребрах острой резью. Но остановиться стоило труда. Что, если все действительно именно так? Что, если вообще ничего не было, кроме двух укуренных мужиков на посту? Нет, ну правда. В этом случае уже реальная ржака. Просто ухохочешься.
Но и тут были тонкие моменты. Почему укуренный дежурный забрал телефон и удостоверение, не тронув полторы сотни евро? Глючило? Не знал что берет? Ну, допустим. Пусть будет вторая рабочая версия. Но тогда вряд ли он дотащил бы Ильберта дальше ручья, да и вообще далеко от поста. А это легко проверить. Надо только собраться с силами и заставить себя идти.
Исходя из обеих рабочих версий, двигаться надо было строго на запад, в сторону города. На этом пути, тогда, неизбежно попадется ручей или дорога. Лучше ручей, так как по его изгибу можно будет попробовать привязаться к карте, затем, зная свое положение, двигаться в сторону шоссе. Так как до города далеко, километров семь, если не больше.
С трудом поднявшись на ноги, Ильберт по компасу взял курс строго на запад и, покачиваясь при каждом шаге, побрел в выбранном направлении.
Иди было очень трудно. Каждая кочка, рытвина или древесный корень грозили сбить с ног, а падение в нынешнем состоянии запросто могло привести к еще одной потере сознания. Этого нельзя было допускать, приходилось хвататься за любую ветку или древесный ствол, чтобы сохранить равновесие. Но потихоньку, шаг за шагом, силы возвращались, а тошнота все более отступала.
О проекте
О подписке