Пятый этаж был… кабинетом? Или квартирой, если это можно было бы так назвать. Огромное открытое пространство целого этажа было нагромождением всего, чего только может пожелать душа человеческая. Бассейн с волнообразно выполненными перламутровыми берегами и небольшим островом посредине, на котором росли три настоящие пальмы. Гигантская кровать с золотыми рогатыми чудовищами по краям резной спинки, огромный экран на стене с заставкой, изображающей Афродиту (не Витькову спутницу, а богиню), выходящую из пены морской. Вместо стен с трех сторон – прозрачные стекла, которые – Витек ясно помнил – с улицы выглядели абсолютно черными. Лишь одна стена была стеклянно-непрозрачно-черной, такой же, как снаружи. Были еще какие-то мелочи, но это было основное, что оставил в памяти Витька первый взгляд. Потому что взгляд второй скользнул по стенам, остановился – и окаменел.
К нему грациозной походкой направлялась большая черная кошка. Длинный хвост ритмично двигался туда-сюда. Желто-зеленые глаза, разрезанные черными поперечными линиями зрачков, смотрели не мигая, гипнотизируя и приковывая к месту.
– Сяпа, назад, – неуверенно сказала Афродита и сама шагнула назад.
Сяпа и не почесался, только недвусмысленно облизнулся, продолжая свое текучее движение по направлению к людям.
Для того чтобы достигнуть желаемого, пантере нужно было либо обойти, либо перепрыгнуть изгиб бассейна шириной примерно в полтора метра. На краю бассейна имелась небольшая лужица воды, и пантера, сделав очередной шаг, слегка макнула в лужицу лапку, похожую на черную меховую колотушку. Макнула, отряхнула лапу брезгливо – и на секунду задумалась – прыгнуть, или все ж таки обойти неприятное препятствие…
Секундной паузы было достаточно.
– Чо стоишь, дура!!! – заорал Витек не своим голосом, схватил в охапку Афродиту и вместе с ней пулей влетел в бассейн, обдав черного зверя каскадом брызг. Зверь истошно мяукнул и сиганул куда-то за край поля зрения Витька, одной рукой с невероятной скоростью гребущего к пальмовому острову. В другой руке он держал за волосы Афродиту, брыкающуюся теперь уже в кильватере у Витька.
Острова он достиг за считаные секунды. Ухватился за что-то, торчащее из земли, – то ли корень, то ли ветка какая, – подтянулся и одним мощным движением частично выдернулся из воды сам и выволок на сушу голову слегка захлебнувшейся Афродиты.
– Вот таким образом, – сказал он, лежа грудью на искусственной траве острова, отплевываясь и переводя дыхание. – Щас выберемся – и, считай, полдела сделано. Та падла черная воду не любит и сюда не полезет. А мы пока тут перекантуемся.
– Эт-т точно, – задумчиво сказал кто-то сзади. – Сяпа воду не любит. Он сейчас отряхнется и к тебе в гости перепрыгнет.
От неожиданности Витек выпустил Афродиту, и она, освободившись от непрошеной опеки, канула на дно. Однако резво оправилась, вынырнула и хорошо поставленным кролем поплыла назад. Только сейчас Витек сообразил, что все это время она царапала и кусала его за руку, отчего та, смоченная водой, теперь саднила отчаянно.
«Вода-то соленая. Как в море».
Над ним пронеслась черная молния и неслышно приземлилась в метре от лица.
«А вот это пи…дец», – подумал Витек и закрыл глаза.
– Сяпа, фу, – сказал веселый голос сзади.
Сяпа подошел, понюхал голову Витька, послушно сказал «Ф-фу!» и ретировался.
Витек открыл глаза и обернулся.
На краю бассейна стоял тот самый, бугрящийся кошмарными мышцами шварцеобразный мужик, голый по пояс. Талия его, тонкая, как у девушки, с квадратными кубиками пресса была обмотана цветной татуировкой, изображающей узкоглазого дракона, сжимающего в одной из четырех лап что-то, похожее на шар. Из одежды на мужике были только черные широкие штаны от кимоно с белыми иероглифами по бокам. Да висела на бычьей шее цепь белого золота, а на том месте, где у православных людей положено быть кресту, болтался треугольник из того же материала и с таким же глазом, как и у Афродиты на браслете.
Мужик задумчиво наблюдал за выходом Афродиты из бассейна, порой переводя взгляд на аналогичный сюжет работы Боттичелли, переливающийся на гигантском экране. Впечатление усугублялось тем, что мокрое платье плотно облепило роскошную фигуру.
– Похожа, похожа, ничего не скажешь.
– Шеф, этот придурок… – заверещала претендентка на лавры богини любви и красоты.
– Да видел я все, – отмахнулся мужик. – Свободна.
Афродита одарила дрейфующего у острова Витька испепеляющим взглядом и пошлепала к выходу, оставляя на полу мокрые босые следы. Лаковые туфли на высоких каблуках остались на дне бассейна.
Мужик перевел взгляд на Витька.
– Ты кто?
– Я? Я – Витек.
– Ну, если Витек, то вылезай, говорить будем, – сказал мужик. – Заодно и выясним, чего ты тут у меня в бассейне делаешь.
Витек покосился на пантеру, которая к тому времени уже закончила отряхиваться и вылизываться, как обычная домашняя Мурка, и теперь сидела у ног хозяина эбонитовой статуей. Хозяин перехватил взгляд Витька.
– Вылезай, вылезай. Сяпа теперь не тронет. Пока я не скажу.
Витек подчинился. У ног мужика из воды торчала никелированная лесенка, коей Витек и воспользовался, обрушив на каменные плиты пола каскад воды, вытекающей из каждой прорехи его многострадальной куртки.
Мужик отошел в сторону, продолжая разглядывать Витька, как патологоанатом кадавра перед вскрытием.
– Где я тебя видел?
Тон у мужика был как у комиссара на допросе врага народа.
– В палатке, – буркнул Витек. – Ты у меня молоко покупал.
«Ничего себе, пригласили в гости!»
В голове зрело острое желание послать ко всем чертям этого качка вместе с его понтами, секретаршами и пантерами.
– Точно, вспомнил… Стало быть, мы с тобой уже на «ты»?
– Ты на «ты», ну и я на «ты».
– Молодец! – неожиданно рассмеялся мужик. – Храбрый, однако.
Он резко ткнул пяткой в пол – и солидный кусок этого пола с жужжанием разъехался в стороны на две половинки. Из его разверстого нутра, словно ракета из шахты, выполз огромный бар с батареей бутылок внутри. Таким же манером по бокам бара выехали из разъехавшихся плит два мягких кресла с резными подлокотниками и спинками, увенчанными драконьими головами.
– Присаживайся, – предложил мужик. – Кстати, Стас – это я, – представился он, но руки не подал. – Считай, что познакомились. Так с чем пожаловал?
– Палатку ту сожгли, – сказал Витек, осторожно опускаясь в податливую мягкость кресла.
– Я ж предупреждал, – пожал плечами Стас. – Ты чего пьешь?
– Ничего.
– Что так?
– Не люблю.
– Эт-т хорошо, – сказал Стас, сливая молоко из пакета и ссыпая розовый порошок из черного ведра в большой кувшин, извлеченный из бара. – Ну, сожгли – и чего?
– Палатку ту на меня повесили. Мол, я драку учинил, людей не уважил, из-за меня и сожгли.
– Так, – кивнул Стас. Он водрузил кувшин на подставку и нажал кнопку. Внутри кувшина завертелся розовый смерч. – Все правильно. Потом, небось, морду набили и на бабки поставили.
– И сестру забрали. Сказали, деньги вернешь – сестру обратно получишь.
– Сестру – это плохо.
Стас внимательно следил за смерчем внутри кувшина. И вдруг резко перевел взгляд на Витька. Сейчас у него и у сидящей рядом пантеры были одинаковые глаза.
– А ты куда смотрел, когда сестру уводили?
– Никуда я не смотрел! – взвился Витек. – Домой пришел – ее нету. И вообще неясно, почему это на меня всех собак навесили?! Это ты ж их там в палатке всех отлупил!
– А ты хотел, чтоб на меня навесили? – изумился Стас.
И расхохотался.
Смеялся он с полминуты, громко и от души, аж слезы на глазах выступили. Витек сидел, смотрел на веселящегося хозяина клуба и тихо свирипел, мучаясь выбором – надеть сейчас на голову Стаса пластмассовый кувшин с розовым торнадо внутри или просто встать и уйти.
Стас отсмеялся, вытер слезы, взглянул на Витька и, стерев улыбку с лица, посоветовал:
– Ты о последствиях подумай.
– О каких последствиях? – выдавил из себя Витек.
– Того, что ты собирался сейчас сделать. И, кстати, на будущее учти – в разборках между лохами и нелохами отвечают лохи. А в контексте данной проблемы ты для тех побитых друзей и для их хозяев – лох стопроцентный, с которого и спрос. А вот с меня спросить за что-то в этом городе любому крутому мэну будет весьма затруднительно.
Стас оторвал свой гипнотический взгляд от глаз Витька и снова занялся блендером. А Витьку вдруг как-то резко расхотелось злиться, драться и гордо уходить. Словно Стас своим взглядом высосал из него всю злобу. Чудеса…
– И много денег хотят? – как ни в чем не бывало спросил Стас.
– Двести тысяч, – хмуро ответствовал Витек. – Сто восемьдесят плюс наша квартира.
Стас присвистнул.
– Я так понимаю, двести тысяч не рублей… Так. Кстати, тот сарай вместе со всем барахлом внутри от силы полтинник стоил. И как хозяина звать?
– Саид.
– А-а, понятно, – скучно протянул Стас.
Он выключил блендер, разлил по здоровенным стаканам розовую жидкость, бросил в стаканы по соломинке и один из них протянул Витьку.
– Пробуй.
– А это чего такое? – осторожно спросил Витек.
– Протеин с молоком и клубникой.
– Проте… что?
– Белок. Основная пища культуристов. Про клубнику, я думаю, ты уже слышал.
«Издевается, гад, – подумал Витек, принимая стакан. – Хрен с тобой, издевайся. Мне б свои проблемы решить, а там гори синим пламенем и ты, и протеин твой».
– Ну, и чего ты от меня хочешь?
«Вот тебе и раз…»
– Ну… это… Сестру вернуть хочу.
Стас задумчиво помешивал соломинкой свой коктейль.
– Сестру – это хорошо, – медленно произнес он. – Человек должен потворствовать своим желаниям. Только знаешь что, Витек, давай так. Сейчас ты мне четко и без всяких экивоков обозначишь, чего ты больше всего хочешь от жизни на данный момент времени в данной точке пространства.
Витек подивился такой резкой метаморфозе. Только что был Стас этакий бандит – мафиози местного масштаба по лексикону и по повадкам – и вот, на тебе, «в данной точке пространства…»
Удивился, а потом призадумался.
А действительно, какое оно, это самое сильное желание?
Ухмыляющаяся личина Саида нарисовалась в воображении.
Витек скрипнул зубами. При воспоминании о Саиде потухшая под взглядом Стаса злость вернулась мгновенно.
– Грохнуть бы его на фиг, чтоб землю не коптил.
– Кого?
– Саида.
– Нормальное желание нормального человека, – пожал плечами Стас. После чего отставил в сторону свой стакан, порылся в баре и, вытащив оттуда необычной формы револьвер, положил его рядом с блендером. Потом покопался еще и присовокупил к револьверу два пластмассовых цилиндра с пулями.
– Иди и грохни, – спокойно сказал он.
Витек чуть стакан не выронил. Густой протеин застрял в горле.
– Это… как? Это… я?
– А кто ж еще будет твои проблемы разгребать? – удивился Стас. – У всех сейчас своей головной боли по горло. Я тебе помогаю потому, что некоторым образом к этой истории имею отношение. Помог тебе раз, вот, помогаю и второй. Чем могу.
Витек тупо смотрел на револьвер. Не то чтобы ему не приходилось видеть оружия. В армии насмотрелся по самое «не хочу». Он медленно вникал в то, что предлагалось ему сейчас этим оружием сделать.
– Я не возьму.
– Не бери, – хмыкнул Стас, протягивая руку к оружию. – Тебе квартиру когда отдавать? Или отдал уже?
– Нет еще, – буркнул Витек.
– Значит, скоро отдашь. Ничего страшного. А остальные деньги отработаешь когда-нибудь. Может быть. Каким-нибудь местом. Или сестра отработает. Всеми местами сразу.
– Я передумал, – сказал Витек.
– Твое право.
Стас протянул Витьку оружие.
– Револьвер роскошный, эксклюзивный. Главное – надежный. Французский «Лефоше». Несерийный, сделан по индивидуальному заказу. Кастетные накладки на стволе и рукояти. А вот тут нажимаешь – из рукоятки стилет выскакивает.
Револьвер холодил ладонь. Пальцы, словно в капканы, легли в отверстия кастетной накладки.
– Сомневаешься? – хмыкнул Стас, катая донышко своего стакана по крышке бара. – Это нормально. Это инстинкт самосохранения. То есть каждая тварь на свете жить хочет и, соответственно, не хочет делать того, что подвергает ее жизнь опасности. Но на самом деле это «не хочу» полнейшая туфта и томление духа. И на эту тему хорошая легенда есть.
«Мне сейчас только сказок не хватало», – подумал Витек. Но Стас его мнением интересоваться и не думал, и потому Витьку ничего не оставалось, как слушать, потягивая через соломинку из стакана вязкую жидкость, непривычную ни запахом, ни вкусом, ни с виду.
– Жил черт-те когда царь Ксеркс, и задумал он поход против греков, кажется. Собрал тот Ксеркс под это дело нереальное войско. Вышел утром из палатки – а она на холме стояла – и аж сам прибалдел малехо. Народу под холмом – море, до горизонта земли не видать, все люди. И тут ему в голову мысль пришла, что через сто лет ни одного человека из этого моря по-любому в живых не будет.
Стас замолчал.
– И чего? – глухо подал голос Витек, не отрывая взгляда от смертоносной игрушки, удобно угнездившейся в ладони.
– С Ксерксом-то? Да ничего. Прибило его с той мысли, и отменил он поход. Потом, вроде, одумался и все же попер на греков. И по ушам получил. Но не в этом суть. Суть в том, Витек, что через сто лет ни тебя, ни меня, ни твоего Саида просто не будет – и все. Да какие «через сто»? Раньше, намного раньше. Так что какая разница – через сто лет или завтра?
«Умный, блин, легенды по памяти шпарит, – с неприязнью подумал Витек. – А про Хуан Ши-Гуна не слышал. Хотя… Кто про него вообще слышал кроме тех, кто ту книжку издавал?»
И неопределенно хмыкнул.
– Ксерксу, конечно, было виднее. Да только вот кесарю – кесарево, а слесарю…
Стас усмехнулся, порылся в баре и, достав откуда-то из глубины маленький пакетик, бросил его Витьку.
– Держи, ниндзя. Сам я уже этим не пользуюсь, а тебе может пригодиться. Принимать за час до убийства по одной штуке в течение всего курса молодого бойца.
В пакетике лежало несколько голубых таблеток.
– Что это? – спросил Витек.
– Колеса правды, если тебя устроит такое объяснение, – хмыкнул Стас. – С них на правду прет независимо от того, нужна она кому-нибудь в таком виде или нет. Но последние испытания показали, что именно в нашей стране именно такая правда большинству населения нужнее всего.
Стас взял пакетик. На таблетке было выдавлено изображение патлатой головы в кепке без козырька.
– А это кто на таблетках нарисован?
Стас вздохнул.
– Дремучий ты парень, Витек. Это Че Гевара.
– Чо?
– Не «чо», а Че. Пламенный революционер, символ движения… хммм… куда-нибудь.
– Не, – сказал Витек. – Куда-нибудь мне не надо. Мне конкретно надо проблему решить.
– А решение любой проблемы и есть в движении куда-нибудь, – сказал Стас. – Вот предположим, что встанешь ты сейчас с кресла, выйдешь отсюда, займешь у кого-нибудь денег и уедешь в Тель-Авив. Насовсем. Что станет с твоей проблемой?
– Зачем это мне – и в Тель-Авив? – настороженно спросил Витек.
Стас с сомнением посмотрел на Витька.
– Да, пожалуй, с таким фейсом в Тель-Авив тебя не возьмут. Может быть, только в ЮАР.
– Тель-Авив, ЮАР…
Витек слегка набычился.
– Что-то ты, Стас, не о том говоришь. Я, значит, в ЮАР, а Гальку кто выручать будет?
– В ЮАР тоже не возьмут, – констатировал Стас. – Возьмут только в поликлинику для опытов… Короче, до свидания, юноша. Бери что дают. Или не бери, но по-любому – аревуар, то есть удачи в начинаниях, – сказал он, поднимаясь с кресла. – Александра отведет тебя обратно.
Отъехала в сторону черная стеклянная панель, и оттуда как по команде – словно стояла да подслушивала – возникла Афродита-Александра в другом платье, в сухих волосах и новых туфлях.
«Александра, ишь ты. Красивое имя», – подумал Витек. Потом посмотрел еще раз на револьвер и засунул его в мокрый карман куртки. Подумал немного – и сунул туда же пакетик с таблетками.
Стас не прощаясь повернулся к Витьку спиной и направился к черной панели, из-за которой только что появилась Александра. Витек невольно засмотрелся на крутой изгиб мощных мышц спины, начинающихся у крыльев цветного дракона на талии и латинским «V» расходящихся кверху. Под левой лопаткой была еще одна наколка. Круглый «инь-ян» необычной расцветки, пробитый самурайским мечом. Обе половинки символа равновесия сил мироздания были черными, с двумя мелкими белыми точками вместо положенной черно-белой симметрии.
Стас сделал несколько шагов, потом вдруг притормозил и обернулся.
– Слышь. А почему ты себя «Витьком» обозначаешь?
Витек недоуменно поднял брови.
– А как мне еще себя обозначать?
– Ну… Виктором, наверно. Алкоголики у магазина так друг друга зовут – Витек там, Сашок, Васек…
Он неопределенно покрутил пальцами в воздухе. Витек стравил воздух через зубы. «В поликлинику, для опытов… Ну, гад!» Вновь волной нахлынула долго сдерживаемая ярость. Сейчас он с трудом сдерживался от того, чтобы одним рывком не перепрыгнуть расстояние, отделяющее его от почки Стаса. Как раз туда, где лапа дракона за штаны цепляется, – р-раз каблуком ботинка, чтоб дух вон. И никакие мышцы не помогут, благодетель, мать твою за ногу. Почка – она завсегда почка.
Пантера, направившаяся было вслед за хозяином, что-то почувствовала, обернулась и зашипела.
– Хотя… Витек и Витек. Пусть Витек и останется. Саша, чего стоишь, проводи товарища до выхода. Сяпа, за мной.
Он потрепал пантеру по вздыбленной холке и неторопливо удалился за стеклянную панель. Зверюга пару секунд подергала еще верхней губой, пошипела, посверлила Витька злыми желтыми лазерами, потом медленно развернулась и последовала за хозяином. Сама собой задвинулась за необычной парой черная панель.
Витек встал с кресла, которое тут же уехало обратно в пол. Створки каменного люка мягко сомкнулись за ним. Пол и пол, никогда и не подумаешь, чего в него еще там напихано.
Он подошел к панели, за которой скрылись Стас с пантерой, постоял немного, вглядываясь в черноту непрозрачного стекла. Панель и не думала шевелиться. Витек постучал по ней костяшкой согнутого пальца. Звук утонул в легкой на вид конструкции, словно она была чугунной.
«Интересно, как она распознает, кто хозяин, а кто так себе, в гости пришел? И бар в полу… Похоже, этот Стас Бэтмена пересмотрел лишку…» – мелькнула мысль у Витька в голове. Мелькнула – и пропала. Не до пола было, не до панели и не до их хозяина. Другие мысли засвербили-заерзали под черепушкой. И все – о правом кармане и о той французской хреновинке, которая в нем сейчас притаилась.
– Да и плевать, – громко сказал Витек, отгоняя мерзкие мысли. – Будь что будет. Ксеркс с ним со всем.
– Прошу за мной, – процедила наблюдающая за его телодвижениями обсохшая Александра, на работе, видимо, вынужденная соблюдать и соответствовать.
Витек немного повеселел.
«Да уж. Если б не соблюдать и не на работе, небось, вцепилась бы ты мне в морду, подруга, на всю глубину накладных когтей. А ведь несправедливо, однако. Я ж из лучших побуждений. Спасал вроде как и все такое».
– Ты это… Извини, что ли, – сказал он паре Александриных ягодиц, перекатывающихся туда-сюда перед его носом. Девушка фыркнула не оборачиваясь и ничего не ответила.
За спиной Витька и его сопровождающей с презрительным «Пшшш!» закрылись стальные двери. Александра нажала на кнопку вызова лифта.
– А знаешь чего, – весело сказал Витек. – Я тебя чего-то сразу про себя Афродитой назвал. Картину эту, что там на экране, я где-то видел. Ну, где телка, на тебя похожая, только блондинка, из воды выходит. Ну, это… в смысле, девушка то есть. Афродита. Богиня древнегреческая. А потом ты… ну, когда из бассейна вылезала… Ну прям копия.
– Паш-шел ты…
– Да ладно тебе. Я ж как лучше хотел.
О проекте
О подписке