Вечером двадцать первого июня телетрансляции неожиданно прекратились. На звонки рассерженных телезрителей был лаконичный ответ: «Трансляция прекращена по техническим причинам». На самом деле по мобилизационному плану сотрудники телестудии поступали в распоряжение штаба ПВО. Телевизионный центр изначально создавался с учётом требований гражданской обороны. Аппаратура и линии связи обеспечивали оперативную передачу радиолокационных данных в городской штаб ПВО. Благодаря этому в ночь с субботы на воскресенье германские бомбардировщики не смогли долететь до Москвы и Северной столицы.
Во время блокады Ленинграда советские учёные открыли ещё одну страницу в радиолокации. Германская тяжёлая артиллерия наносила городу и жителям серьёзный урон, а контрбатарейная борьба требует точной корректировки. Инженеры завода имени Козицкого сумели настроить РЛС таким образом, что аппаратура улавливала удалённые колебания воздуха, вызванные выбросом пороховых газов.
В двадцать первом веке установленный на яхте бытовой локатор отметит маленькую тучку, во время войны это был прорыв в радиоэлектронике. РЛС показывали не только залпы вражеских орудий, они фиксировали разрывы ответных снарядов. Немцы были уверены в близком присутствии советских корректировщиков, даже назначили премию за их поимку. Им было невдомёк, что цель указывают тощенькие девчушки из Кронштадта и Ленинграда.
– Понравилось? Подобного центра нет ни в одной столице мира! – с нотками хвастовства заявил Маленков.
– В центре не хватает пульта дежурного офицера, – заметил Олег.
– Его комната рядом. А что, ты прав, с начальником за спиной операторы не будут отвлекаться, а сам дежурный не рискнёт покемарить.
Они прошли вдоль столов, где девушки принимали звонки от удалённых коллег и вносили записи в толстые журналы. Штаб контролировал обстановку вокруг Москвы на глубину в триста километров. Дежурные с мест сообщали о подлёте своих самолётов или учебных полётах на подмосковных аэродромах. Но вот Маленков ещё раз глянул на часы и сказал:
– Пора, график дежурств четыре через восемь часов. Тебе двадцать минут на лекцию, затем четверть часа перекур, и повторишь для этой смены.
Когда Олег вышел к трибуне ленинской комнаты, кто-то из зала насмешливо спросил:
– Товарищ подполковник, вы пришли рассказать о том, что увидели под крылом своего самолёта?
– Нет, я расскажу о том, что увидел, топая ножками в форме офицера Люфтваффе.
Зал грохнул аплодисментами, что сразу настроило на дружеский тон и позволило вспомнить множество мелких деталей. Население Рейха уже не верило своим правителям и сидело тихими мышками из опасений за собственную жизнь. Кровавая машина СД устраивала массовые казни не только на оккупированных территориях. Нацисты не щадили своих соотечественников, называя саботажем даже остановки производства из-за поломок механизмов.
СД начало контролировать даже окопы, где появились Eіnsatzkommando zur besonderen Verwendung[8]. Осмелившихся роптать фронтовиков «исправляли» расстрелом перед строем боевых товарищей. Моральный дух Вермахта решительно изменился, что подтверждает приказ фюрера расстреливать семьи перебежчиков.
Армия Рейха расслоилась на два лагеря. В одном находились немцы, которые помнили о собственных деяниях в начале войны и справедливо ожидали ответной мести со стороны Красной Армии. Они уже не верили в победу, но всё ещё надеялись на чудо и сражались с упорством обречённых. Второй лагерь состоял из насильно призванных голландцев, датчан, французов, чехов и людей других национальностей. Эрзац-солдаты покорно сидели в окопах и ждали краха Третьего рейха.
Долгожданный вызов в управление закончился для Олега разочарованием. Петр Николаевич зачитал ему приказ о переводе на должность начальника оперативной группы номер двадцать три.
– Не хочу! – выпалил Олег и прикусил язык. Он хотел сказать: «Не хочу быть группенфюрером», да вовремя спохватился. Сейчас за подобные слова влупят по самое не могу.
– Держи копию приказа и топай к начальнику. Там тебе доходчиво объяснят, что ты хочешь, а чего не хочешь.
– Я ни бельмеса в твоей работе! Вон гора папок, которые ты заполняешь, не говоря о подготовке к заданиям!
– Для начала поработаешь у меня стажёром.
Работа в новой должности начиналась с утреннего троллейбуса с последующей пересадкой в фанерный автобус-развозку. Далее он с другими стажёрами бежал за принятыми за ночь криптограммами, затем на расшифровку в первый отдел. Рабочий день заканчивался пятиминуткой продолжительностью в пару часов, где обсуждался график рутинных заданий. Иногда начальник с недовольным видом зачитывал запрос Генштаба, а кураторы наперебой отбивались от неведомого задания с неизвестным исходом.
Через пару недель Олег уже освоился с расположением кабинетов, крутыми лестницами боковых переходов и не путал разведчиков с офицерами вспомогательных отделов. Со служебными обязанностями тоже начал разбираться и понял, что до самостоятельного планирования заданий ему тянуть лямку не один год. Всё изменилось во время очередной пятиминутки. Начальник нехотя взял пустую папку, вложил в неё одинокий листок и недовольно произнёс:
– К нам пришёл запрос от Конева. Фронтовая разведка и СВР оказались бессильны, и надежда только на наших бойцов.
Кураторы разом уткнулись в свои блокноты. Работа в ближнем тылу врага требует других навыков, и не факт, что боевой отдел сможет выполнить задание. Разведывательно-диверсионные отряды четвёртого управления НКВД готовятся по совершенно иной программе. О фронтовой разведке и говорить нечего, там высококлассные специалисты с двухлетним боевым опытом.
– Лучше передать смежникам, – заметил один из старших кураторов.
– От них и получил, – криво усмехнулся начальник. – Теперь по существу. Требуется найти три тысячи штурмовых орудий и две тысячи танков.
– Что значит найти? Коневу нагадала гадалка или получена информация из недостоверного источника?
– Всё намного хуже, – вздохнул начальник. – Это личный резерв фюрера, и находится он между Кировоградом и Кривым Рогом.
– В голой степи авиация не может найти танковую армию?
– Ещё хуже. Агентура сфотографировала оперативную карту, а разведка танков не нашла. Штабы есть, склады есть, а штурмовых орудий и танков нет.
– Агентуре подсунули дезу?
– Исключено, наш человек из Оберзальцберга[9] подтверждает факт нахождения танковой армии из личного резерва фюрера.
– Фронтовая разведка и Четвёртое управление ничего не нашли или им не позволили проникнуть в заданный район?
– В том-то и беда, что район прочесали вдоль и поперёк! Авиаразведка сфотографировала каждый квадратный метр. Немцы спрятали «тигры» с «пантерами»!
– Есть предложение, – встал со стула Олег.
– Садись и говори, здесь совещание, а не строевой смотр. – Начальник с интересом посмотрел на стажёра.
– Самолёт связи ни у кого не вызовет подозрений. Сесть на площадку штаба Южной группы войск, а дальше немцы сами выведут на войска резерва.
– Сотрудникам аппарата уходить в тыл запрещено, а других пилотов с немецким языком у нас нет, – отрезал начальник.
– Приказ о переводе в стажёры можно положить под сукно, – резонно заметил Олег.
– Если других идей нет, топай, Студент, домой и жди окончательного решения.
Валя сразу поняла причину столь раннего возвращения со службы и пустила слезу. Обняв мужа, молодая женщина тихо шепнула:
– Я на шестой неделе, сегодня была у врача, он подтвердил.
– Молодец! – Олег радостно обнял жену. – Береги нашего англичанина!
– Или англичанку, – сквозь слёзы улыбнулась Валя.
– Не плачь, я быстро вернусь.
Он действительно был уверен в краткосрочности предстоящего задания. На облёт района Кировоград – левый берег Буга потребуется не более недели.
Олег полетел со связным СВР, которого ему подсунули в качестве попутчика. Линия фронта на юге Украины напоминала ломаную кривую с заворотами на север, юг и восток. Рассвет он встретил в глубоком тылу, а пробив облака, попал в густой снегопад. Пришлось снова набирать высоту и лететь в объятиях солнечных лучей.
Он не думал о предстоящем задании, здесь всё просто, продумана каждая деталь, на любой случай подготовлен соответствующий документ. Тяготил разговор с дедом, который попросил отвезти его в магазин за валенками. Олег не стал жмотничать и поехал в коммерческий отдел ГУМа, где продавали шикарные бурки.
– Запомни, ты попадёшь в переполненный немецкими войсками район, откуда полностью вывезли гражданское население, – предупредил дед.
– С чего это немцы напихали туда солдат?
– Слышал о тактике «выжженной земли»? К этому добавь маниакальное желание фюрера выйти на побережье Каспия.
– Сам знаешь, что раньше война меня не интересовала.
– Наши придумали гениальную операцию, которая приведёт к уничтожению всей Южной группы войск Рейха, а Манштейна турнут со службы.
– Кроме Сталинграда я не помню других глобальных баталий, – с сомнением сказал Олег.
– Причина в послевоенных разборках маршалов. Конев попёр на Малиновского, а Хрущёв вычеркнул его из истории освобождения Украины.
– Моё задание действительно имеет стратегическое значение?
– Не знаю, – пожал плечами дед, – сейчас наши имитируют попытки прорваться в Одессу, а Гитлер перебросил на юг половину всех войск.
– Зачем тогда Генштаб требует точное расположение немецких бронетанковых резервов?
– Главный удар Конев нанесёт в стык групп армий Центр и Юг! Наши выйдут на границу с Польшей и отрежут более половины Вермахта от Рейха.
– Окружения не будет, – возразил Олег. – В Румынии и Венгрии тоже есть железные дороги.
– Немцам оставят узкое горлышко через Кишинев на Яссы, которое перекроют через пару месяцев, – пояснил дед.
– Ты прав, невозможно за два месяца вывести всю Южную группу войск Вермахта.
– Они и не вывели, если не ошибаюсь, среди трофеев было двести с лишним тысяч грузовиков.
– Неужели не смогли перегнать в Румынию?
– Без бензина и без дорог? Армия потопала ножками, а румыны с болгарами приняли это за массовое отступление.
– По сути это и было отступление, – хохотнул Олег.
– Как бы то ни было, представители Болгарии, Венгрии и Румынии прибыли в Лондон и начали переговоры о выходе из войны.
Пора снова пробивать облака, и Олег начал медленно снижаться. По времени они должны подлетать к Умани, где находится штаб Манштейна. Развернув самолёт вдоль дороги, начал высматривать ориентиры. Штаб Конева тоже нашли не сразу, хотя тогда летели с лидером. Встретивший на аэродроме адъютант стазу предупредил:
– Генерала не прерывайте, сами говорите кратко. Сейчас он с Ротмистровым инспектирует самоходно-артиллерийский полк.
Олегу не дали даже представиться, Конев сразу начал с упрёка:
– Долго вы в Москве собираетесь, мне каждый день дорог, а вы неделю провозились!
Ограничение по времени действительно имело место быть. Дело в том, что Гитлер вызвал в Оберзальцберг всё командование Вермахта. В буквальном смысле всё! От Мурманска до Керчи в войсках не оставалось никого старше полковника. Приказали приехать даже генералам Генштаба! Фюрер решил лично провести с военачальниками партийно-воспитательную работу и подготовил доклад «Национал-социалистическое воспитание в армии». Работа с генералитетом должна была продлиться полные две недели.
– Ты вообще кто? – не дождавшись ответа, спросил командующий фронтом.
Олег невозмутимо сбросил кожаный плащ на меховой подбивке, затем расстегнул лётную куртку на меху, чтобы все увидели ряд немецких орденов, и ледяным тоном ответил:
– Майор Люфтваффе Студент.
Мгновенное преображение простого парня в матёрого убийцу заставило Хрущёва отшатнуться, а спохватившись, он язвительно спросил:
– Студент? В Москве что, никого опытнее не нашлось?
К изумлению окружающих, начальник ВВС фронта снял папаху и низко поклонился:
– Спасибо тебе, Студент, от всех летунов спасибо! Сегодня же сообщу полкам о встрече с тобой.
Конев приподнял бровь:
– Откуда ты его знаешь?
– Его все знают, и ты знаешь. Помнишь рассказ Никиты о сигарах Геринга? Это он пошалил.
Охрана обступила плотным кольцом и начала таращиться на Олега, а командующий фронтом продолжил уже дружеским тоном:
– У меня три сотни тридцатьчетвёрок и полторы сотни трофейных штурмовых орудий. Без точных данных о немецкой технике у нас ничего не получится.
– У немцев четырёхкратное превосходство в живой силе, мы ставим на полторы тысячи противотанковых пушек, – добавил Хрущёв.
Олегу показали батальоны трофейных StuG 40, StuG III и Kpfw. IV, после чего отвели спать. Задолго до рассвета «Шторьх» пересёк линию фронта.
К Умани они подлетели с юга и приземлились на аэродроме, где стояло два звена «фоккеров». Пассажир шустро выпрыгнул из кабины, о чём-то переговорил с шофером грузовичка и укатил по своим неведомым делам. Олег отдал дежурному полётное задание и хотел устроиться в казарме пилотов, но те ему посоветовали перебраться к штабистам.
– Там кормят не в пример лучше, и отговориться от полёта лучше всего на месте, – пояснил лейтенант.
Олег так и поступил, только от полётов не уклонялся, летал даже в самую нелётную погоду. Право, что может быть сложного в полёте на сотне километров в час над дорогой? Ни обгонов, ни ухабов, нет даже столбов. Одна беда, ни единого намёка на укрытые танки и штурмовые орудия, которые должны быть вблизи наезженных трасс. Тяжёлую технику не спрятать в поле. Вообще-то спрятать можно, только обратно не выехать, «Тигры» с прочим зверинцем осядут на брюхо.
На третий день Олег получил подтверждение, что резерв фюрера находится здесь, а не где-то далеко в предгорьях Карпат, как полагали в штабе Конева. Начальник тыла слёзно попросил забрать с ближайшей станции начпрода и доставить в штаб резервной армии. Вот и простейший способ определить примерное количество людей, находящихся вблизи этой разгрузочной площадки. Сев прямо на привокзальной площади, Олег разыскал пассажира и бесцеремонно забрал у него портфель. В накладных, датированных сегодняшним днём, указывались тонны муки, мяса, картофеля, а консервы исчислялись десятками тысяч.
Вернувшись в Умань, Олег направился в бывший райком партии, где размещался штаб СД. Это место обходили стороной даже немцы, ибо кровавая организация занималась не только контрразведкой и разведкой. Отсюда отдавались приказы айнзацкомандам и зондеркомандам, за этими стенами допрашивали подозреваемых в неблагонадёжности солдат и офицеров. Олега интересовал отдел контрразведки, вернее Ирма фон Бюттгер, личный секретарь оберфюрера СС Хорста Бёме.
– Вы записаны на приём к шефу? – Чертовски красивая блондинка грациозным движением положила в пепельницу длиннющую сигарету и раскрыла журнал посетителей.
– Я нашёл утерянную монетку. – Олег протянул советский серебряный рубль двадцать пятого года.
Девушка посмотрела на аверс, затем демонстративно посчитала сделанные керном насечки и вернула:
– Здесь три точки, а должно быть пять.
Олег подмигнул и получил лучезарную улыбку с предложением:
– Пригласите меня в офицерский клуб, с пяти я свободна.
Местный Дом культуры разделён на несколько секций, с особым «генеральским» залом на втором. Здесь действительно были лучшие закуски и напитки, а генеральское название дано исключительно из-за высоких цен. Они мило поболтали на отвлечённые темы и как патриоты выпили подслащённого рейнского вина. Как и положено, вечер закончился проводами дамы домой, во время которых Олег рассказал основную новость:
– Продовольственные накладные выписаны на танковые дивизии СС, среди них один полк отмечен как лейб-штандарт.
– Молодец, – девушка чмокнула его в щёку, – у Манштейна в подчинении две обычные танковые армии.
– Посоветуй своим помощникам проследить за автотранспортом, особенно за доставкой хлеба.
– Как всё просто! Мы месяц ищем танки, и никто не додумался до столь очевидного способа.
Они простились у калитки, Олег для видимости немного поприставал, а получив обещание продолжить встречи, галантно открыл калитку и потопал восвояси.
Утро вечера мудренее, это не только поговорка, это аксиома жизни, подтверждённая правильным замечанием: «умная мысля приходит опосля». За завтраком Олег вспомнил о многочисленных деревушках вдоль дорог и решил переговорить с местным населением. Люди должны что-то знать, а вопрос немца не вызовет подозрений даже у полицая. Лучше всего сесть у мобильного пункта заправки, где всегда развёрнута палатка обогрева с пунктом питания. Заглянув в штаб, Олег заявил:
– Вызывают в Проскуров.
– Дай знать, если вернёшься обратно, – равнодушно ответил дежурный офицер.
Сам факт полёта, как и причина, изначально не могли вызвать вопросов. Дело в том, что командующий группой армий Юг никогда не жил рядом со своим штабом, предпочитая кочевать по степям Украины. Как правило, фельдмаршал комплексовал и переезжал из одного населённого пункта в другой с интервалом в две или три недели. Он опасался нападения партизан, боялся налёта советской авиации и проникновения диверсантов.
О проекте
О подписке