Мартина ничто больше не задерживало у ложа покойного мимикрейтора. Он спустился по скрипучей лестнице, и покинул дом. Миновал дворик и вышел из арки. И тут его настиг сильный приступ неизвестно откуда взявшегося кашля.
Кашель разодрал горло. Холодный пронизывающий ветер бросил в лицо пригоршню грязных брызг из ближайшей лужи. Откуда они только взялись? Ещё утром ни одной лужи не было, а теперь одинокие булыжники мостовой выступали островками среди луж. Неужели пока он сидел у постели умирающего, мир снаружи так сильно изменился?
Мартин плотно закутался в шарф, стараясь спрятаться от непогоды, но осенний раздрай плотно засел внутри него. Кашель не успокаивался, драл горло Мартина калеными щипцами. Не хватало воздуха. Мартин не удержался, содрал с лица шарф, зашелся в кашле, и ухватился за водосточную трубу, чтобы не упасть. Накатила внезапная слабость. Еле на ногах устоял.
Несколько минут его неудержимо крутило. Казалось, легкие вырвутся сейчас из груди на мостовую, и запрыгают как вытащенные из воды рыбешки. Свеженькое лакомство для дворовых кошек. Вон их, сколько деловито снует по улице.
Один особо наглый черный кот с обрубленным хвостом и рваным ухом уселся возле грязной обшарпанной стены напротив Мартина, и стал вылизываться с невозмутимым царским видом. Его совершенно не трогал задыхающийся молодой человек в дорогом черном плаще, сапогах военного фасона и шляпе, сбившейся на затылок. Кот полный достоинства умывался.
Приступ миновал. Кашель утих, только в легких, словно жаба квакала. Откуда она там взялась? Ещё утром он был здоров, а сейчас как будто уже пару лет туберкулезом заживо гниет.
По водосточным канавкам, окаймлявшим брусчатку, весело журчала вода, неслась вниз по улице, забирая с собой уличную грязь, кухонные помои и кошачье дерьмо. Сливные ямки виднелись через каждый десять метров. Возле слива поток закручивался в воронку, устремляясь в катакомбы, расположенные под городом, а уцелевшие ручейки бежали дальше по улице.
Отдышавшись, Мартин оторвался от водосточной трубы, пошатнулся, и сошел на мостовую. Он поправил на голове шляпу и огляделся по сторонам, нет ли на улице случайных свидетелей его слабости. Запахнулся шарфом и, сгорбившись, побрел вниз по темной улице.
Добраться бы до дома дотемна.
Сумрак окутал все вокруг, предваряя ночную тьму. Окна домов одно за другим зажигались огнями. Вдоль улиц медленно загоралась цепочка газовых фонарей, дорожка светлячков на пути Мартина.
В такую хмарную погоду люди на улицу и носа не казали. При жарких каминах и очагах в домашних халатах и пижамах они коротали часы за привычными ежевечерними делами: возились с детьми, резались в карты с друзьями, нежились в постелях с женами и любовницами, пили коньяк и бренди, вино и шампанское, сладкий стаут и горький портер. Даже кабаки и таверны пустовали в этот вечер. Людей тянуло к одиночеству.
Тени кривлялись на стенах домов. Их отбрасывали деревья, шатающиеся под порывами ветра. Тени принимали причудливые формы, разрастались до небес, и съеживались к земле. Тени пытались предостеречь. Тени говорили о гибели, но их никто не слышал.
Мартин торопливо спускался по извивающейся улочке мимо старого заброшенного кладбища к круглой площади с фонтаном и сухим деревом. Он спешил попасть домой, согреться возле очага, и убаюкать больное горло кружкой другой глинтвейна. Старое проверенное средство должно избавить от кашля. А уж потом можно и заняться изучением кристалла мимикрейторов, пока не объявился новый Хранитель.
Второй приступ кашля скрутил Мартина на площади. Чтобы не упасть, он ухватиться рукой за стену. Холодная и скользкая стена вызвала волну мурашек, побежавших по телу.
И откуда этот проклятый кашель взялся? Неужели какую-то иномирную гадость подхватил от чужака, тогда точно конец. Ни один Целитель не вытащит с того света. Если только артефакт о нем не позаботится, как-никак, но он его новый Хранитель. А если Хранитель скуксится, то, что будет с артефактом?
Второй приступ быстро сошел на нет. Волна облегчения прокатилась по телу Мартина. Лоб покрылся испариной.
«Что за дерьмо тут происходит?» – подумал он.
Часом не проклятый взгляд мимикрейтора накрыл его? Люди поговаривали, что есть де у мимикрейторов взгляд особый. Как он тем взглядом посмотрит, так тут же человек примет на себя вечное проклятие. Никто из драконов в эти суеверия не верил. Для простолюдинов мимикрейторы стали такими же персонажами городского фольклора, как оборотни, выворотни, вампиры и прочая нечисть. Но если с оборотнем или вампиром в Час Зова можно было столкнуться на кривой улочке, то мимикрейтор сам выбирал, с кем и когда ему встречаться.
Мартин с трудом узнавал место, где он оказался. Вроде бы он шел здесь утром, а может, и нет. В любом случае до дома путь неблизкий, а на улице заметно похолодало, да и здоровье капризничало. С каждым новым шагом Мартин чувствовал себя все хуже и хуже. В легких медленно тлел вулкан, в ожидании третьего извержения, руки и ноги ныли, словно у старого ревматика. Единственное, что грело, это сверток за пазухой – наследство мимикрейтора.
Позади остались площадь и спящий фонтан. Осенью его отключали, но по весне и летом, он радовал горожан, собирая стаи детворы и праздных зевак. Фонтан изображал многоголовую гидру, вставшую на дыбы. Пасти распахнуты в немом вопле. Тело напряжено. Гидра изготовилась к бою, и только гений скульптора заставил ее окаменеть. Напротив гидры замер воин. Голову украшал богатый шлем с плюмажем. В руке круглый щит, в другой внушительных размеров меч. Он словно бы выискивал уязвимое место у гидры, чтобы нанести удар.
Мартин скользнул равнодушным взглядом по композиции, обогнул фонтан, и свернул на улицу Медников.
От дома умершего Хранителя за ним следовал грязный черный кот с обрубленным хвостом и рваным ухом. Кот уверенно бежал за путником, всем своим видом показывая, что у него своя прогулка, но сомнений не оставалось. Его цель Мартин, а он ни о чем не подозревал и не обращал внимания на подозрительного кошака.
Кашель вновь дал о себе знать. Скрутило так, что не продохнуть. Мартин остановился, облокотился о стену, и тут заметил кота. Кот почувствовал взгляд человека и тоже встал. Уныло мявкнув, он опустился на зад, посидел несколько секунд, наблюдая за двуногим, затем раскинул ноги, и стал нагло вылизываться.
Подумаешь кот. Велика важность. Мартин не придал ему значение. Мало ли дворовых котов бегает за людьми в надежде поживиться. А до дома еще так далеко, чтобы забивать голову всяким хламом.
Сверток за пазухой согревал. От ощущения этого тепла становилось легко и радостно, не смотря на осеннюю хмурь, тусклые уличные фонари и раздирающий горло кашель.
Ярко освещенные окна домов горели путевыми маячками. Две стороны одного мира. Внутренняя – уют домашнего семейного очага. В этот мир Мартину дорога заказана. Его удел идти по изнаночной стороне мира, где кроме него и, быть может, этого несчастного подранного кота никого и не было. Появилось смутное ощущение обречённости. Ему никогда не вернуться домой. Так и будет плестись по окраине мира, пока не наступит конец света.
Кирпичная стена преградила улицу, и задумавшийся Мартин уткнулся в нее. Откуда она здесь взялась? Неужели он настолько увлекся, что сам не заметил, как свернул в тупик? Быть того не может. Мартин не сомневался, что шел верной дорогой. Здесь не должно быть никакого тупика.
И что теперь делать? Возвращаться, и искать новую дорогу?
Мартин коснулся рукой стены. Холодная скользкая, такой и должна быть настоящая стена в этом отсыревшем насквозь городе. Стена настоящая, но вот откуда она взялась?
Артефакт за пазухой налился жаром. Даже сквозь рубаху жглось, но пока терпимо, даже приятно. Источаемое кристаллом тепло наполняло Мартина силой, и боль в горле и легких отступила. Кашель как рукой сняло, возможно, это и временное явление, но минутная передышка и, то хлеб.
Мартин хотел вернуться к предыдущему повороту, и найти другую дорогу, но обнаружил за спиной еще одну стену. Черную старую с выщербленным кирпичом. Она выглядела так, словно стояла здесь лет сто, а то и все двести. И не скажешь, что несколько минут назад её и в помине не было.
Выросшие стены вплотную примыкали к домам, образовывая коробочку. Внутри неё оказался Мартин. Поймали как жука, накрыли сверху, и готовятся к экзекуции. Кто-то охотился за ним, шел след в след, а теперь от преследования перешел к атаке заклинанием «Узника». Нехитрое, но весьма сильное заклинание, которое прошло бы с кем-нибудь другим, но не с адептом ложи Чёрного Дракона.
Мартин вызвал из памяти образ «Молота», напитал его силой, и метнул руками в магическую стену. Заклинание разбилось брызгами о кирпич и стекло вниз. Мощи «Молота» хватило бы, чтобы разметать с десяток таких стен, но клетка выстояла.
Мартин изумился. Устоять против «Молота» не каждый посвященный в силах. Либо неуязвимость «Узника» поддерживает маг высшей ступени, либо врагов много.
Впрочем, выяснять это времени нет. Кирпичные стены пошли зигзагообразными трещинами, выпуская десятки стальных пик. Теперь стены напоминали ощетинившегося дикобраза. Стены вздрогнули и пошли навстречу друг другу. Мартин вновь прибегнул к «Молоту» и так же безрезультатно истратил его. «Молот» оказался бессилен против сдвигающихся стен, даже стальные пики не изломал. Словно и не «Молотом» Мартин ударил, а расческой непослушнее кудри пригладил, которые тут же развернулись в прежнюю силу.
Стены были все ближе и ближе. Время песком утекало сквозь пальцы.
Мартин посмотрел вверх. Где-то там, в черноте вечера проглядывали тусклые осенние звездочки. Единственный выход на свободу находился там на высоте трёх этажей. Преодолеть их, перепрыгнуть стену последний шанс. Заклинание «Кузнечик» требовало огромных затрат силы, но ему это не грозило. У него за пазухой находился кристалл мимикрейторов, бездонный колодец магической энергии.
Мартин вызвал из памяти заклинание, и применил его. Почувствовал, как ноги наливаются необычайной легкостью, а булыжник под ногами становится упругим. Мартин присел и подпрыгнул. Он взлетел вверх, и оказался на вершине стены. По ней с невозмутимым видом прогуливался черный ободранный кот.
Стена под ногами продолжала двигаться.
Вокруг простирался укутанный вечерним туманом засыпающий город, продырявленный смазанными огоньками газовых фонарей и чуть более тусклыми светящимися окнами домов. Городок напоминал тысячеглазого каменного дракона, посаженного на поводок реки.
Стены столкнулись, и насадили себя на стальные пики. Опора под ногами Мартина зашаталась. Он присел, намереваясь спрыгнуть на мостовую, когда ободранный кот с шипением и истошным воем прыгнул на него. Кот вонзился когтями человеку в лицо.
Мартин, не ожидавший нападения от казавшегося мирным бродячего кота, невольно отшатнулся, и потерял равновесие.
Кот вцепился в лицо человека, и отчаянно заработал лапами, превращая его в мясной фарш.
Мартин почувствовал дикую боль, затопившую сознание.
Его когти… боже, у котов не может быть таких когтей… были острее кинжальных лезвий…
Мартин перестал чувствовать лицо. А еще через несколько секунд лишился глаз.
Мартин не мог видеть, но уловил истинным зрением, в воздух выплеснулся поток управляемой магической энергии.
Кот обращался. Его туловище удлинилось, наращивая массу, затрещали кости, голова увеличилась в размерах, и начисто облезла. Хвост втянулся в тело. Лапы обратились в руки, затянутые в черные перчатки с обрезанными пальцами. Черная с проплешинами шкура превратилась в распахнутую на голой волосатой груди шубу и кожаные штаны, опоясанные вервием. Массивную шею украшала золотая цепь с арканом обращения – танцующим шутом, жонглирующим масками.
Мартин выставил перед собой шпагу, выхватил из кармана револьвер, и стал стрелять на звук.
Выворотень, закончивший процесс трансформации, хищно осклабился. Пули свистели мимо него. Он выбил шпагу и револьвер из рук ослепленного дракона, и поймал Мартина в объятия. Притянул его к себе, и жадно присосался к кровавому фаршу лица. Нашел губы Мартина, и впился в них.
Выворотень активировал заклятие «Иссушение» и засосал жизненную силу мага. В то же время руки выворотня шарили по телу Мартина в поисках того, ради чего он вышел на охоту.
Выворотень обнаружил артефакт мимикрейтора, и вырвал его из-под плаща мага.
Мартин не сопротивлялся. Неожиданное нападение и заклятие «Иссушение» выели у него все силы. С потерей же артефакта, Мартин почувствовал себя немощным стариком, стоящим на пороге смерти. Вспомнился агонизирующий мимикрейтор, изогнутую дугой человеческую оболочку, рассыпавшуюся прахом. И в эту секунду Выворотень отпустил Мартина, позволяя ему свободно падать на мостовую, вместе с рассыпающейся стеной.
Мартин проиграл непоправимо и глупо. Артефакт в чужих руках. Мартин обманул надежды Хранителя, и поступился интересами ложи Чёрного Дракона. Жизнь покидала его, но он не чувствовал страха. Смерть лишь перерождение. Обида и разочарование угнетало его душу, готовящуюся покинуть изуродованное тело. Как это могло случиться, что его мага ложи Чёрного Дракона смог переиграть, и убить обыкновенный Выворотень? А был ли он обыкновенным? Откуда вообще взялся этот Выворотень?
Ответить на эти вопросы Мартин не успел. Он умер, раздавленный осыпавшейся кирпичной клеткой, созданной при помощи заклятия «Узника». И в тот момент, когда он умер, охранный артефакт ложи Дракона пробудился.
Выворотень уже успел отбежать на несколько метров, забыв об убитом маге, когда почувствовал за спиной угрозу. Он резко обернулся, и узрел поднимающегося над обломками разрушенной клетки большого черного инфернального дракона. Старый, с потрепанной исцарапанной черной шкурой-панцирем, грядой костяных игл вдоль спины, кожистыми могучими крыльями и зубастой пастью, источающей вековое зловоние.
Выворотень почувствовал свирепый взгляд мудрых глаз, и в ту же секунду Дракон поднялся на задние лапы, распахнул крылья, и дунул огнем.
В последний момент Выворотень прыгнул в сторону и активировал процесс обратной трансформацию. Убить дракона ему не по силам, ускользнуть в теле человека тоже нереально. Одна надежда, кот существо маленькое, его не сразу и заметишь.
Выворотень действовал скорее инстинктивно, чем обдуманно. И сразу же почувствовал все последствия своей ошибки.
Лапы кошки не могли удержать артефакт. Он выскользнул, и покатился по наклонной брусчатке мостовой. Хорошо не разбился. Выворотень потерял его из виду. Процесс трансформации завершился. С высоты человеческого роста он мог бы уследить за кристаллом, но в шкуре кота это было невозможно.
С Драконом он справиться не мог. Оставалось только спасаться бегством.
О проекте
О подписке